Голова раскалывается. Это не обычная боль, она практически невыносима, словно внутри черепной коробки стучит огромный молот. Вдруг у меня кровоизлияние в мозг? Мэлоди нашла в шкафу тайленол, но эффекта от него практически ноль.
Я прижимаю ко лбу пакет со льдом, точнее со снегом, который набрала Мэлоди. Какая ирония – прикладывать холод к голове, одновременно пытаясь отогреться у камина! В ногах вновь появилось покалывание, хотя пальцев я по-прежнему не чувствую. Радует, что зубы перестали стучать, и можно немного шевелить губами, однако лицо до сих пор какое-то онемевшее. Чувствую себя роботом, который прикидывается человеком. И пока не удается унять дрожь во всем теле.
– Прости, пожалуйста, – уже, наверное, в сотый раз повторяет Мэлоди.
Ни я, ни она ни слова не говорим о том, что сидим в комнате, забрызганной кровью.
– Ничего, – в очередной раз успокаиваю я ее.
Мэлоди проверяет телефон, и я, передвинув пакет со льдом, кошусь в ее сторону. Любое движение отзывается болью.
– Есть что-нибудь?
Поморщившись, она качает головой.
– Пробовала набрать 911, сигнал не проходит.
Ну, теперь у нас хотя бы есть телефон. Надеюсь, у Лэйни тоже.
– Повтори, пожалуйста, что произошло, – прошу я, поправляя пакет со льдом. Вода капает мне в рукав. – В последний раз, обещаю.
– Ладно, – с легким раздражением соглашается она.
Видимо, Мэлоди уже надоело пересказывать по кругу одно и то же. Она разбивает кочергой полено в камине, и от громкого звона металла о решетку мне становится дурно.
– Мы спали. Не знаю, как он вошел, потому что перед тем, как лечь, дверь мы заперли, – она вопросительно смотрит на меня. – Верно?
– Мы же накурились до полусмерти, так что у меня лично уверенности нет.
– По-моему, заперли, – с сомнением возражает Мэлоди. – Выходит, у него были ключи.
– Вероятно, – чувствую, как пульсирует шишка на лбу. – Ключ мог быть спрятан под подоконником или в каком-нибудь цветочном горшке.
Есть, правда, одна проблема: и подоконники, и цветочные горшки завалены толстым слоем снега. Впрочем, никто из нас этого не озвучивает.
– Да, вполне… – Мэлоди прикусывает губу и с недоумением в голосе продолжает: – Как бы то ни было, он вел себя… не знаю, как описать… спокойно, что ли. Противоестественно спокойно. Без злости. И ни слова не произнес.
– Странно…
– Ага. Все делал молча, я даже не могу описать, какой у него голос. Он просто начал махать ножом и двигался при этом так элегантно, словно в дуэли участвовал.
Пытаюсь представить себе эту картину. Странно… Зачем устраивать представление? Почему сразу всех не зарезать?
– Мне повезло, – Мэлоди показывает на свое плечо и лодыжку. – Совсем немного досталось.
На самом деле порезы выглядят страшно: длинные, распухшие, с запекшейся по краям кровью. От одного взгляда ни них меня начинает мутить. Хотя, возможно, это все-таки сотрясение.
– Говоришь, он высокий и глаза голубые? Ты уверена?
– Да, – подтверждает Мэлоди, кладя подбородок на руку. Лицо у нее бледное. – Высокий, глаза ярко-голубые. Цвет такой пронзительный.
Вспоминаю глаза, которые так часто видела на экране монитора во время интервью. Голубые, как бы он ни убеждал меня, что они зеленые. И все-таки «пронзительно» голубыми их не назовешь.
– А татуировки какие-нибудь не заметила? Три шестерки, например?
Мэлоди качает головой.
– Нет, татуировок не видела. Он был весь в черном, еще и в перчатках. Но раз по рации передавали, что кто-то сбежал, это вполне мог быть Эрик Майерс.
Я рассказала ей о своих злоключениях со Стивом, равно как и о том, что еле унесла ноги от Эстер Томпсон.
– Тюрьму не называли… Вдруг просто совпадение?
Вновь поправляю мешок со льдом.
– Уверена, что это не Крис? – уточняю я.
– Да-а-а… – с вопросительной интонацией тянет Мэлоди. – Ну, все возможно. Он высокий, и глаза у него тоже голубые, – она вновь ворошит дрова в камине. – Не верю, что это Крис. Он, конечно, псих, но не настолько.
– Согласна.
Вода из пакета ритмично капает на пол: кап, кап, кап. Прямо как в древней китайской пытке.
– Да и откуда ему знать, где мы?
– Тоже верно, – зевая, подтверждает Мэлоди. – А кто мог знать, что мы здесь?
– Получается, никто, – задумчиво отвечаю я.
Мэлоди, поморщившись, выпрямляет раненую ногу.
– Нет, мы, конечно, сказали Джею на случай чего.
Да уж, произошедшее явно попадает под определение «на случай чего».
– Ладно, давай дальше. Эрик Майерс это или нет, он вошел в дом и принялся размахивать ножом.
– Как я и сказала, мы побежали в подвал.
Это объясняет, откуда там мои следы. Я ни на кого не нападала, я сама хотела спрятаться.
– Лэйни пыталась удержать дверь, – Мэлоди нервно потирает ладони. – Если бы она не потеряла много крови, ему бы не удалось ворваться в подвал.
– Да, Лэйни сильная.
Ну почему я ничего не помню?!
– Когда он был уже внутри, она схватила его сзади и держала, пока мы не… – она делает глубокий вдох, – пока мы не убежали.
Повисает пауза.
– Погоди. Ты мне это рассказывала?
Мэлоди качает головой, не отрываясь глядя в камин. На глазах выступили слезы. Чувствую, как по спине бегут мурашки.
– Мы что, просто убежали? Оставили ее с ним?
Она горестно кивает.
– Хочешь сказать, мы ее бросили?
Мне дурно. Мэлоди еле сдерживает слезы.
– Я не знаю! Не уверена. Может, она все-таки убежала. Помню только, как оказалась на улице, – она зябко ежится. – Ты тоже убежала, Алекс, я не видела, куда. Наверное, как раз спряталась в душе.
Да, похоже на правду. Неважно, отдавала я себе отчет в своих действиях или нет, ясно одно: я пыталась спрятаться. Драться с ним мне бы не хватило смелости.
– В общем, я бежала все дальше, и вас с Лэйни не было видно, – тараторит Мэлоди. – Думала, позвать кого-то на помощь. Было очень холодно, я заблудилась и так никого и не нашла.
Она стискивает плечи ладонями.
– Ничего, – успокаиваю я ее, поглаживая по спине.
– Я вернулась за ней, – твердит Мэлоди. – Я вернулась за ней, но ее здесь уже не было, – она поднимает голову, и я вижу, как по щекам катятся слезы: – Честное слово, я за ней вернулась.
Я по-прежнему поглаживаю ее по спине.
– Мэлоди, твоей вины тут нет.
Она трясет головой, даже не пытаясь вытереть слезы. Тушь размазалась и стекает по щекам черными струйками.
– Нельзя было ее бросать. А я взяла и убежала, как последний трус.
– Ну-ну… Конечно, ты убежала. Тебе было больно и страшно, – глажу ее по голове, чувствуя, что волосы, обычно мягкие, как шелк, теперь стали жесткими. – Что еще оставалось делать? Я поступила точно так же.
Мэлоди кивает. Она тихонько плачет, обняв руками колени и раскачиваясь взад-вперед.
– Теперь наша очередь ей помочь.
Мэлоди вытирает черные от туши глаза.
– Да, но… как?