Все и должно было ощущаться так дерьмово. Алекс это знал. Он достаточно читал о том, что случается после тяжелой утраты, чтобы понимать, что первые двенадцать месяцев будут одной бесконечной чередой ужасных «первых». Первое Рождество без Лизы не выбивалось из этой последовательности и были именно таким ужасным, как он себе и представлял.

Как и в прежние годы, они с Коннором провели день в компании Тодда и Ди. Но пустое место за праздничным столом лишило его аппетита. Под елкой в гостиной лежала обычная гора подарков для детей. Мэйзи вскрывала свои с такой энергией, словно готовилась к участию в Олимпийских играх, и, почти не разглядывая полученный подарок, сразу тянулась к следующему. Коннор работал намного медленнее, старательно снимая скотч и ленты и изображая радость при виде горы игрушек, но никого не мог этим обмануть.

Алекс наблюдал за сыном, сидя на диване с глинтвейном в руке и печалью в глазах. Он потратил на подарки для Коннора больше обычного, понимая между тем, что не в силах дать сыну то, чего он желал больше всего на свете.

Эту истину до него донесли неделю назад. Коннор провел день с Ди и Мэйзи, чтобы у Алекса была возможность провести несколько совещаний в офисе. Ди деловито нарезала овощи на ужин, когда Алекс вошел на кухню, чтобы забрать сына. Она подняла голову, чтобы поздороваться, и Алекс увидел, что ее глаза покраснели и почти сравнялись цветом с волосами.

– Лук? – спросил он, выхватывая из кучки на доске кусочек моркови, и только тут заметил, что луковицы еще не были даже очищены.

Ди покачала головой, утирая ладонью щеку. В глубине души Алекс догадался, почему она плакала, даже без объяснений.

– Я сегодня водила детей в садоводческий магазин. Ну, тот, что на другой стороне города. Помнишь? Там еще устроена красивая «Рождественская пещера».

Алекс кивнул, понимая, к чему ведет это вступление, и это ему не понравилось.

– Мэйзи, как всегда, перечисляла Санта-Клаусу свои желания вдвое дольше остальных детей, – улыбнулась Ди, хотя глаза ее снова наполнились слезами. – А потом пришла очередь Коннора.

Алекс прислонился к кухонному шкафу. Хотя он изо всех сил старался выглядеть расслабленным, все гудело от напряжения, словно высоковольтные провода. Ладони сами собой сжались в кулаки.

– Пока говорила Мэйзи, собралась очередь. Думаю, все надеялись, что Коннор управится быстрее, чем она.

Алекс представил себе происходившее так же отчетливо, как если бы сам присутствовал при этом. Он едва не сказал Ди, что не обязательно договаривать – он уже понял, чем закончится рассказ.

– Коннор был так серьезен, когда подошла его очередь. И когда Санта спросил его, чего он хочет на Рождество, Коннор ответил… ответил… – Ди никак не могла произнести эти слова сквозь ком в горле.

– Что хочет, чтобы вернулась мама, – закончил за нее Алекс.

Ди кивнула и потянулась за бумажными салфетками, лежавшими в коробке на столе.

– Санта еще более или менее сдержался, но оба эльфа расплакались, а с ними и половина мам, стоявших в очереди, – она громко высморкалась. – Просто катастрофа в пещере.

Алекс в два быстрых шага пересек кухню и крепко обнял невестку – это было нужно не только ей, но и ему самому.

– Он все еще думает, что она вернется, – печально прошептала Ди, уткнувшись ему в плечо.

– Я знаю, – ответил Алекс во взъерошенный затылок. – Лиза обещала ему перед тем, как в то утро выйти из дома.

– Насчет того, чтобы взять его на Астрономическую выставку?

– Да. Пока мы не переживем этот день, думаю, он так и не примет того, что она не вернется.

Два дня минуло после Рождества, тянулось пустое время до Нового года – еще одной даты, которой Алекс боялся заранее. В воспоминаниях проносились прежние праздники – от разгульных вечеринок во времена, когда Коннор еще не родился, до тихих вечеров у камина с бутылочкой вина и долгим поцелуем, пока один год сменялся следующим. Алекс закрыл глаза, отсекая яркий свет кухни, и почти ощущал, как тепла была кожа Лизы, как перемешивалось их дыхание, как ее сердце билось в унисон с его собственным. «До последнего удара сердца». Он тихо застонал.

Стук в дверь раздался очень своевременно. Алекс ускорил шаги, разглядев сквозь покрытое инеем стекло невысокую фигуру. Последние несколько недель он старательно гнал от себя все мысли о Молли, но просто поразительно, как ее образ сразу же возник в его голове. Он все еще думал о ней, открывая дверь, и был ошарашен, увидев, что на пороге стоит не она. Понадобилось мгновение, чтобы придать лицу более приличествующее случаю выражение.

– Барбара! Вот это удивительный сюрприз! – воскликнул он, поцеловав ее в мягкую напудренную щеку.

Ее фирменный аромат ландыша наполнил воздух, когда она обняла Алекса.

– Заходите! На улице холодно, – он шагнул назад, приглашая ее в дом, но она не спешила.

– Что-то не так? – спросил он, чувствуя, как сердце заходится в панике. – С вами все в порядке? Что-то случилось?

Он сразу же подумал о четырех жизнях, которые изменила Лиза. Перед глазами промелькнуло видение будущего, и он понял, что теперь всегда будет о них беспокоиться. Не просто потому, что в них продолжает жить Лиза, а потому, что они действительно стали ему дороги.

– Пока ничего не случилось, – ответила Барбара, определенно чувствуя неловкость. – Хотя меня немного тревожит ваша возможная реакция. У меня такое чувство, что вы будете не совсем довольны мной.

Алекс рассмеялся. Было невозможно представить себе, чтобы эта милая старушка совершила поступок, который он бы не одобрил.

– Что же вы натворили? Ограбили банк? – пошутил он.

Барбара смотрела на него лишь вполглаза. Остальное ее внимание было уделено чему-то скрытому от глаз Алекса за дверным косяком.

– Если бы все было так просто, – таинственно произнесла она и прикусила губу.

Вот теперь Алекс начал тревожиться.

– Барбара, что бы там ни было, я вас не брошу. Вы это знаете. Если возникла какая-то проблема, если вас что-то тревожит, мы сможем во всем разобраться.

Слова ободрения вернули улыбку на ее встревоженное лицо.

– Хорошо. Очень надеюсь, что вы сами запомнили эти слова, милый Алекс, потому что я кое-что вам принесла.

Она наклонилась, чтобы поднять это «кое-что», но еще до того, как оно пересекло порог, раздавшееся мяуканье сказало Алексу все, что ему было нужно знать.

– О нет, – выдохнул он, глядя на картонную переноску, которую Барбара поставила на коврик.

Из коробки раздалось решительное царапанье. Переноска задрожала, отчего огромный красный бант, повязанный на ручку, закачался вверх-вниз.

– Нет, Барбара, – повторил Алекс, качая головой и стараясь, чтобы его голос не походил на худшую версию диккенсовского Скруджа. – Нам ни в коем случае не нужен котенок.

Ему всегда казалось, что ее глаза были мягкого цвета весенних колокольчиков, но сейчас, когда она посмотрела прямо на него, во взгляде блеснула оружейная сталь.

– А это не вам, Алекс. Это для Коннора, – выразительно произнесла она.

Он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что Коннора нет поблизости. К счастью, мальчик был наверху и играл в своей комнате. Алекс открыл рот, чтобы заговорить, заготовив целую обойму возражений. Но Барбара предусмотрительно подстрелила его на взлете.

– Может быть, я все же войду, Алекс, милый? На улице холодновато для моих старых костей.

Алексом манипулировали. Он это понимал, но никак не хотел допустить, чтобы Барбара победила. В жизни творился постоянный кавардак, и забота о Конноре и самом себе отнимала все его силы. У него просто не было моральных сил взять на себя ответственность за еще одно живое существо.

Барбара сняла пальто и протянула ему. Она загнала Алекса в тупик и знала это. Он повесил пальто на вешалку и понял, что старушка, наверное, уже давно планировала этот сюрприз.

– Давайте пройдем на кухню, поговорим, – тихо предложил он, снова взглянув в сторону лестницы.

Она кротко согласилась. «Ну да. Просто само смирение», – подумал он, наклоняясь, чтобы задвинуть переноску на менее видное место под вешалкой.

Барбара ждала его за кухонным столом. Алекс открыл рот, чтобы заговорить, но она жестом прервала его.

– Я вовсе не придурочная старуха.

Алекс хотел уже возразить, что он вовсе этого и не говорил, но она продолжала, не давая ему вставить и слова.

– Я – ответственная владелица домашних животных, и в жизни мне слишком часто приходилось заботиться о выброшенных на улицу зверях, чтобы навязывать животное семье, где его не хотят… или где в нем не нуждаются.

– Ну, все бывает в первый раз, – перебил ее Алекс, словно выпуская ракету, пока она остановилась перевести дыхание. – Спасибо, что подумали о нас, Барбара, но, боюсь, эта кошка будет очень даже нежеланной.

– Кошки – не игрушки. Их нельзя просто отдать, словно коробку конфет или букет цветов. У них есть чувства. Они нуждаются в любви, заботе и внимании.

Алекс уже собирался сказать, что его запасы именно этих качеств уже практически исчерпаны, но Барбара заговорила снова, на этот раз – с заметной дрожью в голосе.

– Но иногда, Алекс, случается так, что мы и сами не осознаем, что нам это нужно. Коннору нужен этот котенок. Он нужен, чтобы помочь мальчику выйти из ужасной темноты, в которой он сейчас оказался, потому что потерял маму. Малыш очень растерян, Алекс.

Алекс сконфуженно понял, что к глазам подступают слезы.

– Я понимаю. Конечно, понимаю, – хрипло прошептал он.

– Понимаю, что это звучит бредово, но что-то внутри меня, что-то, чего я просто не могу объяснить, говорит, что это абсолютно правильный поступок, который поможет Коннору. Я доверяю этому ощущению, этому голосу и надеюсь и молюсь, что и вы к нему прислушаетесь.

Она говорила убедительно, но Алекс еще не собирался сдаваться.

– Просто не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы…

Он вдруг умолк, увидев, как дверь на кухню открылась и вошел Коннор с белоснежным комочком меха в руках. Алекс узнал котенка, к которому Коннор привязался, когда они были в гостях у Барбары.

– Чей это котенок? – выдохнул Коннор.

В его голосе Алекс услышал то, чего не слышал уже очень давно. Нотку надежды.

Все решила не убедительная и прочувствованная речь Барбары и даже не безвыходная ситуация, в которую она поставила Алекса. Все решило выражение лица Коннора, когда он поднял голову и с отчаянной мольбой посмотрел на отца.

Алекс подошел к сыну и нежно положил ладонь на его плечо.

– Твой, Коннор. Это твой котенок, – хрипло произнес он.

Спустя сорок пять минут, после самого быстрого в мире ускоренного курса по уходу за кошками, Барбара готовилась попрощаться. Посреди кухни была свалена гора припасов, которые Алекс помог Барбаре перенести из багажника машины ее соседа.

– Терри очень любезно согласился подвезти меня, – чирикала Барбара, пока они шли к дому с лежанкой для кошки, лотком для туалета и целым набором кошачьего корма.

– Он точно не хочет зайти? – с тревогой спросил Алекс, оглядываясь на машину.

– О нет. Он сказал, что лучше послушает спортивную передачу по радио, – она понизила голос, словно собираясь сказать о человеке неприятную вещь: – Кажется, Терри не слишком любит кошек.

Алекс едва не сказал, что вполне его понимает, но Барбара была столь довольна тем, как обернулось дело, что он не решился портить ей настроение. К тому же и Коннор стоял на коленях на полу в кухне, помахивая перед котенком игрушкой с перышком на конце с таким восторгом, которого не вызвал ни один из дорогих рождественских подарков Алекса.

– Ты уже решил, как назовешь кошечку? – спросила Барбара, наклоняясь к Коннору и довольно наблюдая, как он с бесконечной нежностью играет с новоселом.

Коннор поднял голову и посмотрел на отца, ища одобрения у него, а не у Барбары.

– Я назову ее Луна, потому что она белая, как Луна, и потому что, думаю, маме понравилось бы это имя.

Алекс впервые услышал, чтобы Коннор говорил о Лизе в прошедшем времени, и от неожиданности его голос прозвучал чуть сипло.

– Думаю, ей бы очень понравилось. Значит, Луна.

Вскоре Барбара уехала, на прощание крепко обняв Алекса у входной двери.

– Вы сегодня совершили замечательный поступок, Алекс. Я вами очень горжусь.

Он так же тепло обнял ее в ответ, вдруг почувствовав, что не хочет, чтобы она уезжала. Дело было не в том, что он не знал, как заботиться о новом члене семьи. Он был тронут ее словами и тоже немного гордился собой. Но, что важнее, он был уверен, что сегодня Лиза тоже гордилась бы им.