Декабрь 1973

Жак был красив и, как все красивые парни, чертовски уверен в себе. Все будет хорошо – он повторял это без конца и себе, и другим. В очереди на дискотеку, перед выпускными экзаменами Клодин в лицее, на заправке, где цены за литр позволяли залить лишь четверть бака на дорогу в триста километров. Он говорил это с широкой улыбкой – убедительной, раздражающей, сбивающей с толку. Жак был красив, и, словно речь шла о фрукте, все полагали, что аппетитный внешний вид соответствует вкусу.

Между Клодин и Жаком все закрутилось очень быстро: после месяца знакомства они уже официально объявили о своих отношениях. В день, когда в их честь поднимались бокалы в маленькой гостиной родительского дома, Николь залпом осушила фужер игристого вина, открытого специально по такому случаю. В свой 21 год, сидя между родителями на коричневом кожаном диване, увязая каблуками в бежевом ковре, Николь чувствовала себя старой, некрасивой и одинокой. К счастью, как они и условились заранее, Мариза позвонила в дверь через полчаса, положив тем самым конец мучениям этого вечера, и подруги незаметно ускользнули наверх.

– Но разве она не встречалась с Аленом?

– Видимо, он не выдержал конкуренции.

– Красавцы на самом деле хуже всех, – рассудительно сказала Мариза. – Они полагаются на свое единственное преимущество, которое временно открывает им все двери. Но вот увидишь, через двадцать лет Жак станет самым большим неудачником.

Николь ничего не ответила. Мариза сама была обижена на Жака, вот и все. У них была общая обида: один и тот же парень предпочел им другую. Только в случае с Николь Жак предпочел сразу двух других. Поэтому станет ли он неудачником через десять или двадцать лет, ей было неважно. В ее возрасте будущее не имело значения. В ее возрасте существовали только настоящее, вчера и завтра.

Николь до сих пор иногда видит Жака во сне: он стоит перед ней – широкие плечи, мужественный подбородок. Он протягивает правую руку, будто хочет погладить ее по волосам, но в последний момент хватает за шею, притягивает, сжимает. Оказавшись в ловушке, Николь задыхается и просыпается в испуге.

Николь страдает, но видит, что ее сестра влюблена и счастлива. Поэтому если поначалу она немного отдалилась от нее, то постепенно снова стала ее поддерживать. С Клодин у нее всегда были хорошие отношения; конечно, ревность была, но Николь в конце концов поняла, что это бесполезно. Клодин была красивой, это было несправедливо, но никуда от этого не деться. Она и сама ничего не могла с этим поделать.

Теперь, по крайней мере, она больше не была свободна.

Поэтому, когда Клодин предложила старшей сестре пойти с ними вечером на танцы, Николь согласилась. Тем более что у Маризы к тому времени тоже кто-то появился, и теперь у нее оставалось меньше времени на их дружбу.

Вечером, когда они пришли на небольшую площадь у Сены, они увидели, что Жак разговаривает с Марком.

– Я не знала, что он будет здесь, – пробормотала Николь.

– Жак мне ничего не сказал, – заверила Клодин. – Но, с другой стороны, так даже лучше, правда?

И в самом деле. По крайней мере, Николь не придется держать им свечку. Но мысль об этой специально устроенной встрече была ей неприятна.

– Марк добрый парень, – добавляет Клодин.

Николь ничего не отвечает.

Если уж добрые парни так хороши, то почему же ее сестра предпочитает красивых?

* * *

Вечер проходит не так уж плохо. Николь изо всех сил старается не встречаться взглядом с Жаком, потому что каждый раз она чувствует, как ее щеки заливает жар. Она ничего не может с этим поделать. Сколько бы она ни пыталась сосредоточиться на его недостатках, как советовала Мариза, он все еще ей нравится. И потом, какие у него могут быть недостатки, спрашивает себя Николь. Она начинает искать: вот недавно он чихнул и на секунду у него стало смешное лицо.

Она пошла в уборную освежить лицо холодной водой, а когда вернулась, Жак с сестрой куда-то исчезли, а Марк ждал ее, сидя на низкой каменной ограде.

– Забавно, что мы встречаемся уже два раза подряд, хотя раньше никогда не пересекались, – говорит он.

– Да, забавно.

– Хочешь потанцевать? – спрашивает он.

– Нет, не очень. Я плохо танцую.

– Я, в общем, тоже, – отвечает он. – Просто хотел доставить тебе удовольствие.

Николь чувствует себя немного виноватой и улыбается.

– Постой здесь, я принесу нам чего-нибудь выпить.

Она не успевает ничего сказать, как Марк уже направляется к бару. И она думает: неужели решения за нее вечно будут принимать другие? Почему никто никогда не спрашивает, чего хочет она? Через пару минут Марк с улыбкой возвращается, держа в каждой руке по бокалу белого вина.

– Загадай желание.

– Что?

– У тебя ресница упала. Загадай желание, а потом угадай, на какой она щеке.

Вдалеке, под светом фонаря, Николь замечает целующихся Жака и Клодин. Ночь темная, и видно только их двоих. Зрелище кажется почти мистическим. Она отводит взгляд и вспоминает, что Марк ждет ее ответа.

Она подносит руку к щеке, ресница падает. Николь тут же жалеет о своем желании.