Мне всегда нравилось посвящать первый день школьных каникул полнейшему ничегонеделанью. Но не сегодня. Сегодня, хоть рождественские покупки и были сделаны еще несколько недель назад, я собиралась в центр города, несмотря на метель, чтобы сделать еще одну покупку. Даже не для себя.

Вероятность снежного Рождества, о котором говорили метеорологи в прогнозах, за ночь резко выросла. Раздернув утром шторы в спальне, я обнаружила, что наша непримечательная улица преобразилась в зимнюю сказку. Знакомая серая палитра исчезла – улица и тротуары были укрыты выпавшим ночью снегом. Под толстым белым ковром даже мусорные контейнеры казались чем-то волшебным.

По радио предупреждали водителей не выезжать на дороги, и мне не нужно было советовать этого дважды. Я натянула джинсы, удобные сапоги, и ворсистый красный джемпер, спрятала волосы под шапку с помпоном и обмотала шарф вокруг шеи столько раз, что стало трудно поворачивать голову.

Он позвонил накануне, застав меня посреди дремы, и я была слишком заторможенной и сонной, чтобы придумать предлог для отказа. Интересно, а отказала бы я, если бы была немного бодрее?

– Алло, – пробормотала я, даже не посмотрев на экран, прежде чем ответить на звонок.

– Молли? – звонивший явно был в замешательстве, и его никак нельзя было за это винить.

– Угу, – нечленораздельно ответила я, будто у меня рот набит зефиром.

– Я вас разбудил? – с сомнением спросил голос.

– Да кто это? – спросила я, пытаясь выбраться из-под пушистого одеяла, которым были укутаны ноги.

– Это Мак, – произнес голос прямо мне в ухо. – Простите, я не вовремя?

За окном гостиной было темно, но в это время года темнеет уже к раннему вечеру, и я понятия не имела, проспала ли я несколько часов или всего несколько минут.

– Не знаю. Возможно. А который час?

В телефонной трубке раздался его негромкий смех.

– Начало девятого. Вы уже легли? – и, прежде чем я успела ответить, он быстро добавил: – Вы хорошо себя чувствуете?

– Все в порядке. Просто решила дать отдых глазам.

Этим эвфемизмом мой отец пользовался всякий раз, когда его заставали спящим перед телевизором, и от воспоминания у меня неловко защипало в глазах. В это время года я особенно по нему скучала.

– Хотел спросить, свободны ли вы завтра. Понимаю, что, может быть, уже поздно, но мне бы не помешал женский взгляд. Если согласитесь, с меня обед и глинтвейн, – предложил он.

– И чем же мы будем заниматься?

– Покупками. Для ребенка Энди. Мне бы очень не помешала ваша помощь.

Он почти купил меня глинтвейном, но едва не потерял, упомянув Энди. Но что за подругой я бы была, если бы отказала в просьбе?

Рождество всегда было моим любимым временем года, а я достаточно сентиментальна, чтобы наслаждаться тем, как в это время полные незнакомцы забывают о неприязни и даже стараются поздравлять друг друга. Я успела обменяться рождественскими поздравлениями с четырьмя пассажирами в автобусе, не проехав и половины города. В битком набитом душном автобусе, если не обращать внимания на запах потных тел, было даже довольно мило. Я едва не опоздала на него, потому что телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я была уже на пороге дома.

– Кира! – воскликнула я, автоматически поглядев на часы. – Что это ты мне звонишь? Разве ты сейчас не должна лететь на высоте десяти километров, попивая «маргариту»?

Она печально рассмеялась.

– Только не говори, что опоздала на рейс, – продолжала я.

Кира считала дни до поездки домой в Австралию на каникулы и была бы ужасно расстроена, сорвись ее путешествие.

– Нет. Мой рейс тут, в аэропорту. И я, увы, вместе с ним. Ты с утра выглядывала в окно, Молли? Там, на улице, как на Северном полюсе.

Кира была родом из того района Австралии, где зима означала всего лишь необходимость надеть джемпер чуть потолще, и все еще не могла привыкнуть к британским зимам.

– Вообще-то, я как раз собираюсь туда отправиться.

– Что?! – удивленное восклицание на мгновение перебило гул голосов недовольных пассажиров вокруг нее. – Ты просто ломаешь мне все шаблоны. Я думала, ты сейчас свернулась клубочком на диване и в одной пижаме смотришь какую-нибудь романтическую комедию, уплетая пирожки с мясом.

По правде сказать, именно этим я и планировала заниматься до звонка Мака.

– Это будет потом, – пообещала я. – Утром мне нужно кое с кем встретиться в городе и сходить по магазинам.

– Пойдешь по магазинам без меня? Предательница! – пошутила она, не в силах скрыть изумление в голосе.

Следующие ее слова заглушило громкое объявление по аэропорту.

– Извини, что ты сказала?

– Я спрашивала, с кем ты пойдешь за покупками.

Проглотив ком в горле, я взмолилась, чтобы в этот момент сделали еще одно объявление, но, к сожалению, на том конце линии не было ни единого лишнего звука.

– С Алексом, да? – не угадала Кира.

Мне не нужно было видеть ее лица, чтобы представить себе, как неодобрительно хмурятся брови. Все было понятно по голосу. Я поняла, что глупо краснею, потому что Кира все еще ничего не знала о произошедшем между Алексом и мной и о том, что было бы ошибкой позволить нашей дружбе перерасти во что-то иное. Та версия событий, которую я передала Кире, была отредактирована и подчищена, как будто произошедшее тем вечером было постыдной тайной, и в каком-то смысле это, наверное, было именно так.

– Нет. Не с Алексом. Я помогаю Маку.

– Это ничуть не лучше.

– С чего ты решила? – спросила я, понимая, что теперь я неловко суечусь, словно сижу в суде на месте свидетеля. – Мак – мой друг, и ничего больше.

В ответ Кира пренебрежительно фыркнула.

– Друг, который, подозреваю, не прочь стать кем-то бо́льшим.

– Нет. Тут ты на сто процентов ошибаешься!

Я произнесла это так пылко, что с удивлением дотронулась пальцами до собственных щек. Они просто пылали. Легкий румянец сменился багровым оттенком.

– Очень надеюсь, что так оно и есть, потому что меня тревожит ощущение, что все эти твои дружбы – немного странные в лучшем случае, а в худшем… это что-то вроде инцеста, – должно быть, она поняла, что последнее слово звучит слишком уж некрасиво, потому что сразу сменила тон. – Ты что, не можешь просто найти обычного чудика на сайте знакомств, как другие?

– Добавлю это в список планов на новый год, – пообещала я, радуясь, что мы вернулись к обычной беззаботной болтовне.

Тревога Киры была рождена любовью – я это понимала. Но она не знала или не понимала, какую привязанность я ощущаю и к Маку, и к Алексу. И да, Мак был безусловно привлекателен, и в другое время и в другом месте… в общем, все могло бы пойти по-другому. Но я была слишком рассудительна, чтобы размышлять над бессмысленными «что, если». Потому что даже если – гипотетически – я ощутила бы влечение к… кому-то, я вошла бы в жизнь этого человека с таким багажом, что ни один здравомыслящий мужчина не решился бы это принять. Я была неважным партнером в долгосрочной перспективе для кого угодно, и никакие аргументы не в силах это изменить.

К счастью, наш разговор прервало очередное объявление на заднем плане.

– Наконец-то, – заявила Кира. – Мне пора, Молли. Объявили посадку. Береги себя и помни нашу древнюю австралийскую поговорку: «Друзей на свидание не зовут».

– Ну, это ты сама только что придумала! – рассмеялась я. – Хорошего полета! Скоро увидимся.

* * *

– Все равно не был уверен, что вы сможете, – сказал Мак, выходя из-под навеса перед входом в магазин, где мы договорились встретиться.

Он был одет в темную куртку, в которой его плечи казались еще шире. Несмотря на навес, волосы и куртка были усыпаны снежинками.

– Ничто не может помешать настоящей женщине пройтись по магазинам, – весело ответила я, чуть вздрогнув, когда он взял меня под локоть.

Не отпуская, он направлял меня через встречный поток покупателей, многие из которых несли сумки наперевес, словно оружие. Вращающиеся двери разделили нас, и в магазине Мак больше не пытался взять меня за руку.

– Итак, с чего начнем? – спросила я, уже пытаясь ослабить шарф на шее.

В магазине было жарко, как в сауне, и я рисковала грохнуться в обморок, словно викторианская барышня, если не избавлюсь от нескольких слоев одежды. В голове промелькнул образ нашей пары на обложке дешевого романа, где Мак подхватывает меня на руки и уносит наверх по винтовой лестнице. Черт бы побрал Киру с ее дурацкими теориями!

– Простите, что вы сказали? – рассеянно переспросила я, заливаясь румянцем.

– Я просто заранее поблагодарил вас, что вы решили убить целый день на то, чтобы помочь мне с покупками, – по-мальчишески улыбнулся он.

Это что, на весь день? Наверняка ему же нужно выбрать только один небольшой подарок?

– Наверное, нам нужно в детский отдел, на пятый этаж, – сказала я.

Снова улыбка, на этот раз – сконфуженная.

– Для начала будет неплохо…

Остаток предложения повис в воздухе в ожидании, что я сама за него ухвачусь.

– Мак, вы что-то недоговариваете?

Он чуть скривился, словно я только что наступила ему на ногу.

– Просто стереотипное поведение мужчины – ждать до последнего момента, чтобы что-нибудь купить. Дело в том, что… э… мне нужно купить еще парочку рождественских подарков.

Я изобразила на лице учительское «выкладывай до конца». Похоже, с тридцатишестилетними архитекторами это работает не хуже, чем с шестилетками. Он сразу же раскололся.

– Ладно. Не парочку, – выражение раскаяния на его лице стало почти комичным. – Я хочу купить подарки для Стивенсов, а еще для Барбары и Джейми.

Дело оказалось намного серьезнее, чем заглянуть в детский отдел и подобрать пару миленьких костюмчиков на младенца. И все же, хоть он мне и соврал, я не могла придумать более подходящего занятия на день.

Я подержала интригу еще несколько секунд, просто чтобы показать, что я не совсем тряпка, а потом ответила:

– Помните сцену из «Красотки», где Ричард Гир дает Джулии Робертс свою кредитку?

Если Мак думал, что я на генетическом уровне должна лучше знать, что купить младенцу, то его ожидало потрясение. Я вышла из лифта с ощущением, что только что приземлилась в другой стране. Слева стояли ряды детских колясок и автомобильных кресел, а справа – лабиринты кроваток, колыбелек и прочих вещей, которые я была не в состоянии опознать. Прямо перед нами раскинулась секция одежды, размеры нарядов в которой варьировались от «разве человек может быть настолько крошечным?» до «да это и на меня налезет».

Я беспомощно пожала плечами.

– Не знаю, с чего и начать…

Справедливости ради, Мак казался чуть менее обескураженным, чем я.

– Энди что-то говорила о том, что она приписана к этому отделу в службе регистрации…

Я удивленно посмотрела на него.

– А вы знаете, что это означает? Вы могли выбрать все в Сети. Не обязательно приходить сюда и выбирать лично.

– Знаю, – растерянно ответил он и просто добавил: – Но мне нравится видеть вещи.

До меня дошло с таким треском, что показалось, будто его услышали другие покупатели. Мак наслаждался полученным даром. Точно так же, как и я, когда решала преодолеть лестничный пролет бегом, а не шагом, или проплыть еще десять кругов в бассейне. Я это делала, потому что мне больше ничто не мешало. Потому что могла.

Теперь я лучше его понимала, и он стал нравиться мне еще больше. Я взяла его под руку и показала на стойку обслуживания клиентов.

– Тогда идем за покупками!

Когда удавалось забыть о том, как странно все это выглядит, мне даже нравилось покупать вещи для ребенка Энди. Неловко было только тогда, когда я задумывалась о связи между Маком и младенцем.

– Я могу вам помочь? – спросила безупречно одетая женщина в черном, когда мы с Маком подошли к колыбелькам.

В руке у меня была распечатка Энди, но я начинала подозревать, что Мак хочет купить что-то более основательное, чем то, что указано в списке.

– Вижу, вы оба смотрите на детские кроватки. Многие пары выбирают приставные кроватки, если думают спать вместе.

– О, мы вместе не спим… – выпалила я, не подумав, и махнула в сторону Мака.

Даже не знаю, что раньше указало на мою оплошность: выражение на лице продавщицы или сдавленный смешок Мака.

– В смысле, мы не спим вместе с ребенком… или как-то еще, если уж на то пошло…

Я качала головой, неловко пытаясь выкарабкаться из ловушки, в которую сама себя загнала. Судя по виду продавщицы, эту историю она могла бы пересказывать другим бесконечно.

Мак за моей спиной продолжал давиться от смеха. Я попыталась гневно посмотреть на него, но весь эффект пошел насмарку, когда у меня самой дрогнули губы. Сделав глубокий вдох, я снова обернулась к продавщице.

– Мы покупаем кроватку для нашей подруги, – уверенным тоном объяснила я.

– А… Понятно. Ну, у нас вон там есть очень милые кроватки в традиционном стиле, – ответила она, жестом показав на соседнюю секцию.

– Мы покупаем кроватку? – прошептал мне на ухо Мак, пока мы послушно следовали за продавщицей.

– Похоже на то, – прошептала я в ответ.

Кроватка, которую мы присмотрели, была великолепна, и я успела совершенно позабыть, что выбираю ее для маленького человечка, которого, возможно, никогда не увижу. На миг я позволила себе вообразить, что выбираю ее вместе с любимым человеком для собственной детской – комнаты, которая мне, скорее всего, никогда не понадобится. Родить ребенка после пересадки сердца, в принципе, вполне возможно. Но видя, как потеря Лизы сказалась на Конноре, разве я могла рисковать поступить так же с собственным ребенком?

– Я бы такую купила, – решительно сказала я, поглаживая резное дерево.

Мак стоял по другую сторону от кроватки. Мы встретились взглядами, и на мгновение… Я покачала головой, и реальность окатила меня холодным душем.

– Мы возьмем ее, – неожиданно сказал он.

Только тут я додумалась посмотреть на висящий на кроватке ценник.

– Вы видели, сколько она стоит? – прошипела я, когда мы шли к кассе следом за довольной продавщицей.

Он странно поглядел на меня и отмахнулся. Мак собирался расстаться со значительной суммой, и я не могла понять, хотел ли он этим порадовать меня или Энди. И какой из этих двух вариантов вызывал у меня бо́льшую тревогу.

Два часа спустя мы почти покончили с покупками. Я выбрала два превосходных шарфа: голубой кашемировый для Ди и узорчатый шелковый для Барбары, а еще купила для Мэйзи куклу, которая ревела, как сирена воздушной тревоги.

– Вы уверены? – осторожно спросил Мак после того, как я продемонстрировала ему этот вой банши.

– У меня инсайдерская информация, – ответила я. – У половины девочек в моем классе эта кукла есть в списке подарков на Рождество.

Мак добродушно пожал плечами.

– Мне явно еще многое предстоит узнать о детях. Сегодняшний урок – многие из их игрушек должны продаваться в комплекте с берушами.

Я улыбнулась, принимая у продавщицы подарочную сумку с покупками.

– А вы сами не думаете ими обзавестись? – спросила я, размашистым шагом пересекая границу между вежливым разговором и фривольностью.

Мак вдруг остановился прямо посреди отдела с игрушками. Едва ли место было подходящее для подобных вопросов, учитывая кружащие над головами вертолеты на дистанционном управлении и деловито снующих покупателей вокруг.

– Полагаю, вы о детях, а не о берушах?

Он был похож на меня больше, чем я думала. В неловкие моменты я всегда искала опору в юморе, и, судя по всему, Мак поступал точно так же. Но, на удивление, он предпочел ответить честно.

– Да. Надеюсь, что однажды у меня будет семья. К этому все и шло, пока… – он неосознанно поднял руку и потер уголок глаза, чем тронул меня до глубины души. – Когда я потерял зрение, все изменилось. Закрылись двери, которые, как я считал, будут всегда для меня открыты.

То же можно было сказать и обо мне, и я вдруг ощутила себя намного ближе к нему. К тому же я вспомнила, что Энди рассказывала о его бывшей подружке, Кэрри.

Моя голова была занята этими мыслями, пока вдруг не возник футбольный мяч, летящий прямо мне в лицо и грозящий выбить их. Мак молниеносно перехватил мяч за доли секунды до того, как тот попал в меня.

– Простите! Я говорила ему не трогать! – суетливо подбежала издерганная женщина, держащая за руку хмурого мальчугана.

За ее многословными извинениям момент близости с Маком потерялся, и когда парочка снова скрылась в толпе, уже невозможно было подобрать оборванную нить разговора.

– Я думал купить что-нибудь высокотехнологичное для Джейми. Может, фитнес-браслет? – произнес Мак, разглядывая витрину с похожими на часы устройствами, способными фиксировать все, от частоты дыхания до того, что было съедено за завтраком. – Он говорил о том, чтобы снова привести себя в форму, а я, кажется, не видел, чтобы он носил такие. А вы?

В последний раз, когда я видела Джейми, он печально выходил из ломбарда. Вполне вероятно, что и щедрый подарок Мака закончит свой путь там же, но я не имела права выдавать эту тайну.

– Уверена, ему понравится.

Единственными подарками, с которыми моя помощь Маку не понадобилась, были две бутылки дорогого выдержанного солодового виски для Алекса и Тодда и конструктор, который он выбрал для Коннора.

– Мне в детстве такие нравились, – сказал он, оттаскивая огромную коробку к прилавку. – Наверное, мне всегда хотелось что-нибудь строить.

К тому времени, когда мы снова вышли на улицу, погода ухудшилась. Небо было цвета олова, а снежинки – такие огромные и стойкие, что оседали даже на движущихся машинах.

– Может, на этом и закончим день? – предложила я, не обращая внимания на урчащий от голода желудок.

– Это было бы досадно, – ответил Мак. – Мне удалось на обед заказать столик в «Эдмондсе».

Я безуспешно попыталась скрыть, что это произвело на меня впечатление. «Эдмондс» славился отличной кухней, превосходным вином и длинной очередью желающих забронировать столик. За фасадом городской усадьбы восемнадцатого века скрывался уютный зал с простыми столиками, на которых всегда, даже посреди дня, горели свечи. Неудивительно, что это было популярное место для романтических свиданий и предложений руки и сердца.

– Я думала, что мы просто перехватим по сэндвичу где-нибудь, – пролепетала я, с виноватым видом оглядывая свои джинсы и джемпер. – Я не одета для таких шикарных мест.

Мак окинул меня обжигающим взглядом.

– Вы неплохо выглядите. Даже более чем неплохо, – поправился он. – Вы выглядите просто изумительно. – И, прежде чем ситуация стала совсем неловкой, он развернул ход разговора на сто восемьдесят градусов: – И я не думаю, что сэндвич – подобающий способ отблагодарить вас за сегодняшнюю помощь.

Ресторан был всего в нескольких кварталах, и, хотя Мак предлагал поймать такси, я заверила его, что с удовольствием прогуляюсь под снегом. Полоска открытой кожи между натянутой на лоб шапкой и поднятым на нос шарфом была совсем узкой. И все же ветер умудрялся швырять крошечные льдинки мне в лицо, несомненно, убивая макияж, который я так тщательно наносила утром.

Мы были в квартале от ресторана, когда я заметила кое-что, заставившее меня дернуть Мака за руку, за которую я без стеснения держалась всю дорогу. Жалеть о выборе обуви было уже поздно, а на булыжных улочках из-за каблуков я стояла на ногах не тверже новорожденного Бэмби.

– Мы успеваем забежать еще сюда? – спросила я, кивая в сторону трехэтажного здания эпохи Тюдоров, в котором размещался один из крупнейших книжных магазинов города.

– Конечно, – спокойно ответил он. – Ищете что-то конкретное?

Он придержал дверь магазина для меня, одновременно отряхивая снег со своих волос, под действием стихии приобретших цвет красного дерева. Несколько особо настойчивых снежинок упали на его ресницы и сияли, словно осколки бриллиантов. Я ощутила тревожно сильное желание протянуть руку и убрать их.

– Я пыталась найти книгу, которую читала в детстве, – пояснила я, уже направляясь к внушительной деревянной лестнице. – Там рассказывается о маленьком мальчике, который улетел зайцем на ракете на Луну, а когда оказался там, встретил своего дедушку, который умер еще до его рождения. Я подумала, что это будет отличный подарок…

– Для Коннора, – договорил за меня Мак с теплом в голосе.

Мы понимающе переглянулись. Связь между нами казалась по-прежнему прочной.

– Книгу уже давно не переиздавали, а те экземпляры, которые мне удалось найти в Сети, стоили абсурдно дорого. Поэтому я принялась обшаривать все букинистические лавки, которые попадаются мне на пути. Такое чувство, что мне суждено найти эту книгу и подарить ему.

Мы остановились на изгибе лестницы, и собственные слова донеслись до меня, словно сказанные чужим голосом.

– Звучит куда безумнее, чем я думала, – нервно рассмеялась я.

Вместо ответа Мак взял меня за руку и повел к следующему пролету, следуя по указателям к отделу книг, бывших в употреблении.

– Для меня это звучит совершенно разумно, – тихо сказал он.

В этот момент я поняла, как сильно мне хочется его поцеловать.