Речь Алекса прошла не гладко. Даже он сам это понимал. Для человека, способного удержать внимание полного конференц-зала руководителей, предлагая новый контракт, в его выступлении было слишком много заминок и бессвязного бормотания. Речь оказалась лишь немногим лучше той, которую он произнес на похоронах Лизы – на этот раз он хотя бы не разрыдался. Но она была бесконечно далека от радостного выступления в день их свадьбы, когда он не мог перестать улыбаться и отвести взгляд от сидевшей рядом потрясающей женщины в белом кружевном платье.

Почти все присутствовавшие в тот вечер в Зале Звездочета раньше уже бывали там. Все, кроме четырех человек в дальнем углу, которых тянуло друг к другу, словно железные опилки к магниту.

Лиза всегда собирала вокруг себя людей. Любой, кому посчастливилось стать ее другом, оставался им навсегда. Она никогда не пренебрегала дружбой и не позволяла ей угаснуть. Это была одна из бесчисленных черт ее характера, привлекавших Алекса. Сегодня здесь были люди, с которыми она была знакома с детства, бывшие соседи, жившие теперь в сотнях миль отсюда, и коллеги со всех ее бывших работ.

Она всегда умела удерживать рядом тех, кто был важен для нее. Тогда как же она могла оставить Коннора и мужа беспомощно барахтаться без нее? Она просто не могла так поступить. Она бы никогда их не бросила. Именно поэтому Алексу и было так трудно смириться.

– Я хочу поблагодарить вас всех за то, что сегодня собрались здесь. Знаю, как много значило бы для Лизы ваше присутствие, – он замолчал, и его взгляд метнулся в дальний угол зала. – Даже тех, с кем она так никогда и не увиделась.

Слова давались ему с трудом, и по всей комнате люди украдкой доставали из карманов и сумочек платки. Пора было прекращать.

После робкой паузы по залу, словно неуверенная мексиканская волна, пронеслись жидкие аплодисменты. Петляя между стоящими, Алекс ощущал легкое головокружение от утешающих похлопываний по плечу или поглаживаний по руке. Эта волна несла его через весь зал к той группе людей, с которой он за вечер провел недостаточно времени. К тем, кто смог оказаться здесь только потому, что не смогла его покойная жена.

Но, дойдя до них, он к собственному смятению увидел, что Барбара уже надевает пальто. Молли держала ее трость, перекинув через руку собственное черное пальто. Алекс слишком затянул, он слишком долго беспокоился о том, сможет ли подобрать нужные слова для них, а теперь они уже собирались уходить, но слишком многое еще оставалось невысказанным.

– Хорошая речь, – сказал Мак.

Алекс натянуто улыбнулся, сразу же распознав ложь.

Он смотрел на каждого по очереди, надеясь, что голос не выдаст отчаяние, которое он вдруг ощутил.

– Вы уже уходите? Так рано?

На их лицах он поочередно увидел виноватое выражение.

– Обычно в это время я уже ложусь спать, – объяснила Барбара, беря Алекса за руку обеими ладонями. – Да и котики волнуются, когда меня слишком долго нет.

– Конечно, – ответил Алекс, безуспешно стараясь не перевести взгляд на Молли, прежде чем спросить: – Вам всем нужно идти? – Он заметил колеблющиеся выражения на их лицах и надавил чуть сильнее, чем следовало: – Простите. Наверное, сегодня было не лучшее время для встречи со всеми вами. Кажется, я по-прежнему толком вас и не знаю.

– Ты уже знаешь нас, приятель. Из наших писем. И мы ведь можем продолжить переписку, если хочешь. Верно?

Алекс кивнул, хватаясь за предложение Джейми, как утопающий за спасательный круг, который явно не сможет удержать его на плаву.

– А может быть, мы сможем встретиться снова когда-нибудь еще, – сказала Молли, слегка ошеломленная собственным предложением, как будто эти слова вместо нее произнес кто-то другой.

Алекс повернулся к ней, и благодарное выражение его лица мгновенно стерло ее неуверенность.

– Да, это было бы здорово.

– Ну, мы сегодня обменялись телефонами, – признался Мак. – Так что будет нетрудно придумать что-нибудь.

Алекс заставил себя принять их желание уйти немедленно. Он удивился, что они обменялись номерами, потому что было трудно представить себе более невероятный квартет друзей. Но, разумеется, между ними было кое-что уникально общее. Он подумал, не ощущали ли эти люди ту же глубокую связь, не поддававшуюся никакому логическому объяснению?

– Спасибо, что пришли. Я очень надеюсь, что скоро мы увидимся снова.

Облако аромата ландыша охватило Алекса, когда он нагнулся, чтобы коснуться губами щеки Барбары. Он почувствовал, как вспыхнула ее кожа, и подумал: остались ли еще в ее жизни люди, целующие ее при встрече и прощании? Он надеялся, что это так, потому что она была слишком милой женщиной, чтобы дарить свою любовь одному лишь кошачьему семейству.

Во второй раз он пожал руку Маку, и их рукопожатие показалось чопорным и солидным в сравнении со сложной процедурой прощания, которую затеял Джейми. Она включала хлопки ладоней, столкновение кулаков и еще несколько движений, за которыми Алекс уже не поспел. «Да уж, ты явно не вырос на улице, любимый», – услышал он в мыслях смешок Лизы.

Чуть замешкавшись, он повернулся к Молли. Он все еще раздумывал, поцеловать ее или ограничиться рукопожатием, но она решила все за него. Легонько положив ладони на его плечи, она встала на цыпочки и коснулась губами щетины на его щеке. Мягкость ее дыхания обожгла его словно пламя, но он сумел сохранить бесстрастное выражение лица.

– Доброй ночи, Алекс. Вы сегодня сделали очень хорошее дело ради своей жены, – прошептала она ему на ухо, словно раскрывая тайну.

Алекс наблюдал, как они все вчетвером молча выходят из комнаты, уже понимая, что прощальные слова Молли останутся с ним очень надолго.