Две бутылки пива, выпитые натощак, означали, что за руль было лучше сесть мне, чем Маку. Он бросил мне ключи через капот, и я поймала их одной рукой. Джейми сел сзади. Хоть дворники и работали на полную мощность, они едва справлялись с дождем, заливавшим лобовое стекло. Пусть мы и смотрели в три пары глаз, в таких условиях разглядеть маленького заблудившегося мальчика было бы трудно.

Я задумалась, прежде чем отъехать от перекрестка, где Коннор в последний раз попал в объектив камеры. Может быть, мы совершаем огромную ошибку, не сообщив в полицию о его исчезновении? Вдруг сбылись худшие опасения Алекса и кто-нибудь предложил его подвезти? Достаточно ли он взрослый, чтобы знать, что нужно отказаться? Я тряхнула головой, когда воображение представило мне заголовки, способные нагнать страху на любого родителя. «У тебя нет детей», – прилежно напомнил мне внутренний голос. Я предпочла не обратить на него внимания.

– Джейми, может, возьмешь на себя правую сторону дороги, а я – левую? – предложил Мак, который, как оказалось, в критической ситуации действовал намного лучше остальных.

– А я буду смотреть прямо, – вызвалась я.

И тут же потерпела в этом неудачу, едва не разбив машину Мака об автобус, отъехавший от остановки перед нами. На мгновение мне показалось, что тормоза не сработают на мокром асфальте, но они с протестующим визгом остановили нас в сантиметрах от кормы автобуса. Я и не думала, что уровень тревожности у меня может подскочить еще выше, но это все же случилось.

– Простите! – дрожащим голосом извинилась я перед обоими пассажирами.

Мак положил ладонь поверх моей, лежавшей на руле.

– Он отъехал от остановки, не посмотрев в зеркало и не включив поворотник. Ты не виновата, Молли.

Его голос прозвучал на удивление спокойно для человека, чью очень дорогую машину только что едва не отправили на свалку.

Я обернулась к нему с тревожной улыбкой.

– Ты уверен, что все еще хочешь, чтобы за рулем была я?

– У меня алкоголя, скорее всего, больше нормы, а у Джейми нет прав. Поэтому нашим водителем остаешься ты.

Я влилась в поток машин, теперь уже четко понимая, что автобусы здесь ездят часто. Мы ползли со скоростью на добрых десять миль ниже установленного ограничения отчасти из-за дождя, но в основном – чтобы Маку и Джейми было легче заметить Коннора. Мое черепашье вождение вызвало какофонию протестующих гудков и несколько колоритных замечаний через опущенные окна. Джейми с особым удовольствием отвечал на них жестами, которые явно не значатся в правилах дорожного движения.

За пять миль пути мы так и не увидели маленького мальчика в канареечно-желтом дождевике.

– Разве мы не должны были его уже догнать? – спросила я. – Как далеко мог уйти пешком семилетний ребенок?

– Чуть меньше трех миль за час – я загуглил, – отозвался Джейми. – Но раз мы не знаем точно, когда он ушел, то и не можем точно сказать, сколько он прошел.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как на пассажирском сиденье напрягся Мак.

– Останови, – скомандовал он.

– Ты его заметил?! – воскликнула я и затормозила так резко, что машина едва не заглохла.

Мак покачал головой, когда я остановила машину у тротуара.

– Выключи двигатель, – сказал он.

В зеркале заднего вида я заметила, что Джейми озадачен не меньше, чем я.

– И дворники тоже, – добавил Мак. – Мне нужна максимальная тишина.

Я прикусила язык и сделала все, что было сказано.

С непроницаемым выражением лица Мак потянулся к телефону Алекса, который мы взяли с собой.

– А теперь просто немного помолчите, – попросил он.

Пролистав экран телефона, он нашел иконку для прослушивания сообщения, которое Коннор случайно оставил в телефоне отца. Каждый щелчок часов на приборной панели казался невероятно громким, пока я наблюдала, как Мак полдюжины раз прослушивает сообщение, но на этот раз не на громкой связи, а плотно прижав трубку к уху.

После последнего прослушивания он положил телефон обратно на приборную доску. Довольный вид Мака подарил мне лучик надежды.

– Не думаю, что мы увидим Коннора идущим по этой дороге, – начал он.

– Но это же явно…

– Это нужная дорога, – перебил он меня. – Но мне кажется, что он больше не идет пешком.

Ужасные заголовки снова возникли у меня в голове, мешая сосредоточиться на следующих словах.

– Думаю, он едет на автобусе. Или, во всяком случае, ехал.

– Да? И как ты это определил?

– Слушай, – сказал Мак, снова включая сообщение и поднося телефон к моему уху.

Несмотря на все усилия, мне так и не удалось выловить в этой мешанине звуков ничего, что подтвердило бы подозрения Мака. Даже Джейми, который был моложе и, соответственно, должен был слышать лучше, оказался не в состоянии различить то, что смог услышать Мак.

– То, что слепые могут слышать лучше, чем зрячие, вовсе не миф, – объяснил он. – Потеряв зрение, я заметил разницу. Каждый звук стал острее, четче, иногда даже громче. И даже после пересадки роговицы это не исчезло. Кажется, я слышу на записи очень слабый звук звонка, похожий на сигнал, когда ты нажимаешь кнопку, чтобы водитель остановил автобус.

Мы с Джейми по очереди еще раз прослушали запись, но, даже зная, что искать, ничего не услышали.

– Еще я, кажется, смутно различил птичьи крики вдалеке. Кажется, это чайки.

– То есть Коннор едет в автобусе? – вопрос Джейми прозвучал так, словно наша миссия уже провалилась. – Тогда нам его никогда не найти.

– Он был в автобусе, – поправил его Мак. – Но, думаю, звуки на записи указывают момент, когда он вышел.

– Даже если предположить, что ему удалось самостоятельно сесть в автобус, у него нашлись деньги на проезд и это не вызвало вопросов у водителя, куда он вообще мог отправиться? Если бы он попросил отвезти его на станцию, ему бы сказали, что он едет не в ту сторону.

Мак тяжело вздохнул.

– Не знаю. Но, кажется, он считает, что движется в нужном направлении. Что-то мне подсказывает, что нам нужно ехать дальше той же дорогой и надеяться на везение.

План был так себе, но другого все равно не было. Я снова завела двигатель. Следующие минут двадцать никто не проронил ни слова, и я все крепче держалась за руль с каждой пройденной милей. Не мог же Коннор уехать так далеко от дома? Я уже была готова предложить развернуться и поехать обратно, когда Мак вдруг вздрогнул на соседнем сиденье, словно его ударило током.

– Поверни здесь налево, – вдруг сказал он.

Я едва не опоздала с выполнением его команды и, наверное, оставила на асфальте немало резины, резко вывернув руль влево. Машину повело, она дернулась, и только после того, как удалось ее выровнять, я посмотрела на Мака. Он наклонился вперед, насколько позволял ремень безопасности, и уперся в приборную доску, пытаясь что-нибудь разглядеть сквозь ливень.

– Кажется, в паре сотен метров отсюда должна быть круговая развязка. Если это так, то с нее сразу поворачивай направо.

– Ты знаешь эти места?

– Не совсем, – покачал головой Мак. – Точнее, и да и нет.

Его ответ совершенно ничего мне не сказал, но я не успела уточнить – из завесы дождя вынырнула та самая развязка, как он и предсказывал. Я моргнула поворотником и свернула направо.

– Здесь дорога идет сильно под уклон, не разгоняйся, – посоветовал он. – Внизу будет развилка, по левую руку – церковь. Там поверни направо.

Как и круговая развязка, церковь с развилкой послушно материализовались перед нами.

– Ничего не понимаю, – произнес Джейми, просунув голову между передними сиденьями. – Если ты не знаешь этих мест, то откуда знаешь, где что?

Мак тревожно вздохнул. Происходящее явно никак не укладывалось у него в голове.

– Дальше дорога раздваивается. Нам – налево, – произнес он, все еще качая головой, словно не веря в то, что собирается сказать. – Я никогда не бывал здесь при свете дня. Но прошлым летом, после пересадки, у меня был период бессонницы, которую я пытался лечить, катаясь на машине посреди ночи.

Я резко выдохнула, вдруг вспомнив наш разговор.

– Ты говорил мне, что все время приезжал в одно и то же место. Это было возле причала, верно?

У Мака был вид человека, который больше не может доверять тому, что прежде считал истиной.

– Те рисунки в твоей квартире – с причалом посреди бушующего шторма, – тихо сказала я, косясь на облака над головой и молнии, рассекающие небо. – На них – сегодняшний день, да?

В ответ Мак просто покачал головой, но не отрицательно, а растерянно.

– Мак! – выдохнула я, когда мы проехали поворот, потому что, хоть я и никогда здесь не бывала, это место я сразу узнала по рисункам Мака. – Вот оно! То место, которое ты рисовал!

– Официально заявляю, что ни хрена не понимаю, – провозгласил Джейми. – Что за срань здесь творится?

Мак покачал головой. Похоже, это был его рефлекс по умолчанию.

– Думаю, сюда и мог направиться Коннор, – признался он. – Хотя и ума не приложу, откуда я это знал девять месяцев назад.

Я припарковала машину на маленькой стоянке, поставив ее по диагонали сразу на два места. Это не имело никакого значения – больше там никого не было. День был не самый подходящий для прогулок по берегу.

Мы выскочили из машины и быстро зашагали в сторону причала. Наверное, летом это было популярное место среди туристов, и мы прошли мимо вывески небольшого парка аттракционов, который в это время года был явно закрыт. Дорожка к причалу тоже была перегорожена желто-черной лентой. Рядом на столбе красовалось уведомление местных властей на случай, если кому-то ленты было недостаточно:

«Внимание! Причал закрыт по погодным условиям!»

Мы остановились и переглянулись. Потом удивительно синхронно поднырнули под ленту и пошли по дорожке. Чуть дальше впереди показался парк аттракционов. Я остановилась и схватила Мака за руку, вспомнив важную деталь из его рисунка.

– Вон там! – я старалась перекричать ветер, норовивший унести мои слова в сторону. – Кажется, возле причала была миниатюрная железная дорога?

Мы все сообразили одновременно. Не туда ли направился Коннор?

– Наверное, он раньше бывал здесь с Лизой и решил, что она говорила именно об этом поезде.

Это было до ужаса резонно. Ни слова не говоря, мы сменили направление и поспешили к железной дороге. На этот раз преграда оказалась более серьезной – стальные ворота и надежный висячий замок.

– Он же не мог здесь пройти, верно? – спросил Джейми, попробовав налечь на ворота плечом, но они не поддались.

«Где же он? – мысленно обратилась я к божеству, которое отвечало за заблудившихся маленьких мальчиков, отчаянно пытавшихся отыскать маму. – Если Коннор увидел, что дорога закрыта, куда он мог пойти?» Я попыталась представить себя на месте ребенка его возраста и пришла к выводу, от которого кровь сразу застыла в жилах.

– А может быть, он пошел на причал?

Новая вспышка молнии вспорола небо, и никто даже не подумал отвечать. Словно по сигналу стартового пистолета, мы направились к причалу, а через несколько секунд перешли на бег.

Причал, построенный в викторианские времена, представлял собой длинный деревянный настил, предназначенный для швартовки небольших лодок. Сегодня здесь ничего не было, а если и было, то, наверное, все уже давно унесло в море. Волна за волной разбивались об опоры причала, отправляя в воздух исполинские фонтаны брызг.

– Что это там?! – крик Мака перекрыл визг ветра.

Я прищурилась, вглядываясь сквозь дождь. Но его новообретенное зрение позволило увидеть то, чего я не заметила: что-то маленькое и желтое в самом конце причала.

– Коннор! – впервые в жизни я завизжала во все горло, но это было напрасно.

Он был слишком далеко и не услышал меня. Мак и Джейми начали кричать вместе со мной, но крошечная фигурка в желтом все не поворачивалась в нашу сторону.

Похоже, он шел по дальнему краю причала. Бежать и кричать одновременно оказалось трудно, но я пыталась. Шов на боку царапал кожу, словно нож, но я не обращала на него внимания, продолжая бежать к мальчику. И тут мои тревожные крики перешли в вопль ужаса, когда эпических размеров волна ударила в причал, залив его водой. Когда вода схлынула, причал опустел. Коннора не было видно.

Никогда в жизни я не бегала с такой скоростью, еле замечая расплывчатые очертания справа от меня. Джейми обогнал меня – его ноги работали размеренно, словно поршни. Он обогнал Мака, который уже довольно далеко оторвался от меня. Я совершенно выдохлась, но у Джейми еще хватало воздуха в легких – легких Лизы, чтобы на бегу выкрикивать имя Коннора. Даже не замедляя шаг, он стряхнул с себя куртку, бросив ее на доски причала. За ней последовали кроссовки, живописно разлетевшиеся в стороны на бегу. Он задержался на самом краю причала, борясь с инерцией, чтобы удержать равновесие. Глянув в бушующее море, он чуть согнул колени и ласточкой нырнул в воду.

Мы с Маком добежали до края причала с разницей в несколько секунд. Я вцепилась в его руку, не столько чтобы удержать равновесие, сколько от ужаса при виде кипящей бездны. Ни Коннора, ни Джейми не было видно. Мак уже стаскивал с себя куртку, не скрывая намерений. Как бы я ни боялась за него, было понятно, что, если нырнет он, то и я последую через несколько секунд.

И тут среди пены и волн я разглядела голову, темную и лоснящуюся, словно тюлений бок. Это был Джейми. Вода бурлила так, что, казалось, невозможно вообще удержаться на плаву, но все же он умудрялся плавать без особых затруднений. Он совершил полный оборот, а потом, сделав глубокий вдох, снова скрылся под водой.

– Я ныряю! – крикнул Мак, уже разувшись.

– Погоди! – хрипло крикнула я. – Кажется, я что-то вижу! Гляди!

Я заметила среди волн что-то желтое, всплывшее, точно пробка. Предмет так же быстро скрылся из вида, но через пару секунд появился вновь. Даже с такого расстояния на лице Джейми можно было увидеть мрачную решительность, когда он всплыл на поверхность, одной рукой крепко удерживая Коннора за талию. Сражаясь с хлещущими волнами, он поплыл к причалу.

– Он его спас! – крикнула я, падая на колени и чувствуя, как по лицу текут слезы, смешиваясь с каплями дождя.

Но, наблюдая за медленным движением Джейми, я поняла, что ребенок в его руках не шевелится. Нет! Этого не может быть! Мы не могли приехать сюда лишь для того, чтобы не успеть его спасти!

Мака рядом со мной уже не было. Он перемахнул через край причала и спустился по трапу, который вел к воде. Обхватив одной рукой опору причала, он вытянул другую как можно дальше, чтобы сократить дистанцию между Джейми и сушей. Морские волны захлестывали их обоих, словно преисполнившись решимости забрать в этот день хоть кого-то, но нечеловеческими усилиями Джейми продолжал плыть к лестнице, а Мак протянул руку достаточно далеко, чтобы выловить Коннора из воды.

Мак взлетел по лестнице с ловкостью пожарного, неся Коннора на плече. Когда Мак опустил мальчика на доски настила, тот напоминал безвольную куклу.

– С ним все в порядке? Он дышит? – крикнул Джейми, вскарабкавшись по лестнице, и тут же исторгнул из желудка невероятное количество морской воды.

Я подползла на коленках к Коннору, пытаясь сдержать бушующий во мне ужас. Меня учили оказывать первую помощь – это было одним из профессиональных требований. Но есть огромная разница между искусственным дыханием рот-в-рот на пластмассовой кукле и реанимацией настоящего ребенка. А это был Коннор – ребенок, которого я любила.

Кожа Коннора приобрела неестественный оттенок – словно это была статуя, сделанная из алебастра, а когда я наклонилась к посиневшим губам, то не почувствовала даже легкого дыхания. Сбывался мой худший кошмар.

Вдруг откуда-то из глубины его горла донесся нечеловеческий булькающий звук.

– Давай, Коннор! – взмолилась я. – Дыши! Ты можешь! Дыши, пожалуйста, малыш!

Джейми все еще откашливался соленой водой, а Мак тревожно говорил по телефону, вызывая экстренные службы.

Ветер и буря, казалось, утихли, когда я наклонилась над неподвижным телом Коннора, умоляя его вернуться ко мне. И случилось чудо – он вернулся!

Он зашелся в кашле, и, когда я повернула его голову набок, изо рта полилась литрами грязная морская вода. Когда вытекло все, я прижала дрожащего малыша к себе.

Только теперь я заплакала. Подняв голову, я увидела, что Мак и Джейми тоже плачут, не стесняясь слез.

– Мама? – заплакал Коннор.

– Нет, милый. Это Молли.

Он заворочался в моих объятиях, стараясь заглянуть мне за спину, в сторону моря.

– А куда делась мама? Она была со мной в воде. Она выталкивала меня.

Я сжала его покрепче.

– Нет, милый. Это Джейми был с тобой в воде. Он спас тебя.

Я повернулась к Джейми, не в силах сдержать трепет и восхищение.

– Ты – просто чудо, Джейми! Настоящий герой!

– Я ведь говорил, что когда-то был спасателем? – пробормотал он с беспечностью, не вполне вязавшейся с дрожью, которая его била.

– Скорая уже в пути, – объявил Мак, опускаясь рядом со мной на доски и накидывая свою куртку на меня и Коннора.

Куртка уже промокла и почти ни от чего не защищала, но я все равно оценила жест.

Ветер свистел так громко, что мы, наверное, даже не услышали бы сирен. Он хлестал нас и словно отчаянно кричал. Не сразу до меня дошло, что я и в самом деле слышу крик, причем голос был мне знаком. Хотя никогда прежде я не слышала в нем такого отчаяния.

– Коннор! Коннор! Коннор!

Подняв голову, я увидела бегущего к нам по причалу Алекса.

– Я еще по дороге отправил Барбаре сообщение из машины, – объяснил Джейми. – Сказал ей, что мы едем к причалу.

– Папа! – закричал Коннор в моих руках, и я не сразу решилась отпустить его к отцу.

Слова Алекса звучали невнятной мешаниной облегчения и благодарственной молитвы, когда он прижал Коннора к себе. Когда тонкие ручки малыша поднялись и уцепились за спину отца, я приготовилась встать и увидела руку помощи, которую протянул Мак. Я поняла, что эта рука всегда будет рядом, сколько бы лет нам ни было отпущено вместе.

– Прости, папа… Ты на меня злишься? – спросил Коннор.

Из глотки Алекса вырвался всхлип.

– Нет-нет-нет! – воскликнул он, укачивая сына на руках, и я представила, как он делал это, когда Коннор был совсем маленьким. – Ни за что! Это я на себя злюсь. Это я во всем виноват.

– Я просто хотел снова увидеть маму. И увидел. Она сказала, что будет сегодня здесь, и она была.

Алекс с недоверчивым видом поднял голову.

– Он решил, что видел ее, когда был в воде, – одними губами произнесла я.

Алекс мрачно кивнул, а потом напрягся, когда Коннор добавил:

– Но теперь она ушла. Я ее больше не вижу. Папа, думаю, она действительно могла умереть.

Теперь он плакал. И не только он.

– Твоя мама действительно ушла, Коннор. Но это не значит, что она когда-нибудь перестанет любить тебя. И хотя ее больше нет с нами, мы остаемся друг с другом. Я рядом, сынок. И всегда буду рядом.

Где-то вдалеке наконец послышались переливы сирен.

– Я люблю тебя, Коннор, – продолжал Алекс. – И прости, что я в последнее время не мог тебе этого показать. Но обещаю – с этого момента я исправлюсь.

– Я тебя тоже люблю, папа, – ответил Коннор, бросив последний взгляд на бушующее море. – До самого неба.