Июль 1938

Жанна не знакома с Сюзанной, дочерью старшей сестры своей матери. Она никогда ее не видела и, честно говоря, до прошлой недели даже не слышала о ней. Она даже не совсем верит, что все это правда. Может ли эта девушка с волосами пшеничного цвета, с кожей белее луны и глазами, как грозовое небо, быть ее кузиной? Ее, невысокой смуглой брюнетки.

– Ты можешь спать на этом одеяле. Просто сворачивай его и убирай каждое утро, как проснешься. Сюда никто не заходит, но если мы станем оставлять все на полу, то здесь станет невозможно жить. Туалет в коридоре, третья дверь справа. Кран с водой за твоей спиной.

Жанна оборачивается и обнаруживает механизм, которого раньше никогда не видела. В деревне она набирала воду в колодце.

– Воду экономь. Нам только что установили счетчики.

– Да, конечно, – отвечает Жанна, не совсем понимая, как все это работает.

– У тебя нет других вещей? – спрашивает Сюзанна, кивая в сторону узелка Жанны.

– Нет.

– Симона через месяц выходит замуж. Ее комната прямо напротив. Я уже говорила о тебе с месье де Бессе. Я хорошо работаю, он мне доверяет.

Сюзанна делает паузу и оглядывает Жанну с ног до головы.

– Послушай, тебе нужно быстро сориентироваться. Это единственная комната, которая не предназначена для здешних слуг. Понимаешь? Это значит, что ты не обязана работать именно здесь.

– Но у меня нет денег.

– Ни у кого нет денег, – сказала Сюзанна, пожимая плечами. – Скажи, что берешь эту комнату. У тебя есть месяц, чтобы найти работу, этого вполне достаточно. А пока можешь спать здесь.

Немного помолчав, она продолжает.

– Аренда всего 50 франков. Хозяйка – своего рода меценатка. Говорят, она приехала в Париж в начале века, без гроша в кармане. И только посмотри, сегодня у нее есть всё, – улыбается Сюзанна, широко раскрыв руки.

Жанна вспоминает убранство дома, которое она видела, когда Сюзанна встретила ее. Она краем глаза заглянула в приоткрытую дверь, а затем за занавеску окна. Все казалось таким роскошным, таким чистым. На ферме в каждом углу комнаты висела паутина. Ее мать говорила, что она спасает от комаров и мух.

Здесь не было паутины. Но и мух тоже не было.

* * *

Жанна ложится на пол в маленькой комнатке на шестом этаже, но сон не идет к ней. Она перебирает в памяти все, что случилось за последние дни: смерть отца, слезы матери, которые так и не пролились, и свой поспешный отъезд, потому что месье Бернар как раз на следующий день уезжал в столицу и мог взять ее с собой, усадив на заднее сиденье своего «Пежо–202 UH» и взяв в уплату за проезд курицу.

Жанна даже не пошла на похороны.

Поездка длилась больше девяти часов, и всю дорогу она сжимала в руках клочок бумаги, на котором мать торопливо нацарапала адрес Сюзанны.

Когда они приехали, оказалось, что чернила расплылись под ее пальцами. Адреса было не разобрать.

Жанна ругала себя за то, что она такая, за то, что не относится к жизни серьезно. Дома все были людьми приземленными, и она всегда чувствовала себя белой вороной в собственной семье. Особенно когда смотрела на свою мать: казалось, что той не тридцать семь лет, а вся тысяча. Труд, печаль, уныние уже не просто отражались на ее лице – они полностью овладели ею. Жанна не хотела такой жизни. Так она твердила себе, сидя на заднем сиденье фургона, во время утомительной тряски по бесконечной дороге. Горе, случившееся в семье, было ее шансом.

Она сразу же пожалела об этой своей мысли и поспешила перекреститься.

Месье Бернар высадил ее на углу проспекта Боске, как договаривались, и она пошла по улице Гренель, потому что это слово на синей табличке с указанием улицы ей показалось знакомым. Но она не помнила номера дома. Она несколько раз спрашивала прохожих, не знают ли они Сюзанну Пети, но те только качали головой. Никто о ней не слышал. После часа блужданий Жанна села на тротуар и заплакала.

К ней подошел молодой человек и предложил помощь. Сюзанна Пети? Нет, он никогда о такой не слышал. Но можно пойти и спросить в булочной. Если девушка живет неподалеку, то наверняка уже что-нибудь там заказывала. Булочная «Сюттер» – неотъемлемая часть местной жизни, настоящая легенда. А булочница знает абсолютно всех.

Они вошли в магазин, и, увидев состояние Жанны, молодой человек взял на себя инициативу и сам задал вопрос.

– Сюзанна Пети? – переспросила женщина за прилавком, нахмурившись. – Нет, мне это имя ни о чем не говорит.

Жанну охватило отчаяние. Она оказалась в городе, где никого не знала, а через несколько часов стемнеет. Где она будет ночевать?

Они уже собирались уходить, когда булочница снова заговорила.

– Постойте. А чем она занимается, эта ваша Сюзанна Пети?

Молодой человек повернулся к Жанне.

– Она… она белошвейка.

– Вот оно что, – подхватила женщина. – Значит, она должна работать на мадам де Бессе. Это в доме 58.

Молодой человек проводил девушку до выхода. Оказавшись на улице, он широко улыбнулся ей, как будто эти поиски были и его собственными.

– Ну что ж, добро пожаловать в Париж!

Она поблагодарила его и пошла по улице.

– Мадемуазель! – окликнул он ее.

– Да?

– Пятьдесят восьмой – это в ту сторону.

Она почувствовала, как ее щеки зарделись, и повернула обратно.

Когда она проходила мимо юноши, тот тихо прибавил:

– Я живу здесь, неподалеку. Если что-то понадобится – не стесняйтесь, обращайтесь. Вы можете найти меня в сапожной лавке на бульваре Распай, где я работаю. Меня зовут Пьер.

* * *

В конце концов Жанна уснула. Луч солнца проник через окно и скользнул под ее веки. Какое-то время она не могла понять, где находится. Потом перед ней возникло лицо Сюзанны, и все встало на свои места. Было еще очень рано, но ее кузина уже была одета. Серое платье, белый фартук, удобные туфли и чепец, под который заправлены волосы.

– У меня только один ключ, я оставляю его тебе. Будешь уходить – хорошо закрывай дверь. Воровать здесь особо нечего, но в мою первую неделю у меня украли буханку хлеба… Возвращайся к трем часам, у меня будет перерыв.

– Я не знаю, куда идти…

Сюзанна пожала плечами.

– Иди к Сене, – бросила она и захлопнула за собой дверь.

Когда Жанна спросила дорогу, первая прохожая сначала фыркнула, а затем пошла дальше, не обращая на нее внимания. Второй, мужчина в приличном костюме, нахмурился и пробурчал, что если это шутка, то она очень дурного вкуса, а у него есть и другие дела. Жанна повторяла свой вопрос, не понимая, в чем дело. Наконец одна женщина остановилась.

– Полагаю, вы ищете Сену, девушка, а не сцену. Она в конце этой улицы. Идите смело, вы не пропустите ее.

Жанна дошла до моста и пересекла реку. Она продолжала идти, ослепленная красотой этого города, и оказалась в большом ухоженном саду. Трава там была скошена, деревья – обрезаны, цветы политы, но больше всего Жанну поразило то, что единственное назначение этого сада заключалось в том, чтобы быть красивым. Вот в чем главное отличие от ее прежней жизни: не в высоте зданий, не в наличии подземки, не в манере женщин говорить или внешнем виде мужчин. Разница заключалась в том, что здесь, в Париже, не все обязательно должно было приносить пользу.

Были последние выходные июля, стояла невыносимая жара, и сад Тюильри давал небольшую передышку от городской духоты. Жанна подошла к большому восьмиугольному бассейну и окунула руки в воду, чтобы освежить лицо. Дети играли с разноцветными деревянными парусниками, и она почувствовала, что мешает тем, кто деревянной палочкой подталкивал свой кораблик в новое плавание. Именно в этот самый миг Жанна поняла, что она больше не одна из них. Во взглядах взрослых уже не было снисходительности, а в глазах детей – соучастия. Ей было 14 лет, но в глазах окружающих она была уже женщиной.

Больше не могло быть и речи о том, чтобы лечь на траву и наблюдать за облаками. Денег, которые оставила ей мать, не хватало ни на что, даже на несколько дней. Теперь она была одна, и у нее не было выбора: ей нужно было найти работу. Здесь. Сейчас. Немедленно. При этой мысли у нее сжалось сердце. Она вдруг испугалась, что упадет в обморок на белый гравий, покрывающий дорожки, окажется в центре внимания и все будут на нее смотреть. Эта мысль была для нее невыносимой, и, глубоко дыша, девушка отошла к длинному прямоугольному зданию. Там она села, прислонившись спиной к прохладному камню, и это помогло ей прийти в себя.

Допустим, два дня назад она поняла, что уезжает, но тогда еще не осознавала, что больше не вернется домой. Она, всю свою жизнь прожив в деревне, население которой составляет несколько сотен жителей, теперь будет засыпать каждую ночь в городе, где проживает более двух миллионов человек! Она вспомнила невообразимое количество маленьких огоньков, которые она видела из окна комнаты Сюзанны.

В день отъезда мать сказала ей: «Я делаю это для тебя», но теперь Жанна в этом сомневалась. Она делала это не для кого-то. Она делала это, потому что так нужно было сделать, и все. Как когда ее отцу пришлось пристрелить Помпона, своего больного пса, который слишком одряхлел.

Она хотела обратиться за помощью к Богу, но вспомнила, как в последний раз просила его вмешаться, и передумала.

– Вы здесь по поводу работы?

Жанна открыла глаза. Она не знала точно, заснула она или этот мужчина правда подошел к ней, но она поспешила встать.

– Я… э-э-э… да.

– Хорошо, тогда идите за мной.