Раз от «Диванных детективов» толку оказалось мало, я надеюсь, что хотя бы мой следующий разговор с Эриком Майерсом прольет какой-то свет на историю с «Откровением».
Снова сижу в стеклянном кабинете. Мизинец на ноге по-прежнему болит. У Эрика Майерса на этот раз новый охранник – в отличие от предыдущего, худощавый и высокий, немного напоминает жирафа. Руки в татуировках.
– Хотела спросить у вас про записку, которую нашли в кармане у Николь Уайт, – начинаю я, открывая блокнот.
– Без понятия, – отвечает Майерс, даже не дав мне договорить.
– Я про ту, где было написано «Откровение», – настаиваю я и морщусь от боли, зацепив ногой корзину для бумаг. – Вы знаете, что это значит? О чем речь в этом стихе?
– Да-да, число зверя, три шестерки, – он устало вздыхает. – Я же сказал: ко мне это не имеет никакого отношения.
Нетерпеливо стучу ручкой по блокноту.
– Ладно, а как насчет имени? Адам – говорит о чем-нибудь?
– Нет, – зевая и потягиваясь, бросает он. – Ну, кроме отчима, конечно.
Говорят, полиция им занималась, однако в материалах следствия ничего не было. Помнится, в тогдашнем выпуске «Краймлайна» его упомянули, и потом эту сцену пришлось вырезать – отчим угрожал подать на компанию в суд. «Краймлайн», конечно, может позволить себе первоклассных адвокатов, но тогда, видимо, решили, что фрагмент того не стоит.
– Насколько мне известно, он вне подозрений.
– Чушь собачья, – усмехается Майерс. – Николь его боялась до чертиков.
Понимаю, что он, как и в прошлый раз, хочет перехватить инициативу, и все равно иду у него на поводу.
– С чего вы взяли?
– Она сама говорила, – насмешливо сощурившись, отвечает Майерс. – В те пару раз, что мы ходили на свидания.
– Ясно.
Свидания. После того как его отпечатки нашли на ее сумочке, он резко поменял риторику, и если раньше утверждал, что даже знаком не был «с девчонкой», то теперь признал: да, как-то раз водил ее в кино, будучи при этом в совершенной уверенности, что Николь совершеннолетняя. Ну, не считая тех пятидесяти семи сообщений, которые он ей отправил, и того факта, что он караулил ее после школы (казалось бы, здесь уже должны закрасться подозрения о ее возрасте).
Эрик Майерс нервно мнет пальцы.
– Отчим… слишком оберегал Николь. Все пекся о ее чистоте, – при слове «чистота» он показывает пальцами знак кавычек в воздухе. – Хотел, чтобы она хранила девственность, пока замуж не выйдет, – Майерс морщится. – Отвратительно, честно говоря. Так что если уж кто и стал бы цитировать Библию, то это он.
– Ладно, – отзываюсь я.
Если все это правда, весьма занятная получается картина.
– Он следил за ней… Если Николь говорила, что идет к подруге, отчим заявлялся проверить, не наврала ли она, – Эрик ерзает на стуле, шаркая ногами по плитке на полу. – Видимо, потому она и бунтовала.
Из коридора доносится приглушенное ругательство. Повернувшись, вижу Тэмми, помощницу Флетчера Фокса, с тремя наполовину пустыми стаканами кофе. Задрав голову к потолку, словно в молитве, она изрыгает проклятия.
– Послушайте… – едва слышно окликает меня Майерс.
Жираф-охранник оглядывается на него и тут же поворачивается обратно. Эрик наклоняется практически вплотную к камере, словно намерен открыть мне страшную тайну.
– Даже не знаю, как сказать, чтобы не показаться козлом…
Молча жду продолжения. Майерс машет рукой.
– Ладно, как ни формулируй, все равно прозвучит плохо, поэтому скажу как есть. Все почему-то думают, что Николь Уайт была сама невинность, маленький ангелочек. Так вот – нет, – он нервно прикусывает губу.
– Понятно, – бормочу я.
Пускай закапывает себя дальше – не собираюсь ему помогать.
– Николь… Все ее святой считали, а она была та еще оторва. Пила, наркотой баловалась, – Майерс обкусывает заусенцы на пальцах. – И девственницей, как верил ее отчим, она тоже не была. Николь не со мной одним на свидания ходила. Так что раз уж подозрение всегда падает на бойфренда, знайте – были и другие.
Не припомню, чтобы мне попадалась такая информация, надо будет проверить.
– Ноа? – спрашиваю я.
– Этот сопляк? Нет, куда ему! – презрительно усмехается Майерс.
– Тогда кто?
Беру ручку, готовясь записывать.
– Райан Джонсон. Вот кто вам на самом деле нужен, – отвечает Майерс, глядя прямо в экран, и потом с улыбкой откидывается на спинку стула.
Вновь инициатива на его стороне! Молодец, Алекс, отличное интервью!
Записываю имя в блокнот. Скорее всего, из этого ничего не выйдет, однако попробовать стоит. Помнится, его упоминали в том старом выпуске, но в эфир этот фрагмент тоже не пошел. А вдруг у меня наконец получится выйти на настоящего подозреваемого и убедить Тоби выделить больше денег на расследование?
– Он раньше жил в Бруксайде в трейлерном парке, – услужливо подсказывает Майерс. – Наверное, до сих пор там.
Мимо проходит Тэмми с полными стаканами кофе. На блузке расплылось коричневое пятно.
– Ого! – Эрик слегка наклоняет голову. – Замуж собираетесь?
Я замираю. Проследив за его взглядом, вижу, что он заметил брошюру из свадебного салона у меня на столе, и тут же отворачиваю камеру в другую сторону.
– Нет, подруге помогаю.
– Ну да, – хмыкает Майерс, и по его довольной улыбке понятно, что он не верит ни единому моему слову.
Всю дорогу до дома я не могу выкинуть из головы это происшествие. Неприятно, что Эрику Майерсу обо мне многое известно. Джей и так переживает, что мы становимся «слишком близки», а я даже не упоминала, что переводила ему деньги в тюрьму. Теперь вот случайно дала понять, что помолвлена – Джей явно не обрадуется. Однако лучше сразу все рассказать, как только приду домой.
Открыв дверь, слышу, что Джей разговаривает по телефону.
– Она ничего не знает, Элай! Успокойся уже!
Он наверху, в спальне. Тихонько прикрыв дверь, подхожу ближе к лестнице и прислушиваюсь.
– Говорю тебе, – ледяным тоном повторяет Джей. – Я все улажу.
Делаю еще шаг, и голос замолкает.
– Погоди секунду, – едва слышно шепчет Джей.
Вновь открыв дверь, с силой захлопываю ее.
– Я дома! – кричу я, нарочито громко топая. Отдавленный мизинец дает о себе знать, и я морщусь от боли.
– Мне пора, – шепчет Джей и, появляясь на лестнице, радостно кричит мне: – Дорогая, привет! Как дела на работе?
– Нормально, – моя оплошность с Эриком Майерсом уже кажется сущим пустяком. – Ты с кем-то разговаривал?
Джей слегка краснеет.
– Обсуждали с Элаем очередной антикриз. Ты же знаешь, как он легко заводится.
– Ну да.
Ладно, хотя бы не соврал, пусть и не сказал всей правды.
Она ничего не знает.
О ком шла речь? С кем он должен покончить? Вглядываюсь в его лицо в надежде увидеть хоть какую-то подсказку, но оно остается непроницаемым. В криминальных историях «она» обычно жена. Ну или, как в нашем случае, невеста. С другой стороны, это же Джей, а не какой-нибудь тип из сюжета для «Краймлайна». Надо всего лишь спросить. Я бросаю сумочку на журнальный столик, а Джей прячет в карман телефон.
– Как твое расследование? – спрашивает он, опершись одной рукой о диван. – Удалось что-нибудь новое выяснить?
– Не то чтобы.
Она ничего не знает.
Ноги не слушаются, и я плюхаюсь на диван. Вдруг Джей, невольно морщась, спрашивает:
– А что у тебя с ногой?
– Ты про это… – Я осматриваю мизинец: он посинел и как будто смотрит вбок. – В метро отдавили.
– Жуть какая, – сочувственно произносит Джей. – Похоже на перелом.
– Думаешь? – вновь опускаю глаза на палец. – Вроде не так уж страшно… Попробую приложить лед.
Я порываюсь встать, и Джей жестом останавливает меня.
– Сиди, я сам принесу. Надо примотать его к другому пальцу. Я себе много раз мизинцы ломал, когда играл в регби. Ничего, до свадьбы заживет, – он наставляет на меня указательный палец. – Не вставай.
Сидя на диване, я слышу, как он, напевая под нос, ищет все необходимое. Может, конечно, Джей великий актер, но виноватым он не выглядит.
Она ничего не знает.
Надо всего лишь спросить.