Четверг, 4 июля 2013

Легкое покачивание поезда погружает Алекс в полудрему. Она не спит по-настоящему, но и не бодрствует – это такая тонкая грань между двумя мирами, где порой прячутся мелкие детали, которые оказываются не такими уж и мелкими.

Алекс снова вспоминает рисунок в дневнике своей бабушки, который, с тех пор как она его увидела, не дает ей покоя. Теперь она знает, что даты в дневнике относятся к тому времени, когда ей было четырнадцать лет, а не три года. Она напрягает память, пытаясь понять, что этот рисунок мог бы означать.

На рисунке изображены три черные точки среди десятков нарисованных карандашом цветов. Алекс узнает эти цветы с четырьмя лепестками: бабушка часто рисовала их, когда разговаривала по телефону. Это была ее своеобразная подпись – маленькие цветочки, покрывающие любой клочок бумаги, попавшийся под руку. Так она одновременно могла быть где-то далеко и присутствовать здесь, на месте. Поначалу Алекс думала, что это просто три точки, но потом стала сомневаться. Их расположение было… странным. Она вертела тетрадь во все стороны, наклоняла голову, но кроме двух глаз и носа, нарисованных как-то криво, ничего в голову не приходило.

И вот теперь, в полудреме, эти точки снова всплывают перед глазами и вскоре уступают место воспоминанию, которое до сих пор было зарыто где-то в памяти.

Она подросток и проводит выходные у своей бабушки. Поднимаясь по лестнице с наушниками в ушах, она решает заглянуть в ванную, чтобы проверить, не размазалась ли подводка на глазах. Она толкает дверь и сталкивается нос к носу со своей бабушкой, совершенно голой, выходящей из душа. Алекс застывает на месте и несколько секунд стоит неподвижно, не в силах пошевелиться. Наконец она приходит в себя, извиняется за то, что не постучала, и выходит.

Вечером, лежа в постели, она долго не сможет выбросить из головы этот неловкий момент. Но больше всего ее будет мучить вопрос, почему бабушка, вместо того чтобы прикрыть грудь или лобок, прижала обе руки к верхней части груди.

Туда, где находились три родинки.