Вторник, 2 июля 2013

В тот момент, когда вагон метро останавливается перед ней, Алекс понимает, что при ней нет телефона. Она роется в сумке, хлопает по карманам джинсов, проверяет куртку. Везде пусто. Она точно забыла его в поезде. Она тут же разворачивается и, не теряя ни секунды, мчится по коридорам, перепрыгивая через ступеньки, взбегает по эскалатору и, запыхавшись, вылетает на платформу. Поезд все еще здесь. Она добегает до шестого вагона и когда уже собирается толкнуть дверь, ее останавливает служащий:

– Вам сюда нельзя, мадемуазель.

– Я забыла там телефон, – отвечает она.

– Тогда вам нужно обратиться в бюро находок. Уборщики уже осмотрели вагоны.

– Но…

Она не заканчивает фразу. Ясно, что ничего не выйдет, это видно по лицу мужчины, на котором словно каленым железом выжжено: «Я всего лишь следую правилам». Алекс разворачивается и уходит, пытаясь забыть этого хранителя порядка и безопасности, потому что ничто не раздражает ее больше, чем люди, которые ведут себя как роботы. Уже издалека она слышит, как он ей кричит: «Сегодня бюро уже закрыто, приходите завтра».

Алекс не оборачивается. Сейчас она думает только о том, что если не найдет своего телефона, то не сможет связаться с нотариусом, который звонил ей по поводу отца. Она не записала его номер и не сохранила его. Он остался только в истории звонков, и найти его она сможет, только если сумеет вернуть свой телефон.

Она разрывается между двумя историями: сначала – история отца, потом – бабушки.

Вернувшись домой, Алекс сразу направляется к компьютеру и подключается к интернету, чтобы купить новый билет на поезд. Ей нужно вернуться к бабушке до того, как туда нагрянет вся семья и родственники начнут переставлять все с места на место. У матери есть сестра – сестра, с которой она не видится, но которая тем не менее существует. А у сестры тоже есть дочь, Алекс ее видела всего пару раз в детстве. Она не помнит ее, но есть фотография: девочка-подросток держит на руках малышку, которой чуть больше года. Это она на руках своей двоюродной сестры, которая, похоже, не особенно рада быть няней. Интересно, где они теперь живут. В ее воспоминаниях было что-то, связанное с горами – то ли с Альпами, то ли с Пиренеями. А может, она верила во что-то, что и вовсе было неправдой.

Ей хотелось бы поговорить с матерью, но, поскольку телефона нет, она отправляет той электронное письмо с предупреждением, что до нее не дозвониться. Потом она забирается в постель, запускает на компьютере сериал и уже через несколько минут засыпает.

* * *

Этот сон не снился ей уже несколько лет. Она находится в каком-то темном, очень мрачном месте. Она не знает, где именно, невозможно что-либо разглядеть. И дело не в том, что ее подводит зрение, – нет. Скорее, два больших столба перекрывают ей обзор справа и слева. Может быть, и даже наверняка, она смотрит только одним глазом и вынуждена выбирать: видеть того мужчину, что справа, или того, что слева. Она не знает, кто они, но чувствует, что знакома с обоими. Один из них стоит вполоборота, в кепке, натянутой на голову, другой повернут спиной. Между ними метров десять, и хотя тот, что стоит спиной, не двигается, Алекс кажется, что он вот-вот уйдет. Вокруг шум – голоса, стиральная машина на последнем цикле, музыка, и все это происходит на улице. Летний ужин, чувствуется даже дымок в воздухе и запах жареного мяса. На Алекс легкая пижама – та самая, из легкого хлопка, что сохранилась на некоторых детских фотографиях.

И вдруг мужчина справа рушится. Это происходит одновременно и очень медленно, и очень быстро. Сначала его колени касаются земли, потом корпус наклоняется вперед и мужчина падает. Правая рука подгибается под тело, потому что, кажется, он только что коснулся рукой левой стороны груди, в области сердца, – прямо перед тем, как упасть. Потом наступает тишина. Женщина бросается к нему, склоняется, поднимает голову, зовет, кричит, вопит. Но не слышно ни звука. Больше не шумит стиральная машина, нет музыки, нет смеха. Только протяжный свист, будто у Алекс лопнули барабанные перепонки.

И в этот момент Алекс всегда просыпается.

* * *

Два часа ночи, сериал все еще идет, уже седьмая серия. Кажется, она даже первую не досмотрела до конца. Она закрывает ноутбук, собирается положить его на пол, но передумывает. Снова открывает и в строке поиска набирает имя своего отца. Тут же появляются десятки результатов: статья в «Википедии» о канадском журналисте, остеопат, который представляет себя с помощью хештегов, несколько профилей в соцсетях, заметка о выходе на пенсию сержанта пожарной службы, списки избирателей… Множество однофамильцев, но никаких сведений о ее отце. Слишком много времени прошло. От человека не осталось ни следа, и на секунду это открытие ее ужасает. Значит, так и есть: мы живем, потом умираем и исчезаем навсегда. До того звонка она никогда не думала о своем отце. Этого человека не существовало нигде, даже в голове его собственной дочери. Алекс берет себя в руки: она справится, она его найдет, просто она действует неправильным способом. Она кладет ладони на лицо, делает глубокий вдох и пытается сосредоточиться. Она росла в Шартре. Газета, которую мать читала в ее детстве, наверняка была L’Écho républicain, и все указывало на то, что именно там должна была выйти та самая статья. Она начинает вводить ключевые слова: «Дорожно-транспортное происшествие» в строке поиска архива журнала и добавляет фильтр по датам. 1996 год, с 1 по 31 августа – с запасом. Ведь он погиб 11-го.

Она задумывается. Ту статью она читала вслух, и тогда каждая буква отпечаталась в ее памяти. Но сегодня… сегодня она ничего не помнит, хоть и не может с этим смириться. Должен же быть где-то в ее мозге ящик, в котором хранится это досье. Она снова закрывает глаза. Она не хочет нажимать клавишу Enter, пока не убедится, что ввела правильные ключевые слова. Но после долгой минуты размышлений приходится признать: больше ничего не приходит в голову. Тогда, задержав дыхание, она подтверждает поиск, и на экране появляется список результатов.

«Паводки на реке затопили дороги в Эр, погибла женщина 58 лет».

«Авария с участием двух грузовиков на трассе № 154, движение перекрыто в обе стороны».

«Автомобиль застрял на переезде в Бонневале, сотни пассажиров задерживаются».

Список продолжается, но ничего подходящего нет.

Она откидывается на подушку. Невозможно. Она никогда ничего не найдет. Алекс уже почти готова сдаться, как в голову ее приходит мысль. А что, если…

Она выпрямляется, меняет фильтры по дате. Выбирает 1999 год – год, когда ей было семь лет, месяц меняет на май. Она помнит, что читала ту статью незадолго до своего дня рождения. Нажимает, и среди десятка результатов взгляд ее останавливается на заголовке: «Дорожная авария: мужчина погиб на месте».

Это именно та статья, она уверена. Первая строка действует на нее так же, как первая строфа басни «Стрекоза и муравей». Пары слов достаточно, чтобы она смогла продекламировать все стихотворение на одном дыхании. Она вслух зачитывает: «Дорожная авария, мужчина погиб на месте». В ее голове продолжение полностью накладывается на текст перед глазами: мужчина 42 лет погиб на трассе D910.

Мать тогда дала ей не газетную вырезку, которую специально хранила до того дня, когда дочь вырастет, а просто взяла случайную статью, которая хоть как-то соответствовала нужной ей истории: дорожная авария и смерть мужчины за сорок.

В семь лет Алекс не обращала внимания на детали.

Но теперь она не могла их не заметить. Статья была от 1999 года, то есть через три года после официальной смерти ее отца. В том году отцу исполнилось бы 47 лет.