Октябрь 1973

– Ты злишься на меня?

– Нет-нет, – отвечает Николь, поправляя браслет, чтобы тот был точно параллелен часам.

Мариза прекрасно знает, что два «нет» подряд означают «да». Одно «нет» – это «нет». А два «нет» – это «да». Это базовое правило женской дружбы.

После концерта Жак записал ее номер и однажды вечером позвонил ей. Они долго разговаривали, и перед тем, как повесить трубку, он как бы невзначай рассказал ей свое расписание на ближайшие недели, чтобы Мариза знала, где его найти. На следующий день они встретились на набережной Эпты, прогулялись и съели по блинчику.

– Если ты хочешь, чтобы я с ним больше не виделась, я так и сделаю.

Николь не отвечает. Она бросает взгляд на улицу, чтобы убедиться, что автобуса пока не видать, затем снова садится на скамейку.

Некоторые вопросы задают лишь для того, чтобы облегчить себе душу. Чтобы избавиться от чувства вины. Если бы Мариза была настоящей подругой, она бы не спрашивала, а просто дала бы Жаку от ворот поворот.

Вот и всё.

С другой стороны, что она могла сказать? Разве парень принадлежит нам только потому, что мы увидели его на секунду раньше подруги? Или потому, что мы вслух произнесли: «Он мне нравится», а та держала эту информацию при себе?

Николь вздыхает. Просто история повторяется. Она была еще подростком, когда красавец Кристиан предпочел ее сестру Клодин, во время летних каникул в Аржелесе. Николь всю вторую неделю каникул провела не выходя из трейлера, не обращая внимания на мольбы матери. Та уговаривала ее всю неделю: «Ну выйди же наконец на свежий воздух!»

Все всегда предпочитали ей Клодин. С самого рождения сестры голубые бусинки ее глаз восхищали весь персонал больницы. Потом появились ямочки на щеках. Затем – светлые локоны. Веснушки. Губы-вишенки. Талия, ноги, грудь. Клодин в точности соответствовала всем канонам красоты. Ее никогда не называли просто Клодин. Всегда только «красавица Клодин». А Николь всегда была просто Николь.

И вот она снова подружилась с девушкой, которая была красивее ее. Можно подумать, что она делает это специально, что она сама выбирает для себя место в тени.

– Ну где же автобус? Разве он не должен был прийти в сорок минут? Мы так опоздаем.

– Вот и хорошо, что опоздаем, – отвечает Мариза.

– Это неуважительно.

– Да брось, Николь. Как же ты хочешь, чтобы заметили наше отсутствие, если мы всегда будем являться вовремя?

* * *

Когда они добрались до стадиона, судья уже десять минут как дал свисток к началу матча. Мариза идет вперед, поднимается по ступенькам, ведущим к трибунам, и с высоко поднятой головой устремляется в первый ряд. Улыбаясь, она заставляет болельщиков одного за другим вставать со своих желтых пластиковых сидений. Николь следует за ней. Она воздерживается от извинений, потому что Мариза этого не делает, и думает, что ей пора что-то менять в себе.

– Мы за какой цвет? – шепчет Мариза, устроившись на трибуне.

– За красный.

– Отлично, люблю красный. Он мне к лицу.

Это финал чемпионата, и если команда Вернона выиграет, она перейдет в высшую лигу. Какую именно, Мариза и Николь не имеют ни малейшего представления. Обе абсолютно не интересуются футболом, но это событие собрало всю молодежь города, а значит, и Жака с Марком. Они, кстати, уже здесь. Николь хватило одного взгляда, чтобы заметить Жака. Он сидит, уперев локти в колени, опустив подбородок на раскрытые ладони и устремив глаза на поле. Его сосредоточенный вид и напряженные черты лица делают его еще более привлекательным. Николь чувствует спазмы в животе и думает: нет, видеть Жака и Маризу вместе – этого она не вынесет.

– Ты можешь дать мне свою домашнюю работу по математике? – спрашивает Мариза. – Я не успела ее сделать.

– Да, конечно, зайдем ко мне домой, я тебе ее дам.

Судья дует в свисток, и половина трибун вскакивает с места с криками возмущения. Мариза со смехом следует их примеру.

– Эй, Николь, смотри. Это не твоя сестра там? Рядом со скамейкой запасных.

Белокурая девушка опирается на белые стальные перила, ограждающие поле. Она стоит к ним спиной, но Николь сразу ее узнает.

– Да, и правда. Странно, что она тут делает? Я думала, она должна готовиться к экзаменам.

– Наверняка она встречается с кем-то из игроков, – говорит Мариза, хихикая.

– Она бы мне сказала…

В перерыве они следуют за потоком зрителей, направляющихся в буфет. Николь украдкой оборачивается, но Жака уже нет на месте. Он ушел, а она даже не заметила.

– Хочешь что-нибудь выпить? – спрашивает Мариза.

– То же, что и ты.

– Хорошо. Подожди меня здесь. Я схожу одна, так будет быстрее.

Сказав это, она исчезает в толпе. Минуту спустя Мариза возвращается с пустыми руками.

– Знаешь что? Давай лучше уйдем отсюда.

– Что? Почему? Матч еще не закончился.

– Ой, да нам на этот футбол…

– Но ты сама хотела пойти сюда.

– Я передумала, – отвечает Мариза, пожимая плечами.

Николь хмурясь смотрит на нее. Она пытается понять, что такого могло произойти, чтобы заставить Маризу передумать.

– Мне здесь надоело, напитки слишком дорогие, перекусить нечем, а от толпы мужиков невыносимо несет пóтом. Пойдем? – настаивает она.

В автобусе, который везет их обратно к дому Николь, девушки не обмениваются ни словом. Но, добравшись до места, они снова становятся лучшими подругами, и эпизод на стадионе благополучно забывается. Они поднимаются на второй этаж небольшого дома и закрываются в комнате Николь. Мариза включает радио, настежь открывает окно и закуривает сигарету, присев на подоконник.

– Что-то новенькое? – спрашивает она, указывая подбородком на куртку.

– Подарок от мамы. Нашла на блошином рынке.

– Это… оригинально.

– Да уж, я бы тоже предпочла, чтобы она покупала вещи только для самой себя.

До них доносится шум подъезжающего автомобиля. Мариза поворачивает голову в сторону улицы и резко, чуть ли не в панике соскакивает с подоконника.

– Кто там, моя мама? – спрашивает Николь.

– Нет, я… просто мне немного холодно.

– Холодно? Здесь же минимум 25 градусов!

– Ну, знаешь, каждый по-своему ощущает температуру.

На этот раз Николь не отступает. Она встает и направляется к окну. Вместо того чтобы отойти в сторону и пропустить ее, Мариза встает прямо перед ней.

– Да что с тобой такое сегодня? – спрашивает Николь.

Мариза не шевелится. Видно, что ее мозг посылает противоречивые команды, которые мешают ей двигаться. Тогда Николь обходит ее, как небольшое препятствие, подходит к окну и выглядывает на улицу. Там, в нескольких метрах от них, припаркован темно-синий «Рено–16». Прислонившись спиной к двери, стоит Клодин. А красавец Жак, обнимая девушку, покрывает ее поцелуями: волосы, ложбинку шеи, переносицу, плечи, губы.