Понедельник, 1 июля 2013

У Алекc почти не осталось воспоминаний о смерти отца. Она даже не помнит, когда мать сказала ей об этом. Она не помнит, чтобы хоть раз побывала на его могиле. Да и похороны помнятся ей смутно. Единственное, что отпечаталось в памяти по-настоящему, – это то, как ее мать говорит, что папа теперь на небесах, и как она выходит из дома в сад, поднимает голову и ищет его среди облаков. Но она так и не увидела его.

Как и все, что связано с отцом, его смерть окутана туманом. Алекс даже не знает, ее ли это воспоминания или что-то, о чем ей много рассказывали.

Отец погиб в автомобильной катастрофе, когда ей было четыре года. Она почти ничего о нем не знает. Не знает даже, как он выглядел. В доме не было ни одной его фотографии – мать всегда говорила, что ей слишком больно о нем вспоминать. Алекс никогда не задавала вопросов. Или же задавала очень редко, но ответов на них никогда не получала.

Однажды, когда ей было лет семь, мать развернула перед ней страницу газеты, которую хранила в картонной папке.

– Я знаю, что семейные истории со временем превращаются в легенды, которые не подвергают сомнению. Но однажды, рано или поздно, вопросы накрывают нас с головой. Поэтому я хочу, чтобы ты сама прочитала эту статью, чтобы ты увидела собственными глазами факты такими, какие они есть. Без фильтра моих личных переживаний. Думаю, ты уже достаточно взрослая.

Алекс так и сделала. Она прочла своим неуверенным голосом, спотыкаясь на словах, которых раньше никогда не встречала: Дорожная авария: водитель погиб на месте. «В ночь с воскресенья на понедельник на дороге D910 в результате аварии погиб 42-летний мужчина. По невыясненной пока причине автомобиль вылетел с проезжей части и, несколько раз перевернувшись, остановился кверху колесами. Предполагаемой причиной аварии считается повышенная скорость, с которой двигался автомобиль».

Когда она закончила читать, ей показалось, что у нее возникло еще больше вопросов.

Но она не решилась задать ни одного.

* * *

Воображение всегда восполняет пробелы, а у Алекс было богатое воображение. В детстве она представляла себе отца высоким и сильным. Потом она думала, что он, наверное, был добрым, веселым, умным, что он жертвовал на благотворительность, подбирал бездомных собак и знал по имени каждого продавца в округе. Став подростком, она начала бояться, что все это неправда, что истина ее разочарует – как это часто бывает. Тогда Алекс перестала воображать, что отец чуть было не улетел на Луну в американской ракете или нашел вакцину от неизлечимой болезни. Она убедила себя, что наверняка он был полным нулем, как и большинство отцов. Она уже не была ребенком, ей было 14 лет, а в этом возрасте жизнь просто дрянь.

Подростковый период Алекс был весьма бурным. Он начался вдруг, одним ноябрьским утром, в четвертом классе[2]. Этому не предшествовало никаких тревожных сигналов: она была обычным ребенком, пока однажды с нее как будто не содрали кожу заживо. Она начала подводить свои большие черные глаза, рисуя карандашом тонкие стрелки, и носить водолазки с чрезмерно длинными рукавами, которые все время натягивала, чтобы скрыть запястья. Все вещи, которые не были черными или хотя бы достаточно темными, она выбросила в мусорный бак. Потом она наклонила голову над раковиной в ванной и покрасила волосы в «вороной черный» цвет краской, купленной в супермаркете.

Ее мать ничего не сказала, ей просто не дали на это времени. Все произошло мгновенно, в настоящем, безо всякого согласования времен.

Диалог между матерью и дочерью частично оборвался, а дверь в комнату Алекс, которая раньше всегда была приоткрыта, теперь захлопнулась. Впрочем, Алекс не стала вешать на нее табличку «Вход воспрещен», потому что считала это ребячеством. Она рисовала и записывала короткие фразы в тетради, которую прятала, приклеивая скотчем к задней стенке ящика письменного стола. Ей было плохо, хотя она и сама толком не понимала почему. Ею овладела какая-то постоянная тоска, бесконечный туман. Она слушала на своем MP3-плеере одни и те же альбомы по кругу, главным образом песни для широкой публики, замаскированные с помощью нескольких аккордов электрогитары под что-то более интимное. Теперь Алекс думала, что умерший отец – это круто в глазах остальных, хотя ей и было плевать на мнение других. Разумеется.

Она замечала секунду замешательства, когда на вопрос: «Чем занимается твой отец?» – она отвечала: «Он умер». Алекс нравилась эта жесткая прямолинейность. А еще ей нравилось читать в глазах собеседников мысль о тайне, которую обычно вызывает преждевременная смерть. Она отвечала уклончиво, потому что видела: их это интригует. Но уклончивой она была главным образом еще и потому, что, честно говоря, о подробностях смерти своего отца она не имела ни малейшего представления.