Перед началом дневной части курсов я попросила организаторов дать объявление о таинственном мобильнике. Все сразу зашарили по сумкам и карманам, но хозяин так и не объявился. И хотя я приклеила свои контактные данные на стенку зала у выхода, я больше не была уверена в том, что телефон принадлежал кому-то из учителей.

Придя домой, я положила телефон на кухонный стол и время от времени поглядывала на него, пока рубила овощи, чтобы пожарить их на ужин. Для меня это было противоядие против целого дня беспечных перекусов, которые Кира торжественно объявила «единственным способом пережить курсы».

Пока ужин скворчал на сковородке, я взяла телефон и принялась крутить его в руках, словно ответ на вопрос, как он попал в мою сумочку, находился на конце невидимой нити, которую нужно было распутать. Ощущение пришло внезапно, словно меня ударило током. Я едва не выронила телефон на каменную плитку пола, что сделало бы проблему его возврата совсем неоднозначной. В психометрию, да и в прочую «ерундистику», как насмешливо называл подобные вещи Том, я не верила, и все же, держа телефон в руке, я ощущала… нечто. Нечто необъяснимое. Это было ощущение связи или узнавания – за отсутствием более подходящего слова.

Осторожно осмотрев телефон, я сделала глубокий вдох, сжала аппарат покрепче в руке и принялась ждать, когда вернется это необъяснимое чувство. Но на этот раз не произошло ничего. Это был просто телефон, на пару позиций выше моего в модельном ряду, но ничего загадочного в нем не было, кроме пароля, который я не могла взломать.

Позднее тем же вечером, одетая в совершенно несексуальную пижаму, а этому описанию в то время соответствовала любая моя ночная одежда, я устроилась на диванчике с книгой – популярным новым триллером. Где-то на второй главе случилось то, что потрясло меня куда сильнее захватывающего сюжета, придуманного автором.

На диванной подушке рядом со мной лежали два мобильника: мой и его таинственный товарищ. На своем я быстро набрала сообщение для мамы, потому что она по-прежнему начинала беспокоиться, если я не выходила на связь каждый день, но, прежде чем вернуться к книге, взяла в руки другой телефон. Нажав на кнопку главной страницы, покачала головой, снова увидев экран, требовавший ввести пароль. Я уже пробовала раньше наугад несколько вариантов в смутной надежде, что владелец счел 1–2–3–4 или 1–1–1–1 достаточно надежным вариантом. Но они не подошли.

– И откуда же ты свалился на мою голову? – спросила я у устройства в руке.

Конечно, разговоры с неодушевленными предметами – тревожный признак, но далеко не такой пугающий, как то, что произошло считаные мгновения спустя, когда мои пальцы рассеянно отстучали по экрану комбинацию, словно обладали собственным разумом. Понятия не имею, как это получилось, но телефон ожил. Но вскрик удивления вызвало не то, что я каким-то образом набрала нужный пароль. Хотя это само по себе было безумием. Меня потрясло то, что сквозь завесу иконок на экране я разглядела знакомое лицо, прижавшееся к незнакомому.

За все время переписки с Алексом я ни разу не просила его прислать фотографию Лизы, а он сам никогда этого не делал. Я всегда представляла себе, как однажды увижу лицо женщины, чье сердце спасло мне жизнь. Просто я никак не ожидала, что увижу его, случайно взломав телефон ее мужа.

* * *

Ночью ударили первые заморозки, и вид из моего окна украсил бы любую рождественскую открытку. Изморозь толстым слоем лежала на крышах, ветвях и листьях, и это было бы очаровательно, если бы заодно она не покрыла и лобовое стекло машины. После бесплодных поисков скребка пришлось воспользоваться кредиткой, которая справилась с задачей, но пальцы у меня посинели так, как не синели со времен операции.

Оставив двигатель включенным, я принялась изучать маршрут к дому Алекса. Навигатор заверил меня, что дорога займет всего тридцать восемь минут. Я и не подозревала, что он жил так близко, и, сидя в постепенно прогревающейся машине, вдруг поняла: все реципиенты органов Лизы жили примерно в одном и том же регионе, и это было необычно. Оказавшись в очереди на пересадку, я изучала этот вопрос и знала, что органы могли привезти из любой точки Великобритании или даже из-за границы. И все же органы Лизы Стивенс получили четыре человека, жившие в той же части страны, что и она. Чем больше я об этом думала, тем более невероятным мне это начинало казаться, пока в конце концов я не прислушалась к голосу в голове, который спокойно советовал принять все произошедшее как совпадение и не зацикливаться. Просто «так получилось». Хотя в последнее время «так получилось» немало странного.

Трогаясь с места, я вспомнила звонок Кире вчера поздно вечером.

– С тобой все в порядке? – спросила она, тяжело дыша от беспокойства при виде моего имени на экране телефона.

Мне стало стыдно, что я даже не подумала посмотреть, который час. Прежде чем я успела ответить ей, в трубке послышался тихий мужской голос, и я вдруг поняла, что Кира, скорее всего, запыхалась совсем по другой причине. В тусклом освещении гостиной я покраснела, поняв, что могла прервать.

– Без проблем, – заверила меня Кира в ответ на мои извинения с куда более сильным австралийским акцентом, чем обычно.

Учитывая, что ее вечер пятницы был явно намного интереснее моего, она проявила удивительный интерес к причине моего звонка.

– Ты взломала его телефон?

– Совершенно случайно, – подчеркнула я.

– Как тебе это удалось?

– Понятия не имею.

– Божечки! Да ты знаешь, какова вероятность случайно угадать пароль?

– Десять тысяч к одному. Я посмотрела в интернете.

Кира присвистнула, словно сантехник перед там, как назвать заоблачную стоимость работ, а потом задала вопрос, над которым я еще не задумывалась.

– Как думаешь, зачем Алекс положил свой телефон к тебе в сумочку?

В гостиной было тепло, но меня бросило в дрожь.

– Я… Я не уверена, что это сделал именно он. Или, быть может, не нарочно.

Я услышала шорох простыней и представила себе, как Кира выскользнула из постели и принялась расхаживать по комнате. Она всегда расхаживала, когда вела уроки или пыталась донести до кого-то свою мысль. По крайней мере, ее спутнику будет на что посмотреть, чтобы скрасить ожидание.

– Где была твоя сумочка, пока ты была в планетарии?

– Под пальто, в одной куче с остальными.

– Полагаю, она была застегнута? Ты всегда за этим следишь.

– Да… Думаю, да.

– Значит, кто-то специально положил туда телефон. Кто-то, кто хотел быть уверен, что вы снова встретитесь.

– Послушать тебя, так это все кажется довольно пугающим.

Кира молчала, давая мне осознать собственный вывод.

– Я просто не понимаю, зачем ему это делать.

– Может быть, Алекс после прошлого вечера встревожился, что ты не согласишься встретиться с ним снова. Что, кстати, мне кажется, может быть близко к истине. По мне, так вся эта история попахивает какой-то чертовщиной.

– Я просто не понимаю, зачем кому-то притворяться, что потерял телефон. Без него слишком много неудобств. К тому же он не знал, что я смогу разблокировать телефон и узнать владельца. Откуда ему знать, что я уже не отнесла мобилу в ближайший полицейский участок?

Кира хмыкнула, соглашаясь, а потом пробормотала какие-то утешения тому, кто делил с ней ложе в этот вечер.

– Послушай, мне жаль, что я тебя сегодня потревожила. Возвращайся к… своему занятию, а я решу, что делать дальше с этим телефоном.

– Только не делай глупостей вроде поездки к нему домой посреди ночи. Мне бы не хотелось в следующий раз увидеть твое лицо в объявлении о розыске.

Я нервно рассмеялась.

– Как ты узнала, что телефон принадлежит Алексу? Прочитала его сообщения? Или что?

– Нет, конечно, – ответила я тоном оскорбленной невинности.

Пожалуй, прозвучало это слишком наигранно. Наверное, потому что я не хотела, чтобы Кира поняла, какой соблазн я испытывала поступить именно так.

– Да мне и не нужно было. На главном экране была фотография Коннора и его мамы. Он очень на нее похож, – тихо добавила я, поглядев на телефон, лежавший передо мной.