Февраль 1941

Хотя она и обещала этого не делать, Жанна тайком пошла за Сюзанной. Теперь она ждет напротив дома 130 по улице Риволи, с пересохшим горлом и сжатыми кулаками. В голове она перебирает все, что может пойти не так, но на самом деле она слишком нервничает, чтобы о чем-то думать, – поэтому просто считает. Примерно на девятистах ее кузина выходит из здания. Она провожает ее взглядом, пока та не доходит до угла улицы и не исчезает из виду. Жанна хочет убедиться, что за кузиной никто не следит и что в течение следующего часа после ее выходки не случится ничего подозрительного.

Она не знает, сколько времени стоит там, уставившись на подъезд, в который сама не раз входила в прошлом, когда вдруг видит, как он выходит. Гюстав одет в пальто, в правой руке у него портфель, он идет быстрым шагом, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что его никто не преследует. Жанна идет за ним. Она понимает, что сейчас война, видит антисемитские надписи на городских стенах, но ей все равно трудно осознать, что все это происходит на самом деле. Она наивна и безрассудна, ей еще нет семнадцати.

Гюстав идет быстро. Возможно, это связано с тем, что она все о нем знает, но ей кажется, что он несет на себе тяжесть вины. Его шаги слишком поспешны, взгляды слишком беглые и тревожные, а когда в нескольких шагах от него садится голубь, он испуганно вздрагивает. На одном из перекрестков он замечает двух полицейских в темно-синей форме. Они медленно патрулируют, внимательно вглядываясь в прохожих. Гюстав слегка ускоряется, почти незаметно, но несомненно. Один из полицейских поворачивает голову в его сторону, пристально смотрит на него несколько секунд, потом идет дальше. По лицу Гюстава пробегает спазм. Жанна знает: теперь он уже никогда не будет спокоен. Она идет за ним еще несколько метров, но теряет его из виду, когда звук мотора самолета заставляет ее поднять голову. Она бросается в укрытие. Хотя Париж и был объявлен открытым городом, ей все равно неспокойно. Если парижанам действительно ничто не угрожает, то почему по-прежнему воют сирены?

Когда Жанна идет вдоль Сены домой, она замечает скопление людей на набережной. Она хочет пройти мимо, но в последний момент решает протиснуться сквозь небольшую плотную толпу.

– Что случилось? – спрашивает она.

– Мужчина, – шепчет женщина лет тридцати. – Мужчина упал в воду. Он бежал…

– Быстро шел, – поправляет сосед.

– Во всяком случае, он все время оглядывался и выглядел сильно испуганным.

– Он бросился в воду!

– Да что вы, вовсе нет! Он поскользнулся.

– Поскользнулся, поскользнулся… И что, он совсем плавать не умел, что ли?

– Умереть вот так, во время войны – обидно все-таки, – вздыхает другая женщина.

– И был-то совсем молоденьким.

У Жанны плохое предчувствие. Она проталкивается плечом вперед, пробирается в первый ряд и видит на брусчатке тело мужчины, только что вытащенное из воды. Голова повернута вниз, лицом к земле, но Жанна сразу узнает бежевое пальто, в котором несколько минут назад видела Гюстава. Над телом стоит рабочий – все еще тяжело дышит, одежда набухла от воды. Жанна догадывается, что это он вытащил утопающего из реки. Сделав последний глубокий вдох, мужчина наклоняется над телом и бегло обыскивает внутренние карманы, чтобы найти удостоверение личности.

– Габриэль Мельхер, – громко читает он. Затем кладет ладонь на грудь покойного, несколько секунд молчит и добавляет чуть тише: – Упокой его душу с миром.