– Да на этом разориться можно…

Алекс выпрямился над костром, который складывал на лужайке.

– Ты это каждый год говоришь.

– Неужели? – Тодд заглянул в коробку с фейерверками, которую держал в руках, с таким выражением, будто изготовитель его облапошил.

– У меня в машине есть еще пара коробок бенгальских огней. Детям они всегда больше всего нравятся.

И словно след бенгальского огня в воздухе, в памяти Алекса пронеслось воспоминание. Всего год назад Лиза и Коннор стояли рядом на этом самом месте, укутанные, словно полярные исследователи, и рисовали картины бенгальскими огнями в холодном ночном воздухе. Пока Коннор лихорадочно пытался выписать последнюю букву своего имени до того, как растает первая, Лиза глянула на Алекса сквозь пламя костра и отправила ему сообщение: «Я ♥ тебя».

– Я тебя тоже люблю, милая, – прошептал Алекс воспоминанию.

– Ты что-то сказал? – спросил Тодд, теперь занятый перекладыванием фейерверков в крепкий металлический ящик для инструментов.

– Нет, ничего, – Алекс отряхнул кусочки коры с ладоней и подошел к брату.

Тодд относился к безопасности фейерверков очень серьезно, но это Лиза постоянно настаивала на том, чтобы приготовить мешки с песком, ведра с водой и аптечку. Это были излишние предосторожности, и Тодд каждый год поддразнивал ее по этому поводу. Сегодня, когда Алекс только начинал приготовления, он прошел в дальний конец сада и остановился как вкопанный при виде открывшейся картины. Под столом, на котором потом будут установлены фейерверки, стоял целый ряд ведер, частью наполненных песком, частью – водой. Таким образом Тодд молчаливо почтил память Лизы, по-своему говоря, что скучает по ней и что она все равно остается в их сердцах. Прошло несколько минут, прежде чем взгляд Алекса достаточно прояснился.

– Пожалуй, пойду к Коннору, спрошу, не хочет ли он помочь мне разжечь костер. Какому мальцу не нравится все жечь?

По-видимому, его мальцу. Коннора он нашел на кухне склонившимся над очередным рисунком. Алекс обменялся многозначительными взглядами с Ди, которая с сомнительной помощью Мэйзи готовила закуски к вечеринке.

– Я спрашивала, не хочет ли он нам помочь, – произнесла Ди одними губами над головой дочери.

Потом она пожала плечами с беспомощным выражением, нечасто появлявшимся на ее лице.

Алекс понимающе кивнул и подошел к сыну. Косточки плеча Коннора под его ладонями казались хрупкими, словно у птицы, маленькой подбитой птицы.

– Чем занят, великан? – спросил он с напускной веселостью, от которой никак не мог избавиться, разговаривая с Коннором.

Коннор поднял голову и рассеянно вытер измазанной мелками ладонью лоб, пытаясь убрать густую челку с глаз. Лиза бы сводила сына к парикмахеру задолго до того, как волосы отросли до такой длины. Алекс не справлялся ни с одной из родительских обязанностей, даже простейших, и, казалось, постоянно во всем ошибался.

– Рисую, – ответил Коннор.

Односложные ответы были любимым способом общения его сына. Если и существовал ключик, способный выпустить на волю болтливого мальчонку, которым он когда-то был, Алекс понятия не имел, где его найти.

– Не хочешь помочь мне сложить костер?

Пара глаз, до боли похожих на глаза Лизы, долго смотрели на него.

– Нет, спасибо, – вежливо ответил Коннор. – Я хочу закончить рисунок.

Улыбка Алекса показалась неуместной даже ему самому.

– Ну ладно. Значит, в другой раз.

Коннор уже снова склонился над рисунком.

– Вы ведь оба ждете сегодняшних фейерверков? – игриво спросил Алекс.

Мэйзи радостно взвизгнула и захлопала в ладоши, но Коннор лишь печально посмотрел на него.

Алекс уже был на полпути к задней двери, когда его вдруг остановило неожиданное развернутое предложение сына.

– Мама говорит, худшее в ночь фейерверков – то, что нельзя хорошо рассмотреть звезды.

Алекс выдержал этот удар под дых и попытался вспомнить, действительно ли Лиза такое говорила. Возможно. Подобное замечание точно было бы в ее духе.

– Ты помнишь, чтобы она это говорила? – спросил он, надеясь, что подпустил в голос как раз нужную долю беззаботности.

– Она мне сегодня сказала, – произнес Коннор.

Обалдевшая Ди на другом конце кухни делала вид, что не слышит. Алекс попытался вспомнить рекомендации психотерапевта на такие случаи, но в голову ничего не приходило.

– В самом деле? – ничего лучше он не придумал.

– Да, – ответил Коннор неожиданно уверенно, поняв, что сейчас на него смотрят оба взрослых. – Она… Она сказала мне по телефону, – закончил он голосом ребенка, который понял, что его поймали на вранье.

Алекс практически услышал облегченный вздох Ди. Он посмотрел на старый телефон Лизы, лежавший среди мелков на крышке пенала. Если это нужно было его сыну, если для Коннора это была возможность пережить потерю, Алекс был готов скорее отрезать собственный язык, чем сказать скорбящему сыну, что не верит ему.

– Ну, если мама так сказала, то она, наверное, права, – печально сказал он. – Она в этом разбирается.

На этот раз Алекс прекрасно понимал, что неправильно употребил время. Он сделал это специально. На кратчайший миг ему показалось, что он уловил что-то в лице Коннора. Это было слишком мимолетное ощущение, но этого было достаточно, чтобы дать Алексу надежду, что однажды они смогут достучаться друг до друга. Им просто нужно время.

* * *

– Ох… Надеюсь, на вкус они лучше, чем на вид, – беспокойно произнесла Барбара, снимая крышку с коробки, которую не выпускала из рук в такси всю дорогу от своего дома до Тодда. – Не знаю, что случилось с глазурью, но у нее довольно странный цвет.

Алексу, Тодду и Ди пригодились навыки игроков в покер, когда они заглянули в коробку.

– Выглядит аппетитно, – соврал Алекс, стараясь не глядеть в глаза остальным, при виде серых пирожных в форме бабочек.

– Вы очень добры, Алекс, дорогой мой, но, кажется, мой Арчи назвал бы это конским навозом.

Повисла ошеломленная пауза, пока трое членов семейства Стивенсов гадали, не послышалось ли им. Наконец ее прервало смущенное хихиканье покрасневшей Барбары. К взрыву хохота Алекса сразу присоединился его брат, и на лице Тодда было написано: «Ладно, она мне нравится, и я понимаю, почему тебе тоже».

– Ой… Надеюсь, малыши этого не слышали, – произнесла Барбара.

Алекс успокаивающе погладил ее по руке, ощутив хрупкость костей под морщинистой кожей.

Как по команде в кухню вбежала Мэйзи, за которой осторожно вошел Коннор.

– Ой! Пирожные! – воскликнула она, взбираясь на высокий хромированный табурет и заглядывая в жестяную коробку. – Похожи на маленьких мотыльков!

На этот раз покраснела Ди, которая поспешно извинилась перед гостьей за слова дочери.

В общем замешательстве только Алекс расслышал тихое замечание Коннора:

– Мама не любит мотыльков.

Молли и Джейми прибыли с разницей в минуту, и Алекс, изо всех сил старавшийся не поглядывать на часы последние двадцать минут, почувствовал, как постепенно отступает терзавшее его беспокойство.

Джейми, слегка ссутулившийся под тяжестью пары упаковок пива, с некоторым сомнением передал их Алексу.

– Не уверен, что угадал с выбором. Я ведь не знал, какого рода вечеринка намечается.

«Наверное, не такая, на какие обычно ходят ребята твоего возраста», – подумал Алекс, приветствуя юношу добродушным хлопком по плечу. Хотя, по правде говоря, Джейми на вид и в самом деле был рад, что его пригласили. Алекс попытался представить, чтобы он сам в двадцать лет предпочел провести субботний вечер в компании незнакомых людей намного старше, вместо того чтобы пойти с приятелями, но не смог. Впрочем, двадцатилетнему Алексу не доводилось переживать таких переломных моментов, какие выпали на долю Джейми. Это должно было оставить свой след.

Если у Алекса и оставались сомнения насчет приглашения этих гостей на вечеринку к Тодду и Ди, они улетучились, едва Коннор заметил Молли. Лицо Коннора тут же расцвело, и он бросился через всю комнату, словно маленькая самонаводящаяся ракета. Молли разговаривала с Ди, но тут же прервалась, когда маленькая рука коснулась ее, и она увидела запрокинутую голову. Ди удивленно уставилась на них широко распахнутыми глазами.

– Привет, Коннор, – тепло произнесла Молли.

Алекс заморгал, не веря собственным глазам, при виде лица Коннора. Такого оживления – более того, восторга – он не видел так давно, что даже не сразу узнал это выражение.

– Какие фейерверки ты больше всего любишь? – спросила Молли, легко присаживаясь на корточки перед ним. – Я всегда любила огненные колеса.

Коннор с серьезным видом обдумал ответ, а потом решительно ответил:

– Ракеты. Потому что они могут взлететь до звезд.

Прежде чем Молли успела ответить, Коннор остановил ее, лишив дара речи всех находившихся в комнате, важным признанием:

– Думаю, мама ждет там, пока придет время вернуться ко мне.

Молли выпрямилась, но Алекс заметил, что ее ладонь по-прежнему лежала на плече мальчика, словно там и было ее место. Их взгляды встретились над головой мальчика, и от сочувствия в ее глазах у Алекса сдавило горло. Присутствовавшие тревожно переглядывались, и в кухне повисла неловкая тишина. Ко всеобщему удивлению, обстановку разрядил Джейми, заметивший что-то на дальней стене и подошедший поближе, чтобы рассмотреть предмет.

– Здесь кто-то играет? – спросил он, не сводя восхищенного взгляда со сверкающей электрогитары.

– Тодд, – ответил Алекс, удивившись, что Молли открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла, словно едва не выболтала секрет.

– У нас в университете была группа, – подтвердил Тодд, чуть надувшись от гордости.

Ди и Алекс обменялись взглядами, умоляя друг друга не рассмеяться.

Тодд снял гитару с крюка и вручил ее Джейми.

– Ты играешь?

Джейми покачал головой.

– Да нет. Так, научился паре аккордов, пока ездил техником с группой.

На этот раз переглянулись Тодд и Алекс. Подобный выбор работы казался невероятным для столь тщедушного человека, как Джейми. Все техники, которые прежде встречались Алексу, имели габариты деревенского сортира и шеи толще, чем талия Джейми.

– Наверное, интересная была работа? – спросила Ди, более доверчивая, чем ее муж и деверь. – С кем-нибудь известным приходилось работать?

Только когда Джейми мимоходом упомянул работу с «Колдплэй» и «Мьюз», она тоже почуяла неладное. Джейми, похоже, не подозревая, что его раскусили, радостно рассказывал о событиях, в нереальности которых Алекс практически не сомневался. Он не винил парня за желание приукрасить собственную жизнь. Когда проводишь столько времени прикованным к больничной койке в ожидании пересадки, которой может и не случиться, то имеешь право слегка проявить творческий подход к собственной биографии.

Он перехватил взгляд Молли, и взгляд этот был так похож на взгляд, который он мог бы ожидать от Лизы, что на секунду комната расплылась перед его глазами и он увидел на месте симпатичной молодой учительницы более рослую блондинку с веселыми голубыми глазами и сердцем, которое всегда будет принадлежать ему. Он ощутил головокружение, грудь сдавило, и неодолимая жажда свежего воздуха заставила его действовать.

– Пожалуй, пойду разжигать костер, – сказал он, уже направляясь к раздвижной стеклянной двери, ведущей во дворик.

Ди остановила его, положил ладонь на плечо, пока он надевал куртку.

– Мне пока не ставить еду в духовку? Мак еще не приехал.

Краем глаза Алекс заметил, как Молли повернула голову, словно лесной олень. В и без того тревожной душе Алекса шевельнулась какая-то горечь, очень напоминавшая ревность.

– Нет. Не жди. Он не гарантировал, что будет сегодня свободен, – Алекс красноречиво пожал плечами. – Может быть, это всего лишь предлог. Может быть, нет. Кто знает?

Оказалось очень трудно не повернуть голову, чтобы посмотреть на реакцию Молли на его ответ. Но ему как-то удалось побороть искушение.

Костер начал потрескивать, и над прутиками и веточками, аккуратно уложенными днем, стали виться тонкие усики дыма. Убедившись, что огонь разгорелся, Алекс отошел от костра и встал рядом с Тоддом, деловито рывшимся в фейерверках, уложенных в металлическую коробку.

– Не пойми меня неправильно… – начал Тодд.

Коробок спичек, который Алекс легонько перебрасывал из ладони в ладонь, замер в его руке. Почему люди всегда говорят это, зная, что следующая фраза разозлит собеседника? Предупреждения за две секунды было недостаточно, чтобы то, что собирался сказать Тодд, стало хоть чуточку приятнее.

– Будь я кем-нибудь из твоих гостей, ты сегодня перепугал бы меня до чертиков.

– В каком смысле?

– Ты с них глаз не сводишь, – неодобрительно скривился Тодд.

Алекс нахмурился и стиснул зубы. Так на него действовал только Тодд.

– Разве не это нужно делать, когда разговариваешь с человеком?

Тодд тяжело вздохнул.

– Дело в том, как ты на них смотришь.

Алекс лишь непонимающе уставился на него.

– Возможно, ты и сам этого не замечаешь. Что-то вроде…

Он придвинул лицо ближе к лицу брата и изобразил пристальный взгляд широко открытых глаз.

Алекс инстинктивно отшатнулся, фыркнув от смеха.

– Сдается мне, ты так и выглядишь во время секса. Если так, то могу только посочувствовать Ди.

На лице Тодда не появилось и намека на улыбку, и Алекс понял, что в считаные секунды пустой треп превратился в серьезный спор.

– Я не шучу, братишка.

Алекс покачал головой. В этом вопросе они никогда не придут к согласию.

– Знаю, что не шутишь. Но не могу понять, что именно ты хочешь мне сказать. Мне действительно нравятся эти люди. Я уже воспринимаю их как друзей.

Тодд уставился в коробку с фейерверками.

– Просто ответь мне. До того, что произошло с Лизой, ты мог себе представить, что подружишься со старушкой, молодым парнем с синдромом Мюнхгаузена и амбициозным архитектором?

Тодд обернулся к Алексу, гипнотизируя его взглядом. Молчание тянулось бесконечно в ожидании, кто же его нарушит. Наконец, это сделал Алекс.

– Ты забыл еще одного человека.

Усмешка на губах брата показала, что упущение было намеренным.

– Да. И мы оба знаем почему. Потому что именно в ней все дело, верно?