– Не хотелось бы такое говорить, но, наверное, Берти пора садиться на диету. Какую он себе отрастил…

Мама шикнула на меня, прикрывая ладонями уши терьера.

– Только не упоминай при нем слова на букву «Ж»!

Мамина любовь к вздорному маленькому терьеру не переставала меня удивлять. По-своему она была привязана к собаке так же, как Барбара – к своим кошкам.

По дому плыл аромат жареной курицы, который Берти, судя по движениям носа, явно учуял. Мама всегда немного перегибала палку, когда ждала меня в гости, но я не рисковала говорить ей, что буду рада и бутерброду. Когда звякнул таймер духовки, мама скрылась на кухню, наотрез отказавшись от моего предложения помочь.

– Просто посиди и отдохни, – распорядилась она, все еще не в силах полностью забыть те времена, когда я была почти неспособна ей помочь.

– Дай мне тебя побаловать, Молли, – тихо сказала она. – Я до сих пор слишком благодарна судьбе за такую возможность.

С этим я поспорить не могла. Ради ее счастья я была готова съесть хоть целую птицеферму.

Мы провели это спокойное утро, разглядывая фотографии из круиза. Потом она робко призналась, что подумывает поехать снова.

– Понимаю, что это куча денег, – с виноватым видом сказала она. – К тому же я говорила, что прошлая поездка – из тех, что бывают раз в жизни…

– Честно, мам, я думаю, что это отличная идея! И тебе уж точно не нужно оправдываться передо мной.

Она посмотрела на меня с облегчением, и лицо ее смягчилось при взгляде на что-то за моей спиной. В ее гостиной я ориентировалась не хуже, чем в своей собственной, поэтому сразу поняла, что она смотрела на книжный шкаф, где стояла одна из последних фотографий отца.

– Папа бы очень хотел, чтобы ты посмотрела мир и завела новых друзей. Он не хотел бы, чтобы ты коротала время в одиночестве, скучая по нему.

Я должна была понимать, что только что ступила на путь, по которому мама непременно пойдет следом.

– Кстати, о новых друзьях и жизненных этапах… – начала она.

Понимая, к чему клонится беседа, я вздохнула.

– Ты все еще встречаешься с семьей своего донора и другими реципиентами?

Было очень странно слышать упоминание о них в строго медицинских терминах. Для меня они теперь были просто Алекс, Коннор, Мак, Джейми и Барбара. Но я понимала, что маму эти взаимоотношения ставят в тупик.

– К чему все это ведет?

– Ну, не думаю, что они попросят вернуть им какие-нибудь органы, – ответила я, решив отшутиться, но совершила ошибку.

– Это не повод для шуток, Молли. Кажется, вы все так… увлечены друг другом.

Прежде мама никогда не вмешивалась в мой выбор друзей, даже в той паре случаев, когда я связывалась с сомнительными парнями в подростковом возрасте, поэтому нам обеим было неудобно говорить о том, что ее тревожила моя связь с семьей Лизы и другими реципиентами.

Но я и в самом деле не видела никакой проблемы в том, чтобы поддерживать связь через мессенджер или даже иногда встречаться, пусть даже такие встречи иногда оказывались незапланированными. Было просто невероятно, как часто пересекались наши пути в таком большом городе. Я дважды случайно натыкалась на Мака: один раз в больничном коридоре во время моего последнего осмотра, и мы перехватили по стаканчику кофе в ожидании приема, а потом, на прошлой неделе, в фойе кинотеатра.

Мы с Кирой собирались посмотреть дрянную романтическую комедию и спорили, какое из огромных ведер попкорна купить, когда я увидела Мака, небрежно прислонившегося к колонне. Похоже, он кого-то ждал, и, судя по тому, что стоял он возле женского туалета, я предположила, что это Энди.

Наш фильм должен был вот-вот начаться, поэтому мы просто мимоходом поздоровались и тут же попрощались. В зале уже гас свет, когда мы с Кирой сели на свои места. Пока шли начальные титры, Кира наклонилась ко мне.

– У меня нет слов, – произнесла она шепотом, которого хватило, чтобы женщина перед нами сердито обернулась. – Вау! Просто вау!

– Это целых три слова, – прошипела я, улыбаясь в темноту.

Кира и Мак? Я как-то давным-давно упоминала ей о нем, но могли бы они увлечься друг другом на самом деле? Эта мысль заняла меня настолько, что я даже толком не вникала в сюжет фильма.

Другие случайные встречи были более прозаичны. Я увидела Барбару в супермаркете и подвезла ее домой, несмотря на протесты, что она могла бы подождать такси. Еще я заметила Джейми с затюканной женщиной постарше, когда они выходили из лавки. Судя по сходству, это была его мать, хотя она вовсе не походила на гламурную любительницу утреннего кофе и верховой езды из его описаний. Женщина выглядела очень расстроенной, и Джейми явно ее утешал. Я думала, не подойти ли к ним, чтобы поздороваться, но заметила, что над входом в лавку висят три латунных шара, обозначающих ломбард. Зачем бы они ни заходили туда, это явно выбило из колеи их обоих, и я решила не светиться. Словно киношный шпион, я нырнула в соседний магазинчик и пряталась в тени, пока они не ушли.

Я изо всех сил старалась не придавать значения этим случайным встречам, потому что отказывалась признать очевидное: судьба определенно решила сводить нас вместе, словно кусочки расколотого магнита.

Однако был один человек, которого я, случайно или нет, в последнее время не видела, и, учитывая произошедшее в нашу последнюю встречу, меня это полностью устраивало.

Мама крикнула что-то из кухни, и я, должно быть, ответила в тему, хотя и понятия не имела, что именно, потому что мысли постоянно возвращались к нашей последней встрече с Алексом.

* * *

Первое его извинение пришло в сообщении, которое он, похоже, набрал, остановив машину по дороге домой. Второе было на открытке, вложенной в пышный букет, ожидавший моего возвращения после работы. Возможно, наберись я смелости ответить на любое из них, то смогла бы избежать извинения номер три, которое Алекс решил принести лично спустя некоторое время.

Он стоял на пороге, и моросящий вечерний дождь окутывал его, словно брызги водопада. Даже при тусклом свете уличной лампочки на крыльце было видно, что темные круги под его глазами могли бы дать фору моим.

– Алекс… – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал скорее удивленно, чем потрясенно.

Я надеялась, что получу больше времени, чтобы разобраться в смешанных чувствах по поводу произошедшего между нами. Хотя, на самом-то деле, а было ли что-нибудь? Лишь одно неосторожное мгновение, оплошность, о которой лучше всего поскорее забыть.

– Входите, – предложила я, чуть подрагивая на холодном вечернем воздухе.

Он покачал головой, и капли дождя полетели в стороны россыпью бриллиантов.

– Нет. Думаю, это не лучшая идея. Я ненадолго.

Внутри меня что-то дрогнуло.

– Я… – начал он. – Я хотел повидаться с вами. Сказать, что мне очень жаль, что…

– Все хорошо. Вам не нужно ничего говорить, – перебила я, надеясь пресечь заготовленную речь на корню.

– Но я должен, – сказал он, и глаза его были полны боли, которую я не знала как унять. – Вы мне небезразличны, Молли. Вы стали мне хорошим другом, когда я в нем нуждался, а я… В общем, не думаю, что могу сказать то же самое о себе. И это меня убивает, потому что вы заслуживаете лучшего, особенно после того, через что вам пришлось пройти. Вы заслуживаете того, кто будет смотреть в ваши глаза и видеть только вас. Не уверен, что способен на это сейчас, – он отвел взгляд, не решаясь произнести это признание в лицо. – Не уверен, что когда-нибудь буду способен на это.

Я вцепилась в косяк с такой силой, что заболела рука, но это было даже хорошо, потому что я могла сосредоточиться на физической боли.

– Алекс, не нужно больше ничего говорить. Нити, связывающие нас, настолько уникальны, что они неизбежно должны были перепутаться. В произошедшем тем вечером никто не виноват. Просто так получилось.

Про себя я поморщилась от такой банальности. Потому что, разумеется, все было куда сложнее. Мы были на неизведанной территории и серьезно ошиблись в выборе направления. Больше всего я теперь боялась, что мы отошли слишком далеко от нахоженной тропинки и не сможем найти пути назад. Слишком поздно в моей памяти всплыли слова трансплантологов о нежелательности встреч реципиентов с семьями доноров.

– Я не хочу потерять вас как друга, Молли, и очень боюсь, что именно это и случится после того, как я повел себя в тот вечер.

Я проглотила ком в горле.

– Понимаю, что с моей стороны это эгоистично, и если вы решите, что в дальнейшем хотите держать между нами дистанцию, то, конечно же, буду уважать ваше решение. Но я молюсь, чтобы этого не произошло, потому что вы нужны не только мне… Коннору вы тоже нужны. Возможно, даже больше, чем мне.

Мысль о том, что я могу больше никогда не увидеть этого чудесного малыша, пронзила меня, словно кинжал, направленный в самое сердце.

– То, как он ведет себя рядом с вами… – продолжал Алекс. – То, как вы смогли найти к нему подход… В общем, больше никому этого не удавалось с тех пор, как…

«Пожалуйста, не продолжай, – про себя взмолилась я. – Не называй ее имени». Возможно, Алекс увидел растерянность в моих глазах, потому что сменил курс.

– Мы можем отмотать время назад? – спросил он. – Сможете ли вы поверить, что я больше так не облажаюсь? Вы позволите мне снова стать вашим другом?

Чтобы отказать ему в этом, нужен был куда более бесчувственный человек, чем я.

– Вы никогда не переставали им быть, Алекс. Ни на мгновение.

Я почувствовала, как сердце, учащенно бившееся в груди, понемногу начало успокаиваться.