Среда, 3 июля 2013

Алекс листает бабушкин ежедневник. Теперь она убеждена: все, что находилось в той комнате, было связано и если сложить все элементы, то получится некий квест. Но почему нельзя было просто все рассказать? Или хотя бы написать письмо? Почему она должна собирать этот пазл, рискуя упустить что-то важное или ошибиться? Что именно она должна найти?

Она вспоминает вчерашний разговор с Жозефом.

– Твой отец не умер в 1996-м. Теперь мы точно это знаем. Нам осталось понять, почему твоя семья…

– Моя мать, – поправляет его Алекс.

– Да, ладно, почему твоя мать хотела, чтобы ты в это поверила.

– Спасибо, Жо, но я и без тебя пришла к такому выводу.

– Я к тому, что она реально заморочилась. Вся эта история с похоронами – это просто жесть. Алекс, не знаю, может, ты слишком увлечена, чтобы смотреть на вещи трезво, а может, это настолько дико, что ты даже не осознаешь этого, но твоя мать повела тебя, четырехлетнюю, на похороны какого-то чужого мужика и заставила тебя поверить, что это твой отец.

– Да, я это уже поняла.

– Это что же за уровень семейной тайны? Поверь, такие вещи не делают просто из-за ссоры. Ты точно больше ничего не помнишь?

– Ничего, кроме того, что уже рассказала.

– Я где-то читал, что большинство разговоров, которые мы слышим за свою жизнь, – это разговоры, не предназначенные для нас.

Алекс это кажется одновременно и логичным, и совершенно абсурдным. Но прежде чем она успевает что-либо сказать, Жозеф продолжает:

– Возможно, тебе нужно сосредоточиться не на том, что тебе рассказывали, а на том, что ты случайно услышала.

Она думает об этом, листая бабушкин ежедневник. А вдруг что-то важное в этих записях вовсе не было связано непосредственно с ней? Под датой 28 июля 1995 года указан адрес: 14000, Кан, улица Генерала Дюпаржа, 10. Это пятница, и бабушка дважды обвела время – 11 часов. Алекс хватает телефон и проверяет, что это за адрес: тюрьма в Кане. Что ее бабушка делала в тюрьме в ту июльскую пятницу? Алекс вдруг становится дурно. Ее грудь словно сдавливает тяжестью, ей трудно дышать, как будто все, что происходило с начала недели, навалилось на нее разом. Она всегда была убеждена, что с их семьей что-то не в порядке, но она так привыкла к этому ощущению, что стала считать это нормой. Она привыкла к тому, что семья – это сплошные недомолвки и тайны. И главное, огромная, почти непреодолимая стена между взрослыми и детьми.

Она берет телефон и пишет Жозефу:

«Не хочешь поехать со мной?»

Ответ прилетает мгновенно:

«Давай. А куда?»

«К бабушке. Может, ты заметишь то, что я упускаю».

«Ок. Завтра? Поезд около девяти утра?»

«Я пришлю тебе билет».