В первую очередь он поискал во всех возможных местах, после чего перешел к откровенно невозможным. Обшаривание рубашки и брюк не принесло результатов, и Алекс босиком спустился по лестнице пустого дома, чтобы обыскать карманы пальто, по-прежнему висевшего на перилах. Ничего.

Он стоял в прихожей, воспроизводя в памяти свои перемещения накануне вечером. Алекс помнил, что разговаривал по телефону с Маком, а потом выключил его, чтобы звонок случайно не прервал речь. Но когда он попытался вспомнить, действительно ли опускал телефон в карман, в голове было пусто.

Он выудил из кармана ключи от машины и с нервной гримасой побежал сквозь дождь к машине, которую оставил на дорожке. Настроение становилось мрачнее ночного неба, когда он присел возле водительской дверцы и начал ощупывать пол под сиденьями, чувствуя, как намокшая под дождем рубашка облепляет спину. Острые края щебенки больно впивались в босые подошвы. Какого черта он даже не обулся?

Мысли гонялись друг за другом, словно собака за собственным хвостом, с тех самых пор, как он уехал из планетария. Он решил не отказываться от празднования дня, когда Лиза появилась на свет, как будто это могло послужить противоядием от последнего случая, когда все собирались, чтобы почтить ее уход. Но неужели он врал всем, в том числе и самому себе? Неужели это все было просто ради того, чтобы пригласить четверых незнакомцев, которые были связаны с ним и Коннором сильнее всех? Что за упоротая логика?

Кряхтя, Алекс выпрямился, отказавшись от поисков пропавшего телефона, во всяком случае, на время. Он закрыл дверь дома, едва не захлопнув ее с силой, словно это могло не пустить внутрь беспокойные мысли, но им была известна каждая трещинка в дверной коробке, и они все равно просочились.

Сегодняшний вечер должен был стать единственным в своем роде. Так он пообещал сам себе. Желание узнать людей, которым помогла Лиза, было вполне естественным – встретив их, увидев, что они чувствуют себя хорошо и даже отлично, он наконец-то найдет успокоение, о котором ему все говорили.

Но личное знакомство с ними не закрыло эту дверь, как он надеялся, а, наоборот, сорвало ее с петель. Кто эти люди? В очереди на трансплантацию в Великобритании стояли больше шестидесяти тысяч человек. Он это знал – специально посмотрел. Почему эти четверо были выбраны, чтобы получить органы Лизы раньше остальных? Почему именно они?

Алекс едва поднимался по лестнице, будто за вечер постарел лет на двадцать. Его ноги сами собой остановились у комнаты Коннора. Минуя раздернутые занавески, лунный свет падал на пустую кровать с нетронутой взбитой подушкой. Дом был полон пустых постелей, и Алекс вдруг пожалел, что решил оставить Коннора на ночевку с Тоддом, Ди и Мэйзи. Он невольно потянулся к карману за телефоном, размышляя, не поздно ли переиграть все и забрать сына домой. Дом огласил его неестественный смех, когда он вспомнил, что телефона не было, как и его сына.

Чтобы окончательно убедиться, что он поискал везде, Алекс встал на колени возле собственной кровати и заглянул под деревянный каркас. Там катались несколько шариков пыли размером с пустынное перекати-поле, которых попросту не было бы там еще полгода назад, и что-то еще поблескивало в темноте. Что-то маленькое и сверкающее. Его пальцы не должны были так дрожать, когда он поглаживал доски пола, пытаясь добраться до неуловимого предмета, но они дрожали. «Окажется, что это просто монетка, выпавшая у меня из кармана», – убеждал он себя и сам не верил собственной лжи, пока пальцы не нащупали предмет и не извлекли его.

Странно, как изящный серебряный завиток мог отправить в нокдаун такого здоровяка. Но получилось именно это. Алекс осторожно сдул пыль с одинокой сережки из пары, которую он подарил Лизе на девятую годовщину свадьбы, – годовщину, оказавшуюся последней. Он долго смотрел на собственную ладонь. Неужели Лиза знала, что она пропала, но побоялась рассказать ему о потере? Он подумал, что глупо беспокоиться из-за таких дурацких мелочей, если ты пребываешь в блаженном неведении о том, что возможны вещи и намного хуже потери украшения.

Впервые он понял, почему многие люди переезжают, пережив потерю. Твой дом становится минным полем воспоминаний, и иногда бывает чертовски трудно пройти его и остаться невредимым. Прошли месяцы, прежде чем он перестал находить повсюду ее длинные светлые волосы. И понимание, что однажды он, сам того не зная, уберет пылесосом последние из них, наполнило его болью утраты.

Когда Алекс встал, комочек пыли скользнул по полу, как живой. «Пожалуй, стоит почаще задумываться о чистоте пола под кроватью, – решил он. – Что сказала бы по этому поводу Лиза, если бы увидела?»

Он уснул поверх покрывала, как это часто случалось с ним в последнее время. Чтобы как следует выспаться за ночь, нужно пребывать в безмятежном расположении духа, а Алекс уже и не помнил, что это такое.

* * *

– Ты пытался на него позвонить?

Алекс посмотрел на невестку с выражением удивления, достойным Гомера Симпсона.

Ди рассмеялась.

– Ну конечно, ты позвонил. Прости за глупый вопрос.

Алекс пожал плечами и потянулся за кружкой с кофе, которую она пододвинула к нему.

– Это в любом случае было пустой тратой времени, потому что я точно помню, что вчера вечером его выключил.

– А… Значит, и приложение поиска телефона тоже не ответит, да? Может быть, кто-нибудь из работников планетария его найдет.

– Они тоже по этому поводу не слишком обнадежили, потому что им телефон никто не приносил.

Алекс угрюмо гипнотизировал взглядом американо в своей кружке.

– Там были фотографии, которые я больше нигде не сохранял.

Ди сочувственно кивнула. Не было нужды спрашивать, кто был на этих фотографиях.

– Как Коннор? С ним вчера вечером все было хорошо?

Он увидел, как Ди колеблется, решая, что будет для него болезненнее – правда или ложь. Она выбрала правду.

– Он проснулся ночью, звал Лизу.

Алекса словно ударили под дых, и только что проглоченный кофе неприятно забурлил, словно протестуя.

– Черт! С ним этого уже пару месяцев не случалось. Я уже надеялся, что это осталось позади.

– Справедливости ради, он скорее спал, чем бодрствовал, и очень быстро успокоился. Я просто немного погладила его по голове, и он снова уснул… – ее голос звучал хрипло, и, вскинув голову, Алекс заметил одинокую слезинку, катившуюся по щеке Ди. – Он решил, что я – это она.

Алекс так сильно прикусил губу, что ощутил вкус крови на языке. Он не должен был плакать здесь, в невесткиной веселой кухне с ярким красным холодильником и плитой в тон. Он просто не имел права.

Щелчок открывающейся входной двери заставил их спешно утереть слезы. Румяный с мороза Тодд размашистым шагом вошел в кухню.

– Как все было в парке? – преувеличенно радостным голосом спросила его жена.

Тодд переводил взгляд между двумя своими любимыми людьми, но ему хватило мудрости не спрашивать, что здесь только что происходило.

– Холод собачий, но хотя бы детям никто не мешал качаться на качелях.

Алекс попытался встать с табурета и последовать за слоновьим топотом, только что прогромыхавшим вверх по лестнице, но Ди жестом остановила его.

– Погоди. Я кое-что вспомнила. Думаю, я знаю, где твой телефон.

– Где?

– Наверное, его взял Коннор. Вчера вечером, когда я его укладывала, он сунул что-то под подушку. Тогда я не придала этому значения, да и темно было разглядывать, но теперь мне кажется, что это было похоже на телефон.

С печальной улыбкой Алекс покачал головой.

– Это и был телефон. Только не мой. Я отдал ему телефон Лизы.

Тодд, наполнявший чайник водой из-под крана, обернулся с удивленным видом.

– А семь лет – не рановато для смартфона?

Алекс на мгновение был готов окрыситься, подозревая в этом критику, но понял, что, скорее всего, брата больше беспокоило, что Мэйзи тоже захочет телефон, если узнает об этом.

– Телефон заблокирован. И Коннор получил его по единственной причине.

Слезы, которые Ди успешно сдержала, грозили вернуться снова, и она понимающе кивнула.

– Коннор пользуется им, чтобы разговаривать с Лизой?

Алекс кивнул, и лицо Тодда снова покраснело, но теперь уже совсем не из-за мороза.

Ди сделала достаточно долгую паузу, чтобы дать всем время перестроиться.

– Коннор говорил, что у вас с ним большие планы на субботу, – сказала наконец она.

– В самом деле?

– Он говорил, что вы собирались что-то делать с пряничными человечками.

Словно персонаж комедийного сериала, Алекс в смятении хлопнул себя по лбу.

– Черт! Совсем из головы вылетело! Вот же хрень!

Две пары удивленно поднятых бровей терпеливо ожидали пояснений.

– Это для школьного праздника. Каждый ребенок должен принести что-то домашнее, чтобы продать на благотворительном аукционе. Нам было сказано сделать две дюжины пряничных человечков.

В его глазах блестело неподдельное отчаяние.

Ди рассмеялась.

– А, так понятнее. А я уж решила, что вы собрались на концерт Эда Ширана или что-то в этом роде.

Тодд, не в силах сдержать хохот, подошел к жене и потрепал ее по плечу. На мгновение Алекс почувствовал себя лишним. Ему не хватало этих мгновений близости – глупых, тех, которые напоминают тебе, почему ты любишь человека, живущего с тобой под одной крышей. Почему он до сих пор любил их всех после стольких лет.

– Значит, ты будешь изображать короля десертов? Вот за такое зрелище я бы даже заплатил! Почему бы просто не купить их?

Алекс стиснул зубы.

– Потому что остальные дети принесут то, что помогли испечь дома, и Коннору не нужна лишняя причина чувствовать себя чужим среди них.

Ди снова протянула руку через стол, на этот раз для того, чтобы взять его за руку.

– Ты не обязан это делать, Алекс.

– Обязан. Праздник уже…

– Я не об этих чертовых пряниках…

Ругательство возымело желаемое действие. Алекс крайне редко слышал, чтобы его невестка бранилась. Она глубоко вдохнула, словно готовясь выругаться еще раз.

– Я сейчас скажу тебе кое-что такое, чего ты, наверное, не хотел бы слышать.

Алекс подумал перебить ее, сказав: «Тогда не говори», но по лицу Ди было ясно, что она настроена серьезно.

– Это называют «болью во благо», Алекс. И ты должен понимать, что мои слова идут от чистого сердца. Потому что ты знаешь, как мы с Тоддом тебя любим. Верно?

Что-то сдавило горло Алекса с такой силой, что ответить словами он уже не мог и просто кивнул.

Ди снова вздохнула, бросила взгляд на мужа, словно ища поддержки, и продолжила с напором:

– Вся твоя жизнь получила торпеду, и твой счастливый корабль затонул. Но прошло уже полгода, и тебе пора перестать барахтаться в воде и поплыть к берегу. Ты понимаешь, о чем я?

– Что я постепенно тону?

Он хотел, чтобы это выглядело шуткой, но по печальному взгляду Ди понял, что именно это она и имела в виду.

– Ты никогда не сможешь стать матерью своему прекрасному малышу. Тебе это просто не под силу. Чем больше ты стараешься, тем больше боли это будет причинять вам обоим. И у нас сердце кровью обливается, когда мы это видим. Алекс, ты ничего не можешь сделать, чтобы вернуть Коннору маму, – Ди прикусила губу, а потом привела аргумент, весомость которого Алекс был вынужден признать: – Но ты можешь вернуть ему отца.

Он испытал что-то вроде облегчения, когда стадо слонов выбрало именно этот момент, чтобы снова спуститься по лестнице. Мэйзи влетела на кухню, словно китайский акробат, а Коннор сдержанно следовал в нескольких шагах за ней.

Ди мгновенно вернулась к предыдущей теме, словно они только что не погружались в слишком темные и опасные глубины.

– Давай я испеку этих пряничных человечков вместо тебя? Могу завтра завезти к вам домой.

Алекс чувствовал на себе взгляд Коннора, словно тот ждал, что отец снова его подведет. Сколько раз он это делал с тех пор, как Лиза покинула их? И насколько плохо то, что Алекс сам не знал ответа на этот вопрос?

– Нет. Все в порядке. Мы с Коннором что-нибудь придумаем. Да и разве трудно испечь пару десятков пряничных человечков?