– Ну, раз ее мать говорит, что история с кулоном ничего не меняет, значит, скорее всего, так и есть. Не согласна?
Лэйни пришла к Джею (к нам, как он постоянно напоминает) после ссоры с Руби. Подробности она, в свойственной ей манере, не рассказывает, однако я рада хоть как-то поддержать ее, особенно учитывая, что все проблемы обычно от меня: взять хотя бы историю с Крисом и нынешнюю нервотрепку со свадьбой. Лэйни развалилась на диване, а на коленях у нее устроилась Бабушка – ждет, когда погладят. Лэйни собачница, и моя кошка, конечно, сочла необходимым выразить ей свою безграничную любовь.
– Очевидно, у нее может быть предвзятое отношение.
Отодвинув книги, с которыми работала (по большей части документально-развлекательное чтиво), я кладу ноги на журнальный столик. Джей терпеть этого не может. Мне он ничего не говорит, зато своего сына сразу одергивает, и тот вынужден подчиняться. Грег – вылитый отец: темные волосы, такие же голубые глаза, немного более долговязый и нескладный. Последнее время он растет не по дням, а по часам и уже выше большинства своих сверстников.
– Не исключено, что она ошибается.
– Согласна, – зевая, говорит Лэйни.
Неудивительно, что она устала: на этой неделе один матч следовал за другим. Лэйни со стоном встает, осторожно разминая плечо, которое растянула во время последней игры, и Бабушка, недовольно мяукнув, летит на пол.
– Поесть что-нибудь найдется? – спрашивает Лэйни, направляясь в кухню.
– Наверное.
Я иду следом. Мы открываем холодильник и тупо смотрим в освещенную тусклым светом, мерно гудящую камеру.
– Пустовато тут, – констатирует Лэйни, разглядывая полки.
– Да, мы не так уж часто готовим.
Учитывая, что кухня обставлена по последнему слову техники, выходит довольно иронично. Мои дежурные блюда на крайний случай – овощная лазанья и курица, – никак не оправдывают наличие двух дорогущих духовых шкафов и холодильника от элитного бренда.
– Смотри-ка! – Я показываю на полку. – Острые маринованные огурчики.
– Острые? Кто вообще додумался сделать такое? – недоумевает Лэйни, хватая полупустую банку. С сомнением приглядевшись, открывает. – Что ж, отчаянные времена требуют отчаянных мер.
– Ага. В холодильнике и правда мышь повесилась.
Стараясь не задеть головой свисающие над столом медные светильники, Лэйни опирается на серую мраморную столешницу, идеально подходящую под серую глянцевую плитку и покрашенные в серый же стены. Впрочем, в этой квартире все серое. Мэлоди даже спросила однажды, как мы умудряемся не потерять здесь серую кошку.
Лэйни откусывает от огурца и корчит кислую мину.
– Какая гадость! – Она протягивает банку мне.
– В тебе умирает гениальный маркетолог!
Из чувства солидарности я тоже достаю один огурец и надкусываю. Думаю, лицо у меня такое же, как и у Лэйни: в жизни ничего более отвратительного не пробовала.
Лэйни тем временем, покачав головой, берет следующий.
– Хм-м-м, а в них что-то есть… – Она машет рукой перед открытым ртом. – Что там с Ли Джонс? Ты про нее как будто совсем забыла.
– Вовсе нет. Я звонила ей несколько раз, она не отвечает. Что мне, преследовать ее?
Закрутив крышку, Лэйни ставит банку с единственным оставшимся огурцом обратно в холодильник.
– Пробовала предложить ей вознаграждение?
– Не могу, «Краймлайн» не выделяет стажерам денег на расследования.
Лэйни многозначительно обводит взглядом комнату. Намек ясен.
– Да, пожалуй, я и правда могу ей что-нибудь предложить.
Меня захлестывает новая волна энтузиазма. Ли Джонс. Вдруг она что-то знает про кулон или про записку? Надо заново переслушать подкасты.
Решив, что более подходящего момента не придумаешь, сразу же пишу Ли Джонс.
Привет, это Алекс Конли из «Краймлайна». Я поговорила с руководством – мы можем заплатить вам за интервью 1000 долларов.
Уже было убираю телефон, как на экране загорается сообщение:
5 штук. Половину сразу, остальное после интервью.
– Охренеть!
Я поражена, что она ответила так молниеносно. Лэйни смотрит на меня с самодовольной улыбкой – во взгляде явно читается «я же говорила».
Идет.
Даже думать пока не хочу о том, что скажет на это Джей.