Воскресенье, 7 июля 2013 года —
десятью минутами ранее
Симон пошел за водой к реке. Накануне трактор случайно повредил водопровод, и с самого утра на улице работает бригада ремонтников. Но пока воду отключили, а его собаки хотят пить. Как обычно, ему никто ничего не сказал. Он понял, что что-то не так, только когда оказался под душем с жалкой струйкой холодной воды, стекающей по позвоночнику. Он заорал из ванной, но мать уже ушла на работу – вот что значит вставать в одиннадцать утра. Или ложиться в два ночи – смотря с какой стороны посмотреть.
Трактор принадлежит толстяку Иву – фермеру, у которого хозяйство на другом конце деревни. Все зовут его толстяком Ивом, хотя он не особенно толстый. Симон, как и большинство, не задумывается о таких вещах. А ведь Ив знает эту дорогу наизусть – сколько раз он по ней ездил туда и обратно, и в одиночку, и с кем-то! Эту дорогу можно было бы назвать дорóгой толстяка Ива – ведь она ведет прямо от его фермы к его полям. По пути всего три дома: дом родителей Симона, дом старушки Колетт и дом супружеской пары, переехавшей сюда три месяца назад. Вот уж странное решение, честное слово! Сам Симон мечтает только об одном – скорее достичь совершеннолетия и сбежать из этой дыры.
Он выходит из дома и бросает взгляд на группу рабочих, которые копаются у дороги, пытаясь устранить бедлам, устроенный толстяком Ивом. Хотя, надо признать, после целого дня жатвы тот, наверное, валился с ног – какие уж тут претензии. Трудно его винить, думает Симон. Он и сам иногда чувствует себя изнемогающим от усталости, когда приходится вставать, чтобы включить приставку. Старушка Колетт сидит на стуле перед своим домом – она ставит его там и зимой и летом. Наверное, довольная: есть на что посмотреть. Она бормочет что-то себе под нос и покачивает головой. Симон машет ей рукой, но она ничего не видит дальше десяти метров, так что никак не реагирует.
Он не спускался к реке уже три года. А ведь раньше проводил там все лето – они строили шалаши с Малюткой Полем, который теперь, к слову, давно уже не малютка. Он выше Симона на голову, но это никак не меняет того, что к реке они больше не ходят. Симон прихватил с собой пластиковую канистру. Хотел взять вторую, но передумал. Может, он и не очень отважный, зато в здравом уме. Пять литров воды он еще унесет, а вот вдвое больше…
Он идет по узкой тропинке, которую считает своим секретом: она ведет прямо под мост. В этом месте есть крошечный выступ земли, где можно набрать воды, не заходя по колено. Когда он наклоняется, чтобы опустить канистру в реку, он вдруг слышит над собой голоса. Симон замирает, не решаясь ничего сказать, как это обычно бывает, когда незнакомые люди оказываются рядом, не замечая тебя. Да и что бы он мог сказать? «Эй, привет, я тут внизу! Пожалуйста, не писайте мне с моста на голову, ладно?» – он едва сдерживает смешок от собственной шутки.
Когда он выпрямляется, что-то падает в воду с противоположной стороны моста, проплывает под мостом, скользит перед его глазами и уносится течением. Он знает эту реку как свои пять пальцев. Чуть дальше она делает поворот, и через пять метров из воды торчат камешки, образуя небольшую преграду. Он ждет, пока люди наверху уйдут, затем выходит из своего укрытия и идет посмотреть, что это было.
Когда Симон снова проходит мимо старушки Колетт, неся канистру и какой-то прямоугольный сверток, та окликает его:
– Толстяк Ив каждый день ездит по этой дороге. И вот, поди ж ты, должно было случиться именно сегодня.
– А что такого сегодня? – спрашивает Симон.
– А то, что в моей любимой передаче, в три часа по «Антенне 2», сегодня как раз должны были показать, как отреставрировали мою любимую картину! Но, если выбирать, я, пожалуй, не против посидеть здесь и посмотреть на ремонт – это даже интереснее! Говорят, он хотел увернуться на тракторе от диких гусей – и бац!
Но Симон ее уже не слушает. Он делает шаг к ней и внимательно на нее смотрит.
– Вы любите искусство? – спрашивает он, приподняв бровь.
– Еще бы, мой мальчик! Очень люблю. Все лучше, чем пустота, – отвечает она, засмеявшись.
– Я тут нашел одну штуку, – говорит Симон и ставит перед ней картину. – Если она вам нравится, пожалуйста, возьмите.
– О-о, вот это да… Какая красивая картина! Не повесишь ли ты мне ее на стену, в гостиной?
– Конечно, мадам Колетт. Щас все сделаем. Но погодите, у вас случайно не найдется тряпки? Чтобы убрать все эти капли воды с холста.