Апрель 1976

Как-то субботним вечером, после матча, который закончился победой их команды благодаря спасительному голу Жака в дополнительное время, обе пары встретились, чтобы поужинать в ресторане «Пуа Гурман» – довольно шикарном для их города заведении. По пути туда Николь чувствует, что Марк озабочен.

– Что-нибудь не так? – спрашивает Николь.

– Нет, дорогая… всё в порядке, – отвечает он, кладя руку ей на плечо.

Она не настаивает, и они идут дальше.

– Ты когда-нибудь бывала в «Пуа Гурман»? – продолжает он.

– Ни разу, а ты?

– Тоже нет. С такими ценами, как у них, нужен очень хороший повод для праздника, – улыбается Марк.

– Да, я знаю… Клодин сказала, что это идея Жака. Я подумала, что если бы не он, мы бы так никогда и не решились туда пойти.

– Ну, мы бы нашли повод, – говорит он, целуя ее в лоб.

Марк и Николь приходят первыми. Официант учтиво отодвигает стул перед Николь и предлагает ей сесть. Она сожалеет, что не надела свое красивое красное платье, но перед выходом она так и не смогла его найти. Должно быть, оно где-нибудь в кладовке, завалилось между корзиной для белья и стиральной машиной. Она все еще думает о платье, когда ловит на себе пристальный взгляд Марка. Она знает, что он считает ее красивой. Ей нравится видеть в его глазах этот немой вопрос – тот самый, который он иногда шепчет ей на ухо: «Как мне удалось это чудо, как такая красивая девушка, как ты, могла влюбиться в меня»? И тогда она перестает думать о красном платье.

– Хотите что-нибудь выпить, пока ждете друзей? – прерывает ее мысли официант.

– Э-э-э… да, с удовольствием… я… Марк, может быть, ты…

– У нас есть великолепное белое вино, – продолжает официант, – обычно оно не поставляется в рестораны, но из уважения к нашему шефу мы каждый год получаем несколько ящиков.

– Хорошо, я доверяюсь вашему выбору, – кивает Николь.

– А вам, месье?

В этот момент появляются Жак и Клодин. Оба очень элегантны. И очень красивы.

– Могла бы сказать, что это ты взяла мое красное платье, – шепчет Николь.

– Ах да, прости! Забыла! – отвечает Клодин со смехом.

– Рад вас видеть, друзья, – восклицает Жак, целуя Николь. – Классное местечко, правда? Я был здесь с родителями много лет назад. Вот и подумал, что будет здорово поужинать здесь всем вместе.

– Отличная идея, – отвечает Николь.

Официант, который незаметно удалился несколько минут назад, появляется с бокалом вина для Николь и четырьмя папками с меню.

– Ой! – краснеет она. – Мне так неловко, если бы я знала, что вы сейчас придете, я бы вас подождала!

– Да мы все сейчас что-нибудь закажем! – весело бросает Жак.

Николь украдкой открывает меню и замечает, что цены на блюда заоблачные. Ее охватывает легкая паника. Месяц только начался, и она представляет себе, что ее ждет, зная, как трудно ей сводить концы с концами, даже когда она не позволяет себе никаких излишеств. Краем глаза она наблюдает за Марком – он не делает никаких замечаний, но лицо его напрягается.

Он ничего не говорит.

Он ничего не говорит, но прочищает горло.

* * *

Марк частенько прочищает горло. Он всегда так делал, это своего рода тик, который появился в детстве и так и не прошел. Этот тик может оставаться незамеченным, если не обращать на него внимания. Но как только замечаешь – забыть о нем уже невозможно. Эти покашливания появляются, когда Марк волнуется или чувствует себя не в своей тарелке. Николь, которая провела большую часть своего детства, наблюдая за другими, быстро это заметила. Впечатлительная и чуткая с малых лет, она была готова на все, чтобы родители гордились ею, а сестра была счастлива. В школьные годы она старалась быть такой, какой все хотели ее видеть, но у нее никогда не получалось.

У Марка тоже был брат, который был старше, красивее, умнее, заметнее его. Поэтому он начал кашлять, чтобы на него обратили внимание, чтобы взрослые хоть как-то переключались на него. Он пытался быть самим собой, тем, кто он есть на самом деле, но его никто не замечал. Тогда он кашлял, и все взгляды наконец обращались на него.

Потом стало уже слишком поздно. Привычка укоренилась. Он изо всех сил пытался с этим бороться, но, как только его захлестывали чувства, он уже не мог удержаться.

Пока Николь выбирала в меню самое дешевое блюдо, Жак постучал ложечкой по бокалу с шампанским.

– У нас с Клодин есть новость.

Николь тут же отрывает взгляд от меню и смотрит на сестру.

– Мы собираемся пожениться! – восклицает Клодин, глаза ее сияют.

Николь счастлива, конечно же, она счастлива! Она прикрывает рукой рот, встает, обходит стол и обнимает сестру. Она спрашивает: «Правда»? – несколько раз. «Это и правда правда?» И Клодин отвечает: «Ну конечно же, правда!» Она и Жак – это же так очевидно! Разве нет? «Разумеется», – бормочет Николь. Затем она направляется к тому, кто станет ее зятем. Жак ждет ее, раскрыв объятия, с наклоненной набок головой. Николь понимает, что всегда делала все возможное, чтобы не прикасаться к Жаку. Возможно, он – человек, к которому она прикасалась меньше всех в жизни. Но сейчас у нее нет выбора. Она подходит, его руки обвивают ее тело, и Николь, в день, когда ее сестра объявляет о своей свадьбе, вдруг теряется в объятиях человека, который скоро станет ее зятем.

Когда он выпускает ее и Николь немного приходит в себя, она встречается взглядом с Жаком и словно проваливается. Да, она падает, она уверена, что падает, иначе откуда такая боль?

* * *

По дороге домой ни она, ни Марк не произносят ни слова. В ночной тишине раздается только звук квадратных каблуков Николь по асфальту. Ее сестра, младшая сестра, которая встретила своего будущего мужа тогда же, когда Николь встретила Марка, собирается замуж. Раньше нее. «Может быть, они любят друг друга сильнее?» – спрашивает себя Николь, не решаясь поднять голову. Она вспоминает кольцо на пальце Клодин. Размер бриллианта показался ей чрезмерным. Жак – хороший продавец, в этом она не сомневается. Но все же…

Он, должно быть, очень влюблен.

– Я провожу тебя, – говорит Марк.

Николь чувствует, как внутри него все кипит. Она знает, что вечер ему не понравился. В его словах «Я провожу тебя» слышится нежелание продолжать ночь вместе. Иногда Николь боится, что Марк ее бросит. Бывает, он не дает знать о себе несколько дней кряду или говорит, что хочет побыть один. Однажды, когда она поделилась с ним своими переживаниями, он ответил: «Уж такой я». И она не нашла что сказать. Как можно упрекать тех, кого любишь, за то, что они такие, какие есть?

Когда они подходят к ее дому, Марк коротко целует ее в губы.

– Спокойной ночи.

– Увидимся завтра? – спрашивает она.

– Завтра… я, наверное, пойду на рыбалку.

Она с трудом заставляет себя улыбнуться и быстро отворачивается, чтобы уйти первой. Ей не хочется смотреть ему в спину – его спина всегда причиняет ей боль. Иногда она чувствует, что их отношения словно ускользают от нее. Как будто она полностью во власти Марка. Как будто она готова на все, а он – не совсем. Она задумывается, как вообще дошло до такого: она любит его сильнее, чем он ее.

От Марка не было вестей. Ни на следующий день, ни позже. А потом он снова появился, как ни в чем не бывало. Он предложил ей жить вместе, и она согласилась.