Пятница, 5 июля 2013

Положив трубку, Алекс еще несколько минут в ступоре сидит на кровати. Так вот он, великий секрет. Ее отец убил ее дядю. Ее отец – убийца. Она повторяет эту фразу снова и снова, пока каждое слово не перестает что-либо значить. Но имело ли слово «отец» хоть когда-нибудь смысл для нее?

Как ни странно, злость на мать длилась недолго. Николь несколько раз повторила ей фразу, которая до сих пор звучала у нее в голове:

– Это совершенно ничего не меняет в том, кто ты есть, потому что та часть твоей жизни не имеет к тебе никакого отношения. Я посчитала, что знание принесет тебе больше боли, чем неведение. Теперь мы уже никогда не узнаем, правильное ли это было решение…

Хорошего решения не было. Ее мать была вынуждена делать выбор между двумя плохими. Когда Алекс позвонила Жозефу и все ему рассказала, тот просто сказал:

– Это как в книге Уильяма Стайрона «Выбор Софи». Мать должна решить, кого из двоих ее детей убьют сразу, а кто останется жить. В конце концов жертвой все равно оказывается она.

Мать сказала ей, что уже на следующий день из дома Жанны начнут всё вывозить. Поэтому Алекс не стала ждать, она пересекла бульвар, отделявший ее от вокзала, и села в первый же подходящий поезд.

Добравшись до места, она уселась на стул напротив стены, увешанной картинами. Жозеф был прав: они все были более или менее одинаковыми. Но ведь одна должна отличаться от других. Несколько минут она внимательно всматривается в них, не замечая ничего особенного. Внезапно ей в голову приходит мысль: а не могла ли бабушка, наоборот, выставить на всеобщее обозрение то, что так хотела скрыть? Ответ приходит мгновенно. Месяц назад, на день рождения, Жанна прислала ей открытку – рисунок с десятками елей и подписью под ним: «Лучшее место, чтобы спрятать дерево, – это лес». Тогда Алекс подумала, что бабушка просто использовала старую открытку, завалявшуюся у нее с давних времен, потому что не уловила никакой связи со своим днем рождения.

Вдруг она резко выпрямляется. Эта метла у стены – она ведь сама поставила ее туда после того, как разбила стакан. Раньше на этом месте висела картина – та самая, которую Алекс сняла, чтобы закрыть дыру в стене наверху. Она вспомнила, почему выбрала именно эту картину – она единственная была без подписи, и Алекс тогда подумала, что, вероятно, она и менее ценная. Этот выбор был и обоснованный, и нелогичный одновременно: она ведь не раз видела, как бабушка покупала подобные полотна на блошиных рынках. Она никогда не тратила на них больше тридцати евро.

Поднявшись на верхний этаж, Алекс подходит к картине. Да, она очень красивая, но Алекс сомневается, что ее художественного чутья достаточно для того, чтобы судить об искусстве. К тому же обстановка совсем не способствовала восприятию: старые обои, плохое освещение, да и сама картина висит криво. Она вдруг вспоминает уроки истории. Во время Второй мировой войны Гитлер создавал специальные музеи, чтобы дискредитировать современное искусство. В этих местах картины сопровождались оскорбительными комментариями и были сознательно развешаны вкривь и вкось, чтобы создать впечатление хаоса.

Алекс подходит ближе, вглядывается в молодую женщину, изображенную справа на полотне, и вдруг замечает деталь, бросившуюся ей в глаза: три родинки на груди – точно такие же, как у ее бабушки. А еще – заколка в волосах. Алекс бежит в спальню Жанны и открывает сумку, в которой нашла план дома. Заколка была там – точно такая же, как на портрете.

В тот же миг в ее кармане вибрирует телефон, приходит сообщение от матери: «В итоге компания, которая должна вывезти бабушкины вещи, приедет сегодня, а не завтра. А ты так и не сказала, хочешь ли что-нибудь оставить себе…»

Алекс не успевает ответить – с улицы доносится звук остановившегося автомобиля. Она выглядывает в окно – из подъехавшего грузовика выходит мужчина. Ее охватывает полное смятение. Она сдергивает картину со стены и бросается к маленькой двери на противоположной стороне от входа. Оказавшись на улице, она изо всех сил бежит к вокзалу и опять садится в первый попавшийся поезд, даже не купив билета.

В Париже небо затянуто тучами, но Алекс не обращает на это внимания. Она вся в своих мыслях, в голове у нее складываются кусочки пазла. Ее отец до такой степени был одержим какой-то картиной, что в конце концов сошел с ума, а мать была уверена, что никакой картины не существует. Но Алекс убедилась в обратном. Иначе как объяснить эту странную игру в поиск подсказок, устроенную бабушкой после своей смерти? Неужели картина, которую она сейчас держит под мышкой, и есть та самая?

Она ступает на мостовую, погруженная в свои мысли, и не сразу замечает, что начался дождь. Лишь когда молния рассекает небо, Алекс обращает внимание на лужи, которые быстро образуются на асфальте. Она убежала так поспешно, что не взяла с собой ничего, чтобы защитить картину. Прижав ее к себе, она торопится, уворачивается от машин с их раздраженными клаксонами и наконец, запыхавшись, добирается до своей квартиры.

Осторожно она ставит картину на пол. Сердце колотится, и к глазам подступают слезы: холст покрыт десятками, сотнями капель воды. Она вспоминает спектакль, который видела две недели назад, – историю человека, чей отец писал только… капли воды.

Билеты, вложенные в конверт вместе с той самой открыткой, изображающей ели, были подарком от бабушки на день рождения. Сердце болезненно сжимается. Каким образом Жанна так ясно могла предвидеть происходящее?

Понемногу Алекс приходит в себя. Картина написана маслом и, как большинство таких работ, покрыта лаком. Именно поэтому она и увидела это странное зрелище – десятки капель, остающихся на поверхности. Опасения ее были напрасны, полотно никак не могло впитать воду, и краска не собиралась размываться.

Осторожно она прикасается уголком салфетки к каждой капле, и бумага тут же впитывает влагу. На это уходит некоторое время, но само действие ее успокаивает. Она разглядывает детали картины, изучает композицию сцены и долго всматривается в лицо своей бабушки. Удивительно, до чего оно похоже на ее собственное. Как две капли воды.

Кто мог написать эту картину? Погруженная в свои мысли, Алекс не сразу замечает, что уголок салфетки начал окрашиваться в желтый цвет. Увидев это, она застывает – салфетка выскальзывает из пальцев. Она падает на холст и, едва коснувшись его, мгновенно впитывает краску.

Картина действительно написана маслом, но в правом нижнем углу на небольшом участке наложен еще один слой краски. И эта краска, в отличие от остальной, не выдерживает воду.

Алекс немедленно звонит Жозефу.