Лесная дорога переливалась огнями мигалок. У обочины стояли несколько полицейских машин и «Скорая». Лаяли поисковые собаки. Из глубины леса доносились свистки и громкие оклики. Стволы деревьев ловили звуки и перебрасывали их друг другу так, что было совершенно непонятно, откуда они идут на самом деле, так что тем, кто стоял на дороге, казалось, что они в центре большого бассейна. Детектив Анжела Бригз открутила крышку термоса и налила немного зеленого чая в подставленный коллегой стакан. Тот поблагодарил ее кивком.

— Жуть берет от этого леса, — признался он. — Особенно после того, как мы нашли скелет. Кажется, что здесь вообще нельзя заблудиться, но только отойдешь чуть, и все — пропал. Со мной так однажды было. Еле выбрался.

— Что же вы тут делали, констебль Джонсон? — поинтересовалась Анжела.

В управлении давно ходили слухи о том, что Джонсон любит поохотиться в запрещенный сезон, но никто так и не смог его уличить.

— Гулял, — буркнул констебль и поспешил отойти.

Анжела чуть заметно улыбнулась. На ее поясе ожила рация:

— Здесь журналисты. Сонни Кинг и Сьюзан Бушби. Пропустить?

— Виктора Эрскина с ними нет?

— Нет.

— Жаль. Пропусти.

Она смотрела, как они приближаются. Высокий тощий парень в дурацкой разноцветной шапочке, которая подошла бы скорее ребенку, и невысокая женщина в бесформенной куртке, с очень длинной светлой косой. Сонни походил на пса, почуявшего за забором кость, а вот Сьюзан казалась действительно обеспокоенной.

— Добрый вечер. Я детектив Анжела Бригз.

— Почему сюда вызвали детектива? — резко спросил Сонни. — Это ведь просто поиск пропавшего?

Анжела обвела его взглядом. Ну как есть пес! Сейчас сглотнет слюну и поскачет в лес вприпрыжку, как старая гончая лорда. Как было бы хорошо, если бы он появился чуть позже и она могла бы спокойно поговорить со Сьюзан Бушби.

— Пойдемте, покажу, — сказала Анжела.

Они прошли туда, где стояла машина. Чуть в стороне от нее человек в белом комбинезоне курил вейп. В руках у него был прозрачный пакет.

— Ваш сын дома? — спросила Анжела, повернувшись к Сьюзан.

— Да, конечно, — ответила та напряженно. — Мистер Стеттон забрал его из школы, и сейчас он с дедушкой.

— Вы уверены?

— Я позвонила им перед выходом. Они все втроем были в замке, играли в «Рыцарей и Драконов». Это минимум на два часа и в два раза дольше, если спорить о правилах.

Анжела кивнула. Она быстро забрала у белого комбинезона пакет и протянула его Сьюзан:

— Вы знаете, чье это может быть?

Сьюзан распахнула глаза. На секунду на ее лице появилось выражение ужаса, но она быстро овладела собой:

— Нет, я не узнаю. Но это точно не Джо. А ты что скажешь, Сонни?

Она повернула голову к тощему журналисту. Анжела могла бы поклясться, что между ними проскочил некий импульс. Сонни пожал плечами:

— В первый раз вижу. У меня детей нет, и нет повода с ними общаться. Кроме Джо, конечно.

Анжела выдержала паузу. Обычно это заставляло людей нервничать, но эти двое были журналистами и знали о паузах все.

— Мы нашли эту шапку на заднем сиденье в машине Стивена Си. И сразу подумали о вашем сыне, мисс Бушби. Возможно, мистер Си его подвозил, ведь он сейчас работает в замке, и они наверняка знакомы.

На лбу Сьюзан проступили морщинки.

— Да, они знакомы, но это точно не его. И… если мы говорим официально, то я миссис Кроссби. Сьюзан Кроссби. Все здесь зовут меня мисс Бушби по привычке, и я обычно никого не поправляю. — Она мягко улыбнулась.

— Спасибо, я запомню. — Анжела сочла уместным чуть улыбнуться в ответ. — Есть еще кое-что. Взгляните.

В дорожной грязи отпечаталась цепочка следов. Они шли от обочины и исчезали под машиной. С другой стороны их уже не было. Следы были человеческими и очень маленькими.

— На капоте вмятина и царапины, — сказала Анжела. — А позади машины след, который очень похож на лежащее тело. Но ни крови, ни самого пострадавшего нигде нет.

Сонни и Сьюзан переглянулись. Анжела ждала.

— Выходит, он не так уж и пострадал, — сказал Сонни. — Немного ушибся, испугался, а потом встал и пошел домой.

— Следов нет, — возразила Анжела. — Зато есть следы взрослого мужчины, которые идут от тела к машине, потом — от машины, а потом — обратно к ней. И потом — в лес.

Она внимательно следила за их лицами. Из леса вышел офицер, придерживая за ошейник большую немецкую овчарку. Пес запыхался и вывалил язык. Анжела перевела взгляд на офицера, но тот только покачал головой. Пес ткнулся ей в руку. Ту самую, в которой был зажат пакет с шапкой.

— А что именно, — медленно произнесла Сьюзан, — вы сейчас ищете?

— Господи, Сонни, он ведь сбил Эймоса!

Малолитражка Сонни взбиралась вверх по холму. Сьюзан сидела, сцепив руки и уставившись в ветровое стекло. Пришпиленная к холму громада замка постепенно приближалась к ним, а она так и не придумала, как поговорить с Джо. В том, что поговорить придется, сомнений не было.

— Ты не можешь быть на сто процентов уверена, — ответил журналист.

— Могу! И ты тоже! Эймос не понимает, как получаются вязаные шапки, он только имитирует то, что видит. Поэтому рубчик на его шапке идет не вертикально, а горизонтально, как будто ее вязали на боку. Ты видел такое у кого-нибудь еще?

— Да я как-то не профи в шапках. Я их просто ношу.

Сьюзан посмотрела на то, что в данный момент украшало голову ее названого брата, и от всей души с ним согласилась. Вслух же она сказала:

— Это точно Эймос. Детектив Бригз, похоже, считает, что Стивен сбил его и пошел в лес прятать тело. Поэтому и заблудился.

— Почему ты думаешь, что это не так?

Почему? Ох. Сонни, как всегда, не щадил ничьих чувств и задавал именно те вопросы, которых ты старался избегать. Сьюзан собралась с мыслями. Нельзя просто ответить, что она не верит в это, потому что Стивен ей нравится, а Эймос ей дорог. То, что она не может представить, чтобы вежливый и обходительный режиссер решил скрыть убийство ребенка, еще ничего не значит. Дропс всегда говорил, что интуиция — прекрасная вещь, но она бесполезна, если не выводит на факты. Итак, что же она может противопоставить очевидному выводу полиции?

— Потому что тогда они бы уже его нашли, — сказала Сьюзан. — Если не могут, значит, Эймос жив и очень зол. Он заморочил Стивена и остальных. И не собирается его отпускать.

— Там собаки, — возразил Сонни. — Ты говорила, лесовик боится собак.

Сьюзан вздохнула:

— Уже нет. Они с Джо часто играют с Гретой. Он к ним привык.

— Жестяк! — высказался Сонни. — Остается огонь. Но я как-то не очень представляю, чтобы мы пришли к полиции и предложили им прогуляться по лесу с факелами. Ч-черт!

Машина добралась до площадки у замка и замерла. Двор гудел. Почти вся съемочная группа высыпала на улицу и теперь напряженно переговаривалась, ожидая новостей. Сьюзан снова вспомнила пчелиный рой, на этот раз растревоженный. Некоторые бросали в их сторону взгляды, и в этих взглядах был немой вопрос. Сьюзан поежилась.

— Мы не будем звать полицию, — сказала она. — Мы пойдем сами. Без всякого огня, потому что так нельзя. Возьмем с собой Грету и, может, Пушистика.

— Ох, серьезно? Ты собираешься искать Стивена на верблюде?

— Не Стивена, Сонни. Мы будем искать Эймоса. Он где-то там, он напуган, и ему, скорее всего, очень больно. — Она помолчала и добавила: — А верблюд нам нужен, потому что Джо и папа быстро устанут в лесу.

Сонни промолчал. Они вышли из машины. Двадцать минут ушло на то, чтобы пройти от замка до домика: собравшаяся толпа остро нуждалась в том, чтобы их успокоили. Примерно столько же потребовалось, чтобы рассказать Гасу, Джо и Джону о том, что они узнали и что собираются сделать. Как Сьюзан и ожидала, никто не захотел оставаться дома. Джон привел из замка Грету. Старая гончая улеглась на пол и смотрела, как вокруг нее суетятся люди. Для нее они выглядели мельтешащими туда-сюда ногами и ощущались запахом тревоги и собранности. Примерно так пах лорд Диглби, когда они отправились в их последнее совместное приключение. Грета вспомнила его глаза и руки, скользящие по ее шее. «Беги, Грета!» — сказал он тогда, и она все сделала правильно. Сейчас напротив нее опустился Джо. Он сжал ее узкую голову и заглянул прямо в глаза.

— Грета, мы пойдем искать Эймоса, — сказал мальчик. — Я знаю, что он не пахнет. Но ты все равно его найдешь, да?

Собака лизнула его в лицо. Для этого мальчика она готова была сделать что угодно, даже снова побежать.

— Тебе лучше остаться, Сьюзан, — тихо сказал Джон. — Кто-то должен быть дома, на тот случай если Эймос придет сюда. Или если найдут Стивена.

Он не упомянул о том, что ей будет тяжело бежать по лесу за собакой или идти за верблюдом, и Сьюзан была ему за это благодарна. Она молча кивнула. Ей ужасно хотелось оставить дома и Джо, но она понимала, что если лесной мальчишка кому и покажется, то, скорее всего, ее сыну.

— Все будет хорошо, мам, — сказал Джо и крепко обнял ее за шею.

Во дворе старик Бушби вывел из конюшен верблюда и постучал в окно. Маленькая компания отправилась на поиски.

У кромки леса они остановились. Здесь было тихо, но эта тишина не была спокойной. Она походила на крик, который все длился и длился, ведь у леса не было легких, в которых бы закончился воздух. Грета заскулила. Верблюд поднял голову и громко засопел.

— Разделимся, — предложил Джон. — Мы с Сонни и Гретой пойдем в ту сторону, где осталась машина, а вы с Джо проверьте лес поближе к замку, особенно те места, где мальчики обычно играют.

Гас Бушби кивнул. Верблюд, медленно покачиваясь, скрылся за деревьями.

— И зачем нам собака? — поморщился Сонни. — Она все равно ничего не учует. Только под ногами путается.

— Эймос ее знает, — пожал плечами Джон. — Ай!

Старая гончая натянула поводок, взвизгнула и понеслась в лес. Она бежала так, как не бегала уже очень давно.

Джо ошибался. У Эймоса был запах, и пах он лесом. Не просто травой, деревьями или торфом, а всем лесом сразу. И если в городе или даже в поле его еще можно было учуять, то здесь у полицейских собак не было ни малейшего шанса. Они раз за разом возвращались обратно, пристыженные и озадаченные.

— Мэм, может быть, тот журналист был прав?

Паренек из экспертной группы сменил белый комбинезон на обычную одежду и теперь смотрел за происходящим, стоя возле Анжелы.

— Что, если ребенок на самом деле не пострадал и просто ушел домой? Я читал о таких случаях.

Анжела ответила не сразу. Она прислонилась к боку служебного джипа и стояла неподвижно, как статуя. Сейчас, когда ее глаза были наполовину закрыты веками, она выглядела почти невзрачной. Тощая девица с треугольным лицом, ничего более. Но вот она подняла взгляд и полностью преобразилась.

— Только если этот ребенок умеет ходить, не касаясь земли, — сказала Анжела. — Не забывайте, Стивенс, следов мы так и не нашли. А они бы обязательно остались.

Эксперт посмотрел на раскисшую дорогу. Несколько лет назад ее хотели покрыть асфальтом, но так и не выяснили, кому именно она принадлежит. По одним документам за нее отвечала деревня, но по другим дорога была частью владения Диглби. И, хотя лорд был не против передать права на дорогу местным властям, дело застопорилось. Потом к спору подключились экоактивисты, которые утверждали, что асфальт навредит уникальной экосистеме леса и добавит стресса животным. В итоге дорога осталась такой, как есть. Она, в сущности, никуда особенно не вела, и ею пользовались только охотники, а летом — еще и юные парочки, которые искали место потише. И тех и других вполне устраивало ее состояние.

— Может быть, он пошел по обочине, — предположил Стивенс.

— Может. Но зачем?

Анжела снова замерла. Сьюзан и Сонни ей солгали, в этом она была уверена. Но почему? Стивен Си им, по сути, никто, они бы не стали лгать ради него. Значит, дело в ребенке. Что с ним может быть не так?

— Мне нужно поговорить со Сьюзан, — сказала она вслух.

Деревья двигались. Стивен знал, что на самом деле это не так, но не мог приказать себе этого не видеть. Врач обещал ему, что галлюцинаций не будет. Только небольшие нарушения зрения и слуха и, возможно, дезориентация. Ну что ж, людям свойственно ошибаться. Даже врачам.

Стивен понятия не имел, где находится. По его представлениям, он отошел от машины совсем недалеко, а потом прошел еще чуть-чуть, пытаясь нагнать ребенка. Дорога по всем правилам должна была быть точно у него за спиной. Он точно видел ее светло-коричневую ленту боковым зрением, но потом, когда обернулся, ее почему-то там не оказалось. Не было вообще ничего похожего, что могло бы создать у него иллюзию и сбить с направления. Во все стороны уходили древесные стволы, темно-коричневые, с крапинками зеленого мха и торчащими по сторонам ветвями. Под ними лежал ковер прошлогодних листьев. Сквозь него пробивалась задорная зелень с первыми звездочками белых цветов. Все выглядело совершенно диким и нетронутым, как будто здесь ни разу не проходил человек. Стивен не нашел даже своих собственных следов, а уж его тяжелые сапоги точно должны были их оставить. Как минимум примять траву и раздавить несколько хрупких цветков. Он ведь совсем не смотрел под ноги. Только вперед.

Когда Стивен понял, что не может найти дорогу обратно, он остановился и сел на поваленное дерево. Сердце требовало бежать вперед и пытаться найти того мальчика. Хотя бы чтобы выяснить, что с ним действительно все более-менее в порядке. Но внутренний компас Стивена полностью отказал, а потом деревья зашевелились, и реальность превратилась в расплывчатый хаос. В таком состоянии он не мог помочь даже самому себе. Поэтому предпочел остаться на месте. Скоро его начнут искать, ведь он сказал, что перерыв всего на час. Полчаса у них уйдет на то, чтобы сообразить, что что-то не так, и начать волноваться. Потом найдется кто-нибудь, кто видел, что он куда-то поехал, и еще кто-нибудь, кто заметил, куда он свернул. Затем найдут машину. А дальше все пойдет быстрее. И он, наконец, выяснит, что произошло и как себя чувствует этот таинственный мальчик.

Стивен закрыл глаза. Мельтешение деревьев исчезло, и он сразу почувствовал себя лучше. Откуда-то появилась уверенность, что он сидит возле самой дороги. На мгновение он даже ощутил ее запах — мокрая глина и торф, — но потом все снова пропало. Стивен решил, что он просто убедил себя в том, что что-то почувствовал.

Как только его найдут, он поедет к врачу и настоит на немедленном осмотре. Пусть ему просветят голову, сделают тесты, возьмут кровь — что угодно, лишь бы знать наверняка, сходит он с ума или нет. И если да, сколько ему еще осталось.

Все это нужно было сделать сразу. Не верить в эти сказочки о переутомлении и важности режима, не пропускать мимо ушей странные вопросы, не игнорировать обеспокоенные взгляды. И уж тем более — не пытаться найти ответы в прошлом. Белла Эрскин была права. Когда он впервые пришел к ней и задал тот самый вопрос, она только приподняла брови и уточнила, неужели ему настолько не нравится его настоящее? И стоит ли лезть в прошлое, на которое все равно невозможно повлиять и которое ни в коей мере не должно влиять на него нынешнего. Он тогда посмеялся и сказал, что, похоже, там скрыта какая-то ужасная тайна. И она тоже посмеялась и налила ему бренди. Больше они об этом не говорили. А потом с ним случился приступ, и прошлое внезапно стало на него влиять. Он начал искать ответы сам. И оказался в Мидлшире.

По прекрасному совпадению, именно здесь располагался замок, идеально подходящий для его нового фильма. По другому совпадению, в местной газете работал Виктор, племянник Беллы Эрскин. И третьим совпадением стала сама Белла Эрскин, которая решила навестить Виктора ровно тогда, когда сюда приехал Стивен. Многовато для такой маленькой деревеньки, как Мидлшир. Если бы это был сценарий, Стивен отклонил бы его, не колеблясь. Слишком перегружено, зритель не сможет за всем уследить и в итоге почувствует себя обманутым. В реальной жизни он просто принял приглашение на чай и собирался провести приятный вечер в хорошей компании. Эта часть сценария писалась сама по себе.

Не открывая глаз, Стивен потянулся к земле. Мягкий мох ткнулся в ладонь, как голова диковинного лесного зверя. И, как зверя, Стивен погладил его, наслаждаясь легкой щекоткой. Там, где он сидел, был небольшой холм, а значит, здесь было чуть суше. Стояла тишина. Вокруг никого не было. Стивен расправил ветровку и улегся на мох, вытянув ноги и заложив руки под голову. Над ним в бело-синем небе качались верхушки деревьев. Он вспоминал, с чего все началось.

— Мы все делаем неправильно.

Гас Бушби стоял перед верблюдом и смотрел в лес. Они с Джо уже побывали возле большого дуба, заглянули в полое старое дерево, прошлись до шумливого родника, который сейчас, весной, превратился почти что в реку, но так ничего и не нашли. Верблюд шумно выдохнул и положил на плечо садовника свою тяжелую голову. Гас задумчиво почесал его за ухом.

— Это почему? — возразил Джо. Он сидел между горбов и жевал припасенный бутерброд. — Мы действуем методом приключения. Проверяем все места по очереди и вычеркиваем те, где Эймоса нет.

— Это называется «метод исключения», малыш, — поправил старик.

— А вот и нет! — сказал Джо. — Исключение — это когда математика. А когда ты в лесу с верблюдом — это приключение!

— Не поспоришь, — признал Гас. — Тогда скажи-ка мне, профессор, куда ты первым делом бежишь, когда разобьешь коленки?

Джо задумался.

— Ну, смотря где я их разбил, — ответил он серьезно. — Если в школе, то к учительнице. В замке — к Джону. А вообще — к маме.

— Вот именно, — кивнул Бушби.

Мальчик замер, не донеся бутерброд до рта. Его лицо озарилось:

— Деда! Ты гений!

Старик хмыкнул, на этот раз с чувством глубокого удовлетворения. Он хлопнул верблюда по теплому боку.

— Ну, поехали проверим!

Они повернули к холму. С Рождества старик, мальчик и верблюд ездили туда так часто, что протоптали собственную тропу. Пушистик быстро ее отыскал. Его ноздри раздулись, пытаясь вобрать весь лес сразу. Ноги заработали, как поршни, и верблюжьи ступни зашлепали по свежей траве. Он побежал бодрой рысцой, и старый садовник с внуком привычно вцепились в горб. У самого холма Пушистик сбавил ход, а потом без предупреждения остановился и лег. Гас и Джо увидели впереди привычную картину: два обнявшихся дерева с раной точно посередине.

Но сейчас кое-что изменилось.

— Ой, — испуганно сказал Джо.

— Да уж, дела, — согласился садовник.

Он не хотел волновать внука, но его старое сердце сжалось и больно стукнуло в ребра. Гас Бушби стал медленно подниматься на холм. Джо смотрел на него, и он просто не мог признаться, что не знает, что делать.

Она была такой молодой. Все, с кем Стивен говорил, повторяли это снова и снова. Как будто молодость была ее индульгенцией. Не осуждай ее, ведь она была так молода. Не вини ее. Да, возможно, все могло было быть по-другому, но когда девушки так молоды… Он кивал в ответ. Ему приходилось, потому что возрази он им, скажи, что молодость используют как аргумент, только когда нет никаких других, они бы замолчали. А Стивен хотел услышать все.

Когда ее привезли в госпиталь, при ней не было документов. Конечно, она назвала врачам свое имя. Согласно записям ее звали Ева Кло. Потом, позже, когда не удалось найти никаких родственников или друзей, полиция заподозрила, что девушка солгала. Они так и не выяснили, как ее звали на самом деле.

Когда Стивен пришел к ним и сказал, кто он такой, ему позволили взглянуть на ее вещи. Их оказалось немного: всего только старое пальто и заколка для волос в форме полумесяца. Было очень странно прикасаться к этому, зная, что когда-то оно было частью ее жизни и ее личности. Он постарался представить себе, какой она была. Любила ли она компании или, наоборот, была тихой и задумчивой? Может быть, как и он сам, она предпочитала книги шумным вечеринкам? Какие были у нее глаза, какие волосы держала эта серебристая заколка? Он погладил ткань пальто. Она местами вытерлась, как если бы его владелица постоянно носила на плече сумку. Но в тот день сумки при ней не оказалось. Стивен проверил карманы, но они, конечно же, были пусты. Он даже заглянул под воротник, надеясь вдруг найти подсказку, которую пропустила полиция. Ничего не обнаружив, он вернул пальто обратно. Служащая хранилища сильно встряхнула его, чтобы расправить. А дальше случилось маленькое чудо. Из пальто выпал старый измятый билет. Потом выяснилось, что он провалился в подкладку через дыру в кармане, но оказался слишком тонким, чтобы его можно было нащупать. Когда Стивен осматривал пальто, билет сдвинулся с места, а потом, наконец, вылетел наружу, как оперившийся птенец. Стивену запретили его трогать. Но он смог прочесть пункт отправления.

Мидлшир. До того момента он и не знал, что такое место существует. Приехав сюда, он начал с имени. Даже если оно не было настоящим, это имя не могло быть случайным. Для этого оно было слишком необычным. То есть она вполне могла назваться Мэри Смит или Анной Доу, но Ева Кло — это нечто совсем иное. Так могли звать значимого для нее человека или родственника. В Мидлшире было две Евы Кло, которые более-менее подходили по времени. Одна была школьной учительницей, но с ней Стивен разминулся. Она умерла за несколько месяцев до его приезда. Никаких родственников у нее не осталось, и Стивен занялся второй Евой. Этот след привел его к старой психиатрической лечебнице.

Совсем рядом залаяли собаки. Стивен открыл глаза и сел. Лай разносился со всех сторон разом, и он заозирался, пытаясь понять, куда идти. Пляска перед глазами прекратилась. Теперь деревья чинно стояли на месте, но за ними не проглядывало ни одного силуэта.

— Э-ге-гей!

Ничего. Собаки продолжали лаять. Никто не крикнул в ответ. Стивен попытался снова. На этот раз лай стал постепенно удаляться, а потом и вовсе затих.

— Ерунда. Какая-то ерунда, — пробормотал режиссер.

Он снова сел и проверил карманы ветровки, на случай если там найдется что-то, что могло бы ему помочь. В одном он нащупал несколько мелких монет, а другой оказался пуст. Стивен бросил курить пятнадцать лет назад и сейчас впервые пожалел об этом. Окажись у него спички или зажигалка, он мог бы разжечь костер и бросить туда сырых листьев, чтобы дым указал поисковикам, где он находится. Что ж. По крайней мере, теперь, когда лес вокруг него больше не танцует, он может попытаться залезть на дерево и посмотреть, далеко ли дорога. Подходящее дерево стояло совсем рядом. Стивен сбросил ветровку, чтобы она не мешала двигаться, и ухватился за ветку. Молодой весенний ветерок пощекотал ему бока и пробрался под толстый свитер. Холод взбодрил Стивена. Он стал подниматься быстрее. К середине ствола ему уже стало жарко, и он ненадолго присел на ветку, чтобы перевести дух и протереть очки. Еще немного, и он окажется выше соседних деревьев. Тогда он увидит дорогу. Стивен случайно взглянул вниз и вцепился в ствол. Дрожащей рукой он надел очки, несколько раз вздохнул и посмотрел еще раз. Ничего не изменилось. Земли не было. Ствол уходил вниз и терялся в тумане, как если бы дерево было высотой с гору. Ни зеленых проблесков травы, ни ярко-оранжевого пятна оставленной внизу ветровки не было видно. Стивен зажмурился и попробовал посмотреть снова. Под ним медленно и плавно пролетела ворона. Галлюцинации вернулись вот так.

— Ладно. Ничего… Ничего.

Стивен сжал губы и продолжил восхождение. Если то, что он видит сейчас, нереально, то то, что он чувствует под ладонями, — наверняка да. Стоит попробовать довести дело до конца. Может быть, галлюцинации отступят, и он сможет увидеть то, что вокруг.

Но когда он добрался до вершины, то увидел только бесконечный лес, который тянулся во все стороны.

— Погляди-ка, это ведь куртка Стивена!

Джон поднял с земли оранжевую ветровку и огляделся. Поблизости не было ни души. Грета тихонько поскуливала, прижавшись к его ноге. Ей было не по себе. Ее нос говорил ей, что она нашла человека, которого они потеряли, но глаза никого не видели. И люди, что были с ней, тоже пребывали в растерянности. Они хотели еще куда-то идти, хотя это было совсем не нужно. Грета опустила нос к земле. Земля пахла Эймосом. Земля всегда пахла Эймосом, как и деревья, и вообще все, что есть в лесу, потому что лес и был Эймосом, а Эймос — лесом.

Но не совсем. Старая гончая провела здесь всю свою жизнь. Она выучила оттенки лесных запахов и могла сказать, в каком настроении нынче лисы и где уже появились первоцветы. Когда к ним пришел Эймос, она запомнила, как он пахнет — как молодое дерево, которое только распустило листья, и как разрытая влажная земля, в которую бросили семена. Мальчишка был здесь. Он стоял на этом самом месте, причем не так давно. А еще здесь был режиссер, прямо сейчас.

— Стивен! — Сонни сложил руки рупором и закричал.

Лес отозвался хлопаньем крыльев и после — тишиной. Грета прислушалась. Но слух, как и зрение, вступил в спор с ее носом.

— Эймос! — закричал Джон.

Он сунул куртку собаке:

— Ищи. Грета, ищи.

Собака подбежала к дереву и зашлась лаем. Она скребла когтями ствол и всем своим существом рвалась наверх. Джон задрал голову:

— Ну что там? Что? Белка?

Сонни разглядывал следы. Он покосился на дерево, но никого на нем не увидел и продолжил смотреть под ноги. Там, где прошли они с Джоном, и там, где пробежала Грета, трава была примята. Он увидел несколько раздавленных цветков, по которым явно потоптались их ботинки, и представил, как бы скривился сейчас старик Бушби.

— Эй, Джон. Взгляни-ка, это интересно.

Стеттон нехотя отошел от гончей.

— Здесь только наши следы, — сказал Сонни. — Вот, смотри. Мы вышли оттуда, ты и Грета прошли вот так, а я — вот здесь, видишь? Где же тогда прошел Стивен?

Джон посмотрел туда, куда указывал Сонни. Потом вернулся к месту, где они нашли куртку, и опустился на корточки. Журналист был прав. Следов нигде не было. Дворецкий с досадой качнул головой:

— Это Эймос. Он морочит нам головы. Нам и Стивену.

Он потер лоб ладонью и добавил:

— Думаю, нам все-таки понадобится огонь. Ты не куришь?

— Бросил.

— Да уж. — Джон усмехнулся. — Как же мне сейчас не хватает старого лорда с его секретной зажигалкой…

Он снова уставился себе под ноги. Прямо перед ним по травинке полз крошечный черный муравей. Вот он добрался до самого верха и остановился, вращая усиками, как будто сам толком не знал, зачем забрался так высоко и что теперь делать. Насмотревшись по сторонам, он замер было в задумчивости, но тут второй муравей, поднявшийся по его следам, толкнул его в пузико. Первый посмотрел вниз, а потом с видом существа, которое точно знает, куда идет, начал быстро спускаться обратно. «Совсем как мы, — подумал Джон. — Понятия не имеем, что делаем, но подталкиваем друг друга делать хоть что-то в надежде, что все получится».

Он вдруг почувствовал себя ужасно глупо. С чего они взяли, что смогут кого-то найти и как-то помочь? Они видели в Эймосе мальчишку, но ведь лесной дух жил не первый век и сам прекрасно знал, как заживлять свои раны. Ему не нужна была помощь людей. Может быть, люди сейчас ему только мешали и злили еще больше. Могло ли это древнее существо понять, что они пришли сюда из любви к нему? И даже если могло, то что это на самом деле для него значило? Вполне возможно, что Эймос все понимал и выражал свою дружбу по-лесному. Например, не старался их убить.

Грета продолжала лаять. Теперь она пыталась запрыгнуть на дерево и несколько раз едва не перевернулась в воздухе от усердия.

— Как поступим, Джон? — спросил Сонни.

«Если бы я только знал», — подумал Стеттон. Он подозвал собаку, и Грета подлетела к нему и нервно лизнула в лицо.

— Думаю, нам стоит продолжить поиски. Эймос и Стивен могут быть совсем близко. Не просто же так здесь лежит его куртка. Может, нам удастся перебороть морок и найти хотя бы кого-то из них.

— Заложим еще час, потом будем возвращаться, — предложил Сонни. — Проверим, как дела у остальных.

Он взял собаку на поводок, и они двинулись в глубь леса, попеременно выкрикивая имена потерявшихся. Куртку Джон забрал с собой.

Когда Стивен спустился с дерева, ему стало очень холодно.

«Баттлбери». Пальцы Сьюзан зависли над клавишами ноутбука. Она немного подумала и исправила запрос. «Артур Баттлбери». Поиск по-прежнему не выдавал ничего, кроме бесконечных ссылок на продукцию «Баттлбери и сыновья». Сьюзан между делом приценилась к детским ботинкам. Непромокаемые, теплые и легкие — то, что нужно ее Джо, чтобы бегать по лесу вместе с Эймосом. Если, конечно, с Эймосом все в порядке.

Она плотнее укуталась в плед и подвинулась ближе к камину. Фирменная мидлширская сырость была всепроникающей, и первые месяцы весны в каждом деревенском доме шла битва между ней и вшитой в каждого англичанина страстью к экономии. Комнаты прогревались ровно настолько, чтобы постельное белье не впитывало вездесущую влагу. То, что постель оставалась ледяной, мало кого смущало. В конце концов, под одеяло можно было положить грелку. Куда дешевле и практичнее, чем жечь лишнее электричество или уголь.

Но в маленьком домике садовника любили тепло. Старый Бушби топил камин едва ли не до самого лета, а иногда и в его начале, потому что оно не сильно отличалось от дождливой весны. После работы он устраивался в кресле, которое помнило еще его отца, и вытягивал ноги к самой каминной решетке. Иногда он брал с собой журнал, иногда — части старинных заводных игрушек, которые покупал на барахолках и к которым у него была почти такая же страсть, как к садоводству. В обоих случаях через двадцать минут Огастес Бушби засыпал, и гостиная наполнялась его раскатистым храпом.

Тогда Сьюзан осторожно укрывала отца пледом и уходила на кухню, где сидела с книгой или вязанием, пока в духовке дозревало что-нибудь вкусное на ужин.

Сейчас в отцовском кресле сидела она сама. Пока все ее близкие бродили по лесу, она решила заняться загадкой картины. Это позволяло не чувствовать себя бесполезной. Сьюзан уже выяснила, что компания «Баттлбери и сыновья» по-прежнему принадлежала потомкам Баттлбери. Правда, теперь их фамилия была Стоукс, а управлял ею некий Альберт Джинглз, не имеющий никакого отношения к семье. Сьюзан на всякий случай выписала оба имени к себе в блокнот. Мидлширцы дорожили семейной историей, а семейные бизнесы дорожили ею вдвойне. Наверняка мистер и миссис Стоукс смогут поведать о своих предках что-нибудь интересное. Например, рассказать, отчего сгорел их фамильный особняк или что такого мог оставить один брат другому. А может быть, Сонни прав, и они уже давным-давно это нашли, тогда загадка перестанет быть загадкой и, наконец, превратится в отличный текст для пятничного выпуска.

Что будет, надо сказать, несколько разочаровывающим. Нет, Сонни, конечно, расскажет эту историю великолепно. Сьюзан была уверена, что он способен сделать увлекательным даже список покупок. Но разгадка этой тайны никому не принесет пользы, никого не успокоит и не сделает счастливее. Она просто займет свое место на полосе, а потом отправится в топку или в мусор. И больше ничего. Прошлая загадка доставила ей куда большее удовольствие, и вовсе не потому, что в итоге они с Джо получили замок и нашли легендарное колье. Она сделала счастливее как минимум одного призрака, который наконец-то смог уйти. А это в глазах Сьюзан было важнее замков и драгоценностей. Возможно ли, что и в этой тайне есть что-то большее? Она на это надеялась.

Оставив в покое Артура Баттлбери, Сьюзан решила поискать что-нибудь о сгоревшем доме. Ведь если это было в газете, что-то просто должно было попасть в интернет! В конце концов, это часть местной истории.

Ей повезло почти сразу: первыми ей встретились не фотографии, а гравюры. Дом был большой и чем-то напоминал особняк Михлича. Те же три этажа, такие же большие, но узковатые по современным меркам окна. Однако, в отличие от особняка, здесь в самой середине был небольшой открытый балкон, который тут же напомнил Сьюзан о Джульетте. Под балконом расстилался сад. Не такой шикарный, как тот, что был возле замка, но вполне способный занять второе место. Здесь не было такого количества розовых кустов, однако клумбы полнились пышными пионами и выглядели как креманки со сливочным мороженым. Это было очень красивое место, за которым тщательно ухаживали. Позже, когда началась первая война, сад стал скромнее. Дом остался прежним, и балкон так же маняще белел на фасаде, но море пионов под ним исчезло, а клумбы сократились до двух. Когда гравюры сменились фотографиями, от клумб уже ничего не осталось. На их месте высадили непонятные низкорослые деревца, возможно, яблони или груши.

На первом же фотоснимке появились люди. Молодой человек в твидовом пиджаке и кепи стоял у черного автомобиля, поставив ногу на переднее колесо. Ему улыбалась девушка в белом платье с открытыми руками. Мужчина смотрел в камеру. Девушка смотрела на него. Из подписи следовало, что это были Артур и Филиппа Баттлбери. Молодые, сияющие, несомненно, влюбленные. Совсем скоро их поглотит море, а дом позади них превратится в руины.

Следующая фотография была сделана уже после пожара. На ней было видно, что здание обвалилось внутрь, полностью уничтожив весь интерьер особняка. От него остались только внешние стены и те самые непонятные деревца в саду. Балкон тоже остался на месте, но теперь у Джульетты не было ни малейшего шанса на него взойти — позади него остались лишь пустота и разруха.

— Как же жаль, — сказала Сьюзан вслух.

Да, если в этом доме кто-то что-то и оставлял, это явно поглотил огонь или раздавил обвал. Искать дальше смысла не было. По крайней мере, здесь.

Кто-то позвонил в дверь, и Сьюзан взлетела из кресла. Это могли быть вести о пропавших! Как была, с пледом на плечах, она побежала открывать. За дверью стояла Анжела Бригз.

— Нашли? — с надеждой спросила Сьюзан.

— Кого именно вы имеете в виду? — уточнила детектив.

— Хотя бы кого-нибудь, — ответила Сьюзан и посторонилась, пропуская Анжелу в дом.

— Нет. Пока никого.

Анжела оказалась внутри, и ее обняло тепло. Она огляделась. Здесь царил тот тип немного беспорядочного уюта, который встречается в семьях, где каждый чем-то увлечен и встречает полное понимание остальных. На большом деревянном столе стояла наполовину разобранная шкатулка с заводным павлином внутри. Рядом с ней лежала детская раскраска-справочник с разновидностями растений. С дивана свисал вязаный плед, поверх которого лежали книги. Маленький самодельный столик у дивана украшала ваза с печеньем. Возле нее притаился клубок голубой шерсти с торчащим из него крючком.

— Садитесь, куда вам удобно, — предложила Сьюзан. — Я сейчас сделаю чай. Вы ведь пьете чай?

— Да, и с удовольствием.

Сьюзан скрылась в кухне. Анжела, вместо того чтобы сесть, прошла к открытому ноутбуку и взглянула на экран. Фотография показалась ей знакомой. Она на минуту задумалась, где могла ее видеть, а потом вспомнила.

— Вы тоже интересуетесь больницей Святой Димфны? — спросила Анжела в сторону кухни.

— Что? — Сьюзан появилась с двумя чашками чая и аккуратно пристроила их на стол. — А, нет, это старый особняк Баттлбери. Он сгорел в двадцатом году.

— Интересно. Я абсолютно уверена, что уже видела этот фасад. Такой же балкон, и вот эти колонны по бокам… Они идентичны.

— Мы можем это проверить.

Сьюзан застучала по клавишам. На экране появились изображения, которые не так давно рассматривал Виктор: лечебница после пожара. Она расположила оба снимка рядом.

— Вы правы! Это то же самое здание! Но как такое может быть? Если только… — Сьюзан замолчала и что-то быстро напечатала.

— Если только больницу не построили на месте особняка? — слегка улыбнулась Анжела.

— Да, все правильно. Похоже, они использовали сохранившуюся стену. Интересно, а что еще сохранилось?..

— Вы ведь знаете, что больница была уничтожена в сороковые?

— Да, конечно. — Сьюзан вдруг вспомнила, что она хозяйка, и жестом пригласила гостью к столу. — Мы с друзьями лазали там в детстве. Жуткое место, а сейчас, наверно, стало еще более жутким. Но вы ведь здесь не для того, чтобы говорить со мной о старых развалинах. Вы хотите поговорить о… о чем?

Анжела попробовала чай. Странно, но он оказался именно таким, как она любила — крепким, с цитрусовой ноткой и ложкой сахара. Она подняла на Сьюзан глаза:

— Миссис Кроссби, чья это шапка?

Анжела внимательно следила за ее реакцией, но Сьюзан никак себя не выдала. Она протянула Анжеле вазочку с печеньем, и ее рука не дрогнула.

— В первую секунду я подумала, что это шапка Джо, — сказала Сьюзан. — И очень испугалась. У него есть похожая. Но потом поняла, что это все-таки не его. Я не помню такую ни у кого из его одноклассников.

Она посмотрела прямо на Анжелу:

— Мне очень жаль, но я не могу вам помочь.

Детектив помолчала. Ей нравилась атмосфера этого маленького домика. За века его стены впитали в себя столько смеха, слез, шуток и историй, рассказанных у камина, что они стали еще одной прослойкой между комнатами внутри и миром снаружи. Они не впускали сюда ничего лишнего. Здесь Анжеле было так же спокойно, как и наедине с собой, и она меньше всего на свете хотела приносить сюда тревогу и враждебность. Но у нее была работа.

— Мне кажется, вы со мной не до конца честны, миссис Кроссби. Вы мне не доверяете. Я могла бы сказать, что напрасно, но это будут только слова, и они вас не убедят. Поэтому я предлагаю вам сделать по-другому. Я не стану спрашивать о том, что это за шапка и что это за ребенок. Не стану искать его родителей и не буду выяснять, где он живет, по крайней мере пока. Я задам вам только один вопрос. И хочу, чтобы вы ответили только «да» или «нет». И все. Хорошо?

Она смотрела на Сьюзан, и уверенность детектива постепенно растапливала броню хозяйки дома. Сьюзан откинулась чуть назад, выйдя из полосы света, и Анжеле на секунду привиделась испуганная девочка с длинной растрепанной косой. Анжела моргнула, и от девочки осталась только коса и ощущение чего-то хрупкого, что можно по случайности не сберечь.

— Давайте попробуем, — тихо сказала Сьюзан.

Анжела тоже понизила голос:

— Вы уверены, что этот ребенок жив?

Сьюзан беззвучно ахнула. Ее губы приоткрылись. Она смотрела на Анжелу, и молчание между ними наливалось раскаленной тяжестью.

— Я…

Ее прервал дверной звонок.

— Сьюзан!

От этого голоса она вскочила и пролетела гостиную и коридор не чуя ног. Дверь распахнулась.

— Стивен!

Режиссер шагнул внутрь. Он дрожал.

— Сьюзан, мне нужна помощь. Я сбил ребенка. И кажется, схожу с ума.

Она мягко усадила его на диван и закутала в плед. Стивен не сопротивлялся. В его зрачках все еще плясал лес и змеилась неизвестно откуда взявшаяся тропа. Сьюзан быстро налила и вложила ему в руки чашку горячего чаю с ромом, и он отхлебнул его жадно, как воду.

— Что с вами случилось? — спросила Анжела.

— Если бы я знал… — протянул Стивен.

Он сосредоточенно смотрел в чашку, как будто ожидал, что она может ожить и убежать. Анжеле стало его жаль. Режиссер был явно не в себе, и с человеческой точки зрения допрашивать его сейчас было неправильно и в чем-то даже жестоко. Вот только с полицейской все было ровно наоборот. Детектив подалась вперед:

— Попробуйте все-таки рассказать.

— Боюсь, вы мне не поверите, — сказал режиссер и посмотрел на Анжелу. — Я и сам не верю и не понимаю, где во всем этом правда, а где — мои галлюцинации. Похоже, я очень болен, и мне нужен врач. Да, и могу я узнать, кто вы?

— Я из полиции.

Анжела следила за его реакцией. Вместо того чтобы насторожиться, режиссер обрадовался:

— Так вы нашли мальчика?

Она спокойно ответила:

— Еще нет.

— Очень жаль… или нет? Может быть, тогда с ним все в порядке? Что ж, по крайней мере, раз вы его ищете, значит, он был настоящим.

Стивен снова уставился в чашку, но Анжела даже боялась представить, что он видит перед собой на самом деле. Она поймала взгляд Сьюзан.

— Я отвезу мистера Си в отель, — сказала детектив.

К ее удивлению, Сьюзан поспешно замотала головой:

— Не стоит. Там будет слишком много журналистов. Впрочем, здесь тоже, и очень скоро.

— Но ведь мы никому ничего не сообщали!

Секретарь «Таймс» усмехнулась:

— В этой деревне, мисс Бригз, в этом нет необходимости. А если вы поговорите с кем-нибудь из наших старых леди, уверена, они даже сообщат кое-что вам.

Анжеле нечего было на это возразить. Она провела в Мидлшире детство.

— И что же вы предлагаете? — спросила детектив.

— Ну, — ответила Сьюзан. — Один очевидный вариант.