Площадка, где когда-то стояла больница, походила на растревоженный муравейник. Рабочие мельтешили возле входа в туннель, где скрывалась старинная лестница. Свод укрепляли, и оттуда доносился мерный стук молотков. То и дело из туннеля появлялась чья-нибудь голова в каске и требовала принести еще опоры, доски или гвозди.

Почти весь состав редакции стоял неподалеку и напряженно ждал, когда же им позволят войти. Сам хозяин земли, хоть и изнывал от любопытства, предпочел не пропускать съемочный день, тем более что за время его болезни команда сильно выбилась из графика.

— Они залили дверные петли чем-то от ржавчины, — говорил Дропс. — Но учитывая, сколько ее не открывали, это может не сработать. Придется ломать.

— Будем надеяться, что не придется, — сказал Виктор. — Все-таки это история.

— Как вы думаете, ключ подойдет? — спросил Сонни.

Виктор поморщился:

— И ты задумался об этом только теперь?

Сьюзан просто смотрела на рабочих. Разгадка была так близко, и она ужасно волновалась. В голове выстраивались теории, одна невероятнее другой. Раньше, в редакции, Сьюзан старалась мыслить трезво и отметала все, связанное с сундуками и сокровищами. Но теперь, во всех смыслах стоя практически на пороге тайны, она с трудом отгоняла видение золотого сундука, полного сверкающих рубинов. Что еще такого важного один брат мог оставить другому?

У туннеля что-то изменилось. Теперь люди из него только выходили. Последним появился прораб и почти сразу направился к журналистам.

— Фонарики у вас есть? — спросил он вместо приветствия.

Когда группа озадаченно переглянулась, он крякнул и махнул рукой своим:

— Ладно, сейчас найдем. Можно заходить. Если вы, конечно, откроете.

Ключ все еще был у Сьюзан, и именно ей предоставили честь открыть капеллу. Она первой ступила на лестницу. Впереди была темнота, и идущий за ней Виктор протянул руку и включил ее налобный фонарь. По настоянию прораба, все они были в касках.

Оказавшись под сводом, Сьюзан больше не сомневалась, что это та самая лестница. Они видели ее на фотографиях утопающей в цветочных гирляндах и белых лепестках. Теперь же она была сырой и грязной, но каким-то образом все же сохраняла свое величие. В стене виднелись следы от крюков, в которые когда-то вставляли факелы. У самой двери торчал искореженный и почерневший газовый рожок.

Дверь была из настоящего дуба. Сьюзан поняла это, потому что видела похожие двери в замке. Эта когда-то была блестящей от полировки, а медную ручку украшал хорошо известный ей узор.

— Они сказали, что замочную скважину закрывала заслонка, — раздался голос Дропса — Поэтому в замок не попало так много грязи, как могло бы. Но честно говоря, если мы его откроем, я поверю в божественное провидение.

— Мне казалось, что вы — язычник, Дропс, — хмыкнул Сонни.

— Никогда не поздно встать на путь истинной веры, — в тон ему отозвался редактор. — Мне всего лишь нужны доказательства.

Виктор усмехнулся. Сьюзан заметила, что замок тоже щедро полили чем-то маслянистым. Заслонка была на месте. Судя по царапинам на замке, ее раскачивали отверткой. Когда Сьюзан коснулась ее, она легко отошла в сторону. Сьюзан вставила ключ.

— Момент истины, — шепнул Виктор.

Ключ повернулся.

— Гораций, — сказала Сьюзан, и голос ее дрожал. — Викарий будет ждать вас в церкви.

Она толкнула дверь, но та не поддалась. Тогда мужчины дружно навалились на дверь плечами, и с ужасным скрипом и скрежетом она поползла внутрь.

Сьюзан первой протиснулась в щель. Капелла встретила ее темнотой и затхлостью помещения, которое не проветривали сто лет. Благодаря тому что сюда почти не проникал воздух, здесь не было и плесени. Позолоченный потолок и фрески на нем сверкали в свете фонарей, будто их только вчера вымыли. Несколько рядов церковных скамей с полированными спинками ждали своих прихожан. Сьюзан заметила даже библию, забытую на одной из них. Она подошла ближе и взяла ее в руки. Библия была абсолютно сухой.

— Вот это да.

Сонни, самый худой из мужчин, протиснулся следом за ней. Луч его фонаря заскользил по потолку и стенам, оживляя их сияние.

— Давай-ка не глазей, а помоги нам войти! — проворчал Дропс.

Сонни вернулся и завозился с дверью. Сьюзан бросила на него рассеянный взгляд и пошла дальше. На полу у самого алтаря что-то лежало. Она сняла каску и направила луч фонаря вниз, чтобы лучше это разглядеть.

А потом Сьюзан закричала.

— Вот, взгляните. — Стивен протянул Анжеле копию медкарты. — Это тот, кто, вероятно, является моим предком. Я бы предпочел не углубляться в причины, которые заставляют меня так думать, если в этом нет необходимости.

Анжела кивнула. Они заняли малую гостиную, которую Стивен уже ощущал как собственное рабочее пространство. Сам того не замечая, он поставил на стол те же предметы, что и в его собственном доме, и даже расположил их точно так же. Конечно, ваза с виноградом и кувшин с апельсиновым соком выглядели по-другому, более викторианскими, но их смысл оставался тем же. Хотя в последнее время Стивен начинал задумываться, не заменить ли сок хорошим виски, которое, по его мнению, будет лучше вписываться в интерьер.

— Он работал в лечебнице, — протянула Анжела. — Что ж, это только подтверждает вашу теорию. Возможно, однажды он возвращался домой с поздней смены, а кто-то из врачей или просто кто-то, проезжавший по этой дороге, сбил его и, испугавшись, закопал в лесу. Такое вполне может быть. Но я вижу здесь всего несколько листов. Есть ли его полная карта?

Стивен кивнул:

— Да, разумеется. Тетушка Белла скопировала только те листы, которые показывали, что Ангус Кло не был сумасшедшим. Не спрашивайте, — отмахнулся Стивен от ее вопросительного взгляда. — Оригинальная медкарта лежит в вашем здании совета, в регистрационном офисе. Как и еще три коробки медицинских карт из больницы Святой Димфны.

— Как вы их нашли? — вырвалось у Анжелы.

— Методами Изабеллы Эрскин, — ответил режиссер. — Она просто спросила.

Анжела потерла лоб.

— Пожалуй, нам стоит взять ее в штат, — сказала она. — Ну что ж, я изучу карту и постараюсь найти его живых родственников, чтобы сравнить пробы ДНК.

— Поищите Эвангелину Кло, — произнес Стивен. — Это его внучка.

— Снова информация от мисс Эрскин? — Анжела улыбнулась.

— Именно так.

В гостиную бесшумной походкой дворецкого вошел Стеттон.

— Не хотелось вас прерывать, но вам звонят, детектив Бригз. Это Виктор… мистер Эрскин.

Анжела взвилась с места, но тут же вспомнила, где находится, и постаралась вернуть себе невозмутимость.

— Вы меня извините? — спросила она у Стивена.

— Никаких проблем.

Она почти побежала за Джоном. Виктор не знал, где она. Это знали только в участке, а значит, он сперва позвонил туда. Случилось что-то важное.

— Привет, — сказала она, прижимая трубку к уху.

— Анжела. — Голос Виктора дрожал. — Мы вскрыли капеллу. Тебе лучше приехать.

Они сидели в стороне от раскопа, бледные и молчаливые. Дропс держался лучше всех, но было заметно, что и его потрясло увиденное. Сьюзан баюкала в руках картонный стаканчик. Когда ее вывели наверх, казалось, что она упадет в обморок, и прораб тут же нашел для нее что-то «укрепляющее». Сонни сильно подозревал, что тот напоил Сьюзан самогоном, но ей стало лучше, а это было самым главным.

Из леса появился полицейский джип. К удивлению Сьюзан и полному одобрению Виктора, из него выскочил Стивен Си. Он пошел прямо к ним, немного опередив Анжелу.

— Что вы нашли? О господи, Сьюзан, ты в порядке?

Он сел рядом и обнял ее за плечи. Сьюзан почти перестала дрожать.

— В норме, — сказала она. — Но заснуть у меня сегодня не получится. Гораций, я даже готова что-нибудь написать.

— Я завалю тебя задачами до самого утра, — пообещал Гораций. — Только кто-нибудь должен подвезти меня в редакцию. Меня угостили тем же, что и тебя.

— Что вы нашли? — повторила вопрос Анжела.

— Посмотри, — сказал Виктор. — Предупреждаю, зрелище так себе.

Он встал и вместе с ней пошел к лестнице. Дверь удалось распахнуть, и теперь в капеллу можно было войти без труда. Анжела медленно прошла вдоль скамей. Где-то на краю сознания она испытала тот же трепет перед прекрасным, что и Сьюзан. Ее так же восхитила игра света на позолоте и фреска на потолке, но она временно отмела это в сторону.

У самого алтаря темнело что-то большое, похожее на старинную мраморную статую. Статуя лежала на полу в позе эмбриона. На статуе было цветастое платье и золотистые туфельки. Ее длинные темные волосы разметались по полу и посерели от пыли. Будто одеялом, она прикрылась красивой белой шалью. Ее узор в точности повторял узор ее платья.

Лицо женщины, ставшей статуей, давно высохло. И даже кое-что повидавшая Анжела была вынуждена на какое-то время зажмуриться, чтобы справиться с собой. Она сделала несколько глубоких вдохов и склонилась над телом. А потом увидела то, что заставило и ее вскрикнуть от ужаса.

Под шалью лежал младенец. Мать прижимала его к себе тонкой высохшей рукой, и его лицо было таким же пустым, как и ее.

Виктор вовремя оказался рядом. Анжела уткнулась ему в плечо и молча стояла, выравнивая дыхание.

— Это жена и ребенок Артура Баттлбери, — сказал Виктор, и его голос гулко разнесся под сводами капеллы. — Других вариантов нет.

— Мне нужен Ричард, — сказала детектив Бригз. — Все это нужно заснять. А потом вынести их отсюда. Как они вообще могли здесь оказаться?

— Хороший вопрос, — мягко сказал Виктор. — Подумаем наверху?

— Нет. — Анжела отстранилась и быстро промокнула глаза ладонью. — Я должна все осмотреть.

На это ушло еще полчаса. Виктор следовал за Анжелой по пятам и добавлял свет своего фонаря к ее. Сейчас он от всей души восхищался ее самообладанием и профессионализмом. Анжела осмотрела каждый закуток. Под одной из скамей она нашла брошь и аккуратно вытянула ее карандашом. Замочек был открыт, и на игле сохранились следы чего-то, похожего на кровь. У нее не было при себе пакета для улик, и она вернула брошь на место, до приезда экспертов.

Наконец, Анжела решила, что можно возвращаться наверх. Она отпустила всех и велела Виктору отвезти Сьюзан и Стивена домой, а Сонни взять на себя Дропса.

— Машину заберете, когда сможете сесть за руль, — сказала она редактору.

Тот дернул седыми бровями:

— Жестко, однако справедливо. Виктор, вам с этой леди будет нелегко, но очень интересно.

— Все, как я люблю, — ухмыльнулся Виктор из «Ягуара» и повел машину по мидлширской грязи.

— Ох, эта гадость, кажется, выжгла мой желудок изнутри, — пробормотала Сьюзан. — Даже не хочу думать, насколько она крепкая.

Стивен осторожно усадил ее в кресло и разжег камин. Виктор довез их до домика, забежал, чтобы позвонить Ричарду, и умчался в редакцию. Сьюзан утверждала, что с ней все в порядке и ей нужно просто немного отдохнуть, но Стивен не решился оставить ее одну. Самогон успокоил ее, однако принес с собой все побочные эффекты, которые проявляются особенно ярко у непьющих людей. В машине ее укачало, и к мерзкому ощущению в желудке прибавились легкая тошнота и головокружение.

— Главное, помни, что все это закончится, — сказал Стивен.

— Скорее бы, — сказала она, устраиваясь поудобнее. — Прости, что наблюдаешь меня в таком дурном… ох… состоянии.

— Тебе совершенно не за что извиняться. — Стивен улыбнулся. — К тому же ты отлично держишься.

Он нашел на кухне лимон и приготовил для нее воду с лимонным соком. После нее Сьюзан стало легче. Она даже хотела встать с кресла и проверить, не прислал ли ей Дропс обещанную работу, но Стивен твердо усадил ее обратно.

— Отдохни, — сказал он, укутывая Сьюзан пледом. — Не думаю, что Дропс в ближайший час тебе что-то пришлет. Он, скорее всего, спит.

— Могу это понять, — улыбнулась Сьюзан.

Она посмотрела на Стивена. Он наклонился и осторожно поцеловал ее в лоб. А потом, внезапно для самого себя, в губы. Когда он выпрямился и встретил ее взгляд, ему захотелось одновременно и убежать, и никогда не двигаться с места.

— Стивен, — сказала Сьюзан. — Ты не мог бы сделать это еще раз, когда мне не будет так плохо?

— Значит, вот что он оставил своему младшему брату?

Они снова собрались в домике садовника через два дня. Сонни, Анжела, Сьюзан и Виктор сидели вокруг стола. На столе стоял большой медный кофейник и тарелка с бутербродами. Остальное место занимали бумаги, фотографии и заметки, которые журналисты смогли собрать, пока разгадывали тайну картины. Под столом уютно свернулась Грета. Иногда она похрапывала, и это разбавляло мрачность темы, из-за которой они собрались.

— Это как-то уж слишком безумно, — сказала Сьюзан. — Что же должно быть у человека в голове, чтобы запереть вот так свою жену и малыша?

— Ты сама это сказала, — ответила Анжела. — Безумие.

Вчера она съездила к старику Стоуксу и официально сообщила о находке. Он принял это стойко, хоть и был сильно шокирован. Ей удалось задать ему всего несколько вопросов, и его ассистент, мистер Браун, вежливо попросил ее зайти позже. Уже покидая его дом, она услышала, как Стоукс говорил ему: «Наконец-то мы сможем их похоронить».

— Стоукс рассказывал, что Артур смеялся, оставляя картину в редакции, — вспомнила Сьюзан. — Он говорил, что она очень, очень ценная и что с ней нужно быть очень внимательным. Но картину повесил секретарь, а сам младший Баттлбери, похоже, так и не взял ее в руки. Он хотел увидеться с братом, но не застал его, а потом был шторм, а потом и пожар. И картина так и осталась на стене. После он просто отказался ее снимать. Это если верить нашей легенде.

— Почему бы это ни случилось, факт у нас есть — картину он так и не вскрыл, — сказал Виктор. — И вот вам еще один интересный факт: тело старшего Баттлбери так и не нашли. И его лодку тоже.

— Хочешь сказать, что он просто уплыл в закат и где-то там прожил свою лучшую жизнь? — спросил Сонни. — Предположение на сто баллов.

— Тогда было намного проще затеряться, — подтвердила Анжела. — Он мог сменить имя. И даже не знать, что случилось с его семьей.

— Или, наоборот, он это узнал и потому решил не возвращаться, — сказала Сьюзан.

Они помолчали. Каждый из их понимал, что все, что у них есть — это масса предположений и два мертвых тела. Спустя столько лет почти не осталось шансов выяснить, что случилось на самом деле. Как жаль, что Филиппа Баттлбери не оставила никакой записки! Должно быть, она до последнего верила, что муж вернется и выпустит ее и сына. Да и как она могла что-то написать? При ней не было ни ручки, ни бумаги. А в капеллах такие вещи обычно не держат.

— Итак, подведем итог, — сказала Анжела. — На данный момент я не могу закрыть дело, а вы не можете сдать полноценную статью.

— Почему же? — возразил Сонни и тут же получил раскаленный взгляд от названой сестры. — Брось, Сью, я не собираюсь играть с фактами. Я просто оставлю открытый финал. Читатели такое обожают.

— Жаль, что такое не очень любят в полиции, — мрачно сказала Анжела.

Виктор потянулся и поцеловал ее в висок. Сьюзан и Сонни улыбнулись. Это было первое публичное проявление нежности между этими двумя.

— Ладно, эту загадку мы пока решить не можем, — признал Виктор. — Но у нас есть еще одна. Что там с нашим скелетом, Анжела?

— Как же это романтично звучит! — не сдержался Сонни.

— Ну, ведь так оно и есть, — ответил Виктор. — Как много людей могут похвастаться, что познакомились в лесу, возле неопознанного скелета?

— Я даже не стану представлять, сколько людей в принципе стали бы подобным хвастаться, — ухмыльнулся Сонни Кинг.

Где-то под бумагами запикал таймер. Сьюзан подхватилась с места:

— Маффины! Сонни, не хочешь мне помочь?

Дальше все произошло очень быстро. Сонни поднялся из-за стола, и в тот же момент Гретта, разбуженная таймером, решила выбраться и посмотреть, что же происходит. Она попыталась проскочить между его ногами, но недооценила собственные потолстевшие бока. Собака застряла. Сонни покачнулся и схватился за стол и от неожиданности сжал колени еще сильнее. Грета запаниковала. Извернувшись, она слегка куснула его за ногу и резко дернулась. Сонни по инерции пробежал несколько шагов и упал лицом в кресло. По счастью, он успел схватиться за спинку и немного замедлиться. Щека стукнулась о что-то твердое.

— Брат, ты жив? — спросила Сьюзан, тщетно пытаясь сдержать смех.

— Угу, — ответило кресло. — Кажется, меня ткнули носом в божественное.

Он принял вертикальное положение и показал Сьюзан маленькую черную книжку.

— Похоже, ты всерьез готовишься к конфирмации Дропса. Я не помню в этом доме библии с тех пор, как ты стала встречаться с Джейкобом.

— Что?

Сьюзан подошла к нему. Сонни перелистнул несколько страниц. И вдруг замер.

— Сонни, — сказала Сьюзан. — Это не моя библия. Кажется, я случайно забрала ее из капеллы.

Журналист посмотрел на нее. А потом медленно протянул ей книгу, открытую на первой странице. По бумаге поверх текста змеились маленькие бурые буквы.

— Вот она, — сказал он. — Записка Филиппы Баттлбери.

Она написала ее кровью. Когда стало ясно, что никто не придет ей на помощь, Филиппа Баттлбери проколола палец брошью и начертала свои последние слова на том, что было под рукой.

«18 мая 1920 года. Мой муж запер нас. Он сказал, что Томас — сын его брата. Это неправда. Он сошел с ума. Помните нас. Филиппа Баттлбери».

Они передавали друг другу библию в полном молчании. Каждый из них представлял, как она писала это. При свече, в совершеннейшем отчаянии, когда наверху, возможно, уже все горело и дым просачивался в вентиляцию. «Помните нас». Филиппа надеялась, что их когда-нибудь найдут. Могла ли она думать, что их будут искать так долго?

Виктор захлопнул книгу и положил ее на стол.

— Как же страшно, — сказала Сьюзан. — Почему он просто не оставил ее и не уплыл? Зачем это все?

— Он хотел отомстить брату, — сказал Виктор. — И сделать это максимально жестоко. А дальше управление взяло безумие. Думаю, подозрение, что жена изменила ему, стало последней каплей. Стоукс говорил, что Филиппа, до того как выйти за Артура, была очень дружна с его братом. Возможно, воспоминания об этом вызвали у него приступ паранойи.

— А может быть, он был прав? — сказал Сонни.

Но Анжела покачала головой:

— Вряд ли она стала бы врать в предсмертной записке. К тому же, если бы это было так, она бы, скорее всего, адресовала записку ему. Эта же адресована просто в никуда.

Сьюзан вспомнила их свадебные фотографии. Какими счастливыми они выглядели! И какими счастливыми наверняка были… Она не могла поверить, что тот самый голубоглазый юноша с нежной артистической внешностью мог сотворить такое с самыми близкими и самыми беззащитными людьми. Повинуясь внутреннему порыву, она открыла фотоальбом. Улыбающееся лицо было на месте. Рука Артура лежала на талии жены. Ее темные волосы и живые глаза лучились молодым весельем и предвкушением новой жизни, которая не могла не быть прекрасной. Ведь ее любимый мужчина вернулся с войны живым.

— Как такое вообще могло произойти? — спросила она вслух. — Как он мог превратиться в такого монстра?

— Это война, — ответил Виктор. — Война уродует людей. А еще наверняка повлияло ранение.

— Глупости, — отмахнулась Сьюзан. — Проще всего списать все на контузию. Вот только он был ранен в бедро.

— Не может быть! — вдруг воскликнула Анжела. — Просто не может быть!

Из кухни запахло подгоревшими маффинами.

Солнце щедро поливало Мидлшир по-летнему горячими лучами. Деревушка утопала в зелени, а пожилые леди, возделывая сады, жаловались друг другу на сорняки и вредителей. Улицы полнились цветочными ароматами, которые изредка перебивались запахами кофе и свежей выпечки, тянущимися из кофейни. У каждой улицы был свой любимый цветок, и, разобравшись в этих предпочтениях, можно было гулять по Мидлширу даже с закрытыми глазами, доверяя исключительно носу.

Дети носились по улицам, и почти у каждого в руке было мороженое или баночка холодной газировки. Они предчувствовали скорое лето и почти забывали, что оно еще не наступило. Компании мальчишек пинали мяч или запускали воздушных змеев, и те взлетали ввысь, как маленькие и яркие подношения хорошей погоде.

Стивен и Сьюзан медленно шли по пахнущей сиренью улице. Съемки почти закончились. Чудовища вылезли из своих костюмов и снова превратились в людей, принцессы сменили платья на удобные джинсы, и только принц так и не снял свою корону. Стивен утверждал, что она попросту приросла к голове Нейта и стала невидимой, но ее присутствие удобряло его эго и заставляло его расти до гаргантюанских размеров.

Еще чуть-чуть, и он должен будет уехать в Лондон, где пробудет до конца монтажа. Они со Сьюзан пока не говорили об этом и не строили никаких планов. Оба жили в здесь и сейчас, и именно сейчас им было хорошо просто оттого, что они рядом.

— Куда ты меня ведешь? — спросил Стивен.

— Хочу тебя познакомить с одним человеком. Он тебе понравится.

— Раз ты так говоришь… — улыбнулся Стивен.

— Я уверена, — отозвалась Сьюзан. Она посмотрела вперед и немного вверх, на флюгеры в виде быков, и добавила: — Знаешь, здесь когда-то было пастбище.

Мартин Стоукс встретил их в гостиной. На столе уже стоял заботливо приготовленный кувшинчик вина. Мужчины посмотрели друг на друга, а после Стоукс чуть заметно подмигнул Сьюзан. Они поговорили о книгах и кино, и Стивен рассказал Стоуксу, как проходят съемки. Он добавил несколько комичных историй, и старик хохотал так, что Браун решил, что у старика припадок, и выбежал к ним со шприцем. После этого, немного успокоившись, Стоукс повернулся к Сьюзан.

— Я думаю, пора, — сказал он.

— Что — пора? — переспросил Стивен.

Она мягко взяла его за руку:

— Нам нужно тебе кое-что рассказать. Я бы попросила тебя не волноваться, но это будет глупо, потому что… Ох, как начать? — Она ненадолго замолчала, собираясь с мыслями. Режиссер смотрел на нее, в его глазах была тревога. — Стивен, тот скелет, который нашли в лесу. Тот, который согласно тесту принадлежит твоему прадеду.

— Да, мы считали, что это Ангус Кло. А что с ним?

Сьюзан покачала головой:

— Это не может быть Ангус Кло. Согласно его медицинской карте он был полностью здоров, не считая нескольких растяжений и вывихов. А у того скелета повреждено бедро.

— Но… кто же он тогда? — спросил Стивен.

— Артур Баттлбери, — ответил Стоукс.

Стивен уставился на него в немом изумлении. Ему не сразу удалось взять себя в руки. В конце концов он произнес:

— Тот самый безумец, который запер в капелле жену и ребенка? Но ведь такого не может быть! Его род прервался. Или нет? Сьюзан, что ты хочешь мне сказать?

— Кое-что важное. — Она стиснула его ладонь. — У Артура Баттлбери был сводный брат. А у этого брата был сын.

— Это я, — помахал ему Стоукс.

— Так. Погодите. — Стивен снял очки и потер лицо ладонями. — Дайте мне уложить это в голове. Хотите сказать, что вы мне … кто?

— Дедушка, — сказал Мартин Стоукс. — Ты сын моей пропавшей дочери.

Сьюзан молча протянула Стивену бокал вина. Тот выпил его почти залпом, не ощутив вкуса.

— Как вы это узнали? — спросил он.

— Когда Мартин сказал мне, что потерял дочь, но смирился с этим, я решила, что она умерла. Для меня это прозвучало немного странно, поэтому я запомнила фразу и только недавно поняла, что ошиблась. Он действительно ее потерял. То есть потерял с ней связь.

— Да, так оно и было. — Лицо старика стало печальным, будто на праздничное здание накинули черное покрывало. — Она ушла из дома много лет назад. Кэтрин всегда была сложной девочкой. То безудержно счастливой, то невероятно несчастной. У нее постоянно были какие-то идеи. Например, открыть собачий приют или собрать группу и играть на пустых бутылках классику. А когда она ничего не придумывала, то мечтала уехать. И несколько раз действительно уезжала, но всегда возвращалась. Пока однажды не исчезла насовсем. Помню, перед своим отъездом она много смеялась и говорила, что встретила нужного человека. Правда, потом опять потеряла, но это ничего, она поедет его искать. И обязательно найдет. Так продолжалось неделю или две. Мы с женой думали, что на том все и закончится и скоро Кэти успокоится и забудет об этом. Так бывало раньше. А потом, однажды утром, мы проснулись, а ее уже не было. Мы очень ждали, что она вернется. Но этого так и не произошло. Знаете, Сьюзан, я ведь все эти годы верил, что она где-то есть и абсолютно счастлива. Потому и не звонит нам. Но правду знать лучше. — Он посмотрел на Стивена. — Намного лучше.

— Думаю, мне нужно выпить, — сказал режиссер.

— Картинка начала складываться, когда оказалось, что у скелета повреждено бедро. Потом — тот факт, что его нашли так близко от особняка. Похоже, он все-таки вернулся, чтобы освободить Филиппу и малыша. Скорее всего, это было тем же вечером, еще до бури. Никто не видел, чтобы лодка возвращалась, поэтому можно предположить, что он поставил ее на якорь и воспользовался шлюпкой. Может быть, так было быстрее. Он вполне мог высадиться на том самом пляже, где вы недавно снимали. А потом срезать через лес. Артур был охотником, и он хорошо знал эти места. Но он не добрался до дома. Случилось ужасное — его сбила машина. Водитель просто не заметил его в темноте. И, испугавшись, он закопал тело в лесу, не так далеко от дороги.

Дальше был пожар. И эту историю мы уже знаем. Поэтому вернемся к тесту ДНК и брату Артура Баттлбери. А вернее, к его сыну. Я задала себе вопрос, как могло оказаться, что вы родственники, и поняла, что возможен только один вариант. Кэтрин Стоукс. А дальше я привела сюда Изабеллу Эрскин, потому что она — единственная, кто видел твою маму живой. Мы с Мартином показали ей фотографии. Мисс Эрскин сразу ее узнала.

— Но при чем здесь Ева Кло? — спросил Стивен. — Почему моя мама назвалась ее именем?

Стоукс улыбнулся:

— Кэтрин у нее училась. И очень ее уважала. Похоже, она не хотела, чтобы всплыла ее медицинская история, и поэтому назвалась фальшивым именем. К сожалению, они с Евой Кло давно потеряли связь. Ева не могла знать, где моя девочка. А я так хотел верить, что Кэти вернется, что не обращался в полицию. Поэтому, когда мисс Эрскин разговаривала с Евой Кло, та не назвала имя Кэти. Ей это и в голову не пришло. Эх, если бы я не был таким дураком, все могло бы быть совсем иначе!

Стивен протянул ему руку и осторожно сжал старческую ладонь:

— С этим мы уже ничего не можем сделать, Мартин. Давайте сосредоточимся на настоящем.

Старик с благодарностью кивнул.

— Мы так и не знаем, кто твой отец, — продолжила Сьюзан. — Похоже, это его Кэтрин отправилась искать. А дальше можно только строить предположения. Фактов у нас нет.

— Ох. — Стивен затряс головой. — Дай мне сперва осознать те факты, которые есть. Я уже не так молод, чтобы запросто воспринимать такие вещи.

— Это он мне говорит! — фыркнул Стоукс. — Видел бы ты меня, когда Сьюзан заявилась сюда и сказала, что нашла моего внука!

Стивен посмотрел на него и уточнил:

— Как же мне теперь вас называть? Дедушкой?

Старик рассмеялся:

— Ты уже начал называть меня Мартином. Думаю, этого пока достаточно. Мне ведь тоже еще предстоит все это осознать.

Они подняли бокалы.

— За семью, — предложил Стоукс.

— За семью! — поддержали хором Сьюзан и Стивен.

Через некоторое время режиссер спросил:

— А что же тогда случилось с Ангусом Кло? Куда он исчез?

— Ой, да никуда. Он просто сменил фамилию. Видимо, ему надоело, что ее постоянно произносят неправильно, и он превратился в Ангуса Клокса. А потом и его дочь сделала так же и стала не Эвангелиной, а Эвикой Клокс. Она все еще живет в Мидлшире. Продает книги в магазинчике возле церкви.

— Есть еще кое-что, о чем тебе стоит знать, Стивен, — медленно произнес Мартин Стоукс — У Кэтрин было биполярное расстройство. Именно из-за этого она не хотела называть в больнице свое настоящее имя. Боялась, что ее положат в лечебницу и она не сможет найти своего человека. Судя по поведению, которое описала Белла Эрскин, она давно не принимала таблетки. И не вполне понимала, что делает.

Тут он внимательно посмотрел на Стивена. Но режиссер смотрел вглубь себя.

— Как и Артур Баттлбери, — протянул он.

— Да. Как и он. Болезнь может никогда не проявиться или проявиться, но не так сильно, как у них. Однако эта штука спит в наших генах. Так что… ты уж побереги себя.

— Это поможет? — спросил Стивен.

— Это успокоит дедушку, — сказал Стоукс. — И твою женщину.

Сьюзан покраснела.

— Тогда всенепременно! — ответил Стивен и взял ее за руку.

— Привет, Эймос! Как твои дела? У нас все так, ничего себе.

Джо стоял на холме, и ветви двух сплетающихся деревьев тянулись над его головой, защищая маленького лорда от всех бед и напастей. Над травой у их корней танцевали стрекозы.

— Мама нашла Стивену дедушку. Я его не видел, но Стивен говорит, что он прикольный и совсем лысый. А еще у него электрическая инвалидная коляска, и он гоняет на ней, как на мотоцикле. Да, и Стивену очень жаль, что он тебя сбил. Джон, правда, убедил его, что он на самом деле никого не сбивал и ему просто показалось, но он все равно переживает. Если они с мамой поженятся, нам придется про тебя рассказать, и тогда он обязательно извинится. Да, кстати, про всякие свадьбы. Одна скоро будет, и я там буду почетным гостем, потому что без меня ничего бы не получилось. А все потому, что взрослые никогда не говорят нормально, чего они хотят, а только ходят и страдают. И после этого считают себя ужасно умными и … как там? Проработанными. Не уверен, что это значит, наверное, это какое-то новое слово для глупости. Ну так вот, мы с Ричардом были в студии, фотографировали. Кстати, у меня круто получается, я тебе потом обязательно покажу. Ну так вот, мы фотографируем, и тут приходит Анна-Лиза. Они оба такие: «привет-привет, как твой день», а я смотрю на них и спрашиваю у Анны-Лизы: «А когда ты собираешься выходить замуж за Ричарда?» Она сначала ничего не говорит, а потом смотрит на Ричарда и отвечает: «А он меня еще не просил». И тогда я подхожу к Ричарду и говорю уже ему: «Попроси, нельзя же столько времени просто носить кольцо в кармане». А потом они смотрели друг на друга, и Ричард вытащил из кармана кольцо, а Анна-Лиза надела его на палец. Потом они очень долго обнимались, и Ричард сказал, что я буду у него почетным гостем. Я думаю, это значит, что мне достанется самое вкусное, потому что ну что еще интересного может быть на свадьбе?

Дедушка недавно подстриг Пушистика. Он прочитал, что верблюдов надо стричь, так что Пушистик теперь не такой уж и пушистый. Но мама обещала связать из его шерсти варежки. А тебе — новую шапку. Твоя, кстати, так и лежит в полиции. Но если поженятся Виктор и детектив Анжела, я попрошу ее отдать шапку обратно. Или ты сам попросишь, потому что тогда и ей тоже придется про тебя рассказать.

Еще дедушка говорит, что скоро можно будет купаться. Я так давно не плавал, что ужасно хочу в воду. Кстати, а ты умеешь плавать? Наверняка умеешь. Если нет, мы с дедушкой тебя научим. Он очень классно учит, у него кто угодно поплывет.

Грета совсем обленилась. Она не хочет бегать и почти всегда спит. Джон за нее беспокоится. Он даже вызвал ветеринара, но ветеринар сказал, что она просто очень старая и удивительно, что она вообще ходит. Он предложил нам взять щенка. Но я не хочу щенка, я хочу, чтобы Грета была всегда, пусть даже старая и ленивая.

Недавно к нам приходили Сонни и его мама, и мы весь вечер говорили о привидениях. Она сказала, что много кого видит, но лорда Диглби и старого лорда не видела ни разу. Это значит, что у них все хорошо, но мне их все-таки немножко не хватает. Как думаешь, может быть, есть способы их позвать? Я спрашивал книжки в библиотеке, но там пишут какую-то ерунду. Почему-то их привидения все время приходят в полночь, жутко кричат и все время недовольны. Ладно, старый лорд тоже часто был недоволен, но зато он отлично играл в «Колонизаторов».

Мне без тебя ужасно скучно, Эймос. Конечно, у меня есть и мама, и дедушка, и Сонни с Виктором, и даже Джон, но это все равно совсем не то. Поправляйся скорее. Мы пойдем гулять по лесу, и я покажу тебе секретную церковь. Там красиво и страшно, но привидений точно нет. Мы с мамой проверили.

Джо замолчал. Он постоял немного, вспоминая, обо всем ли рассказал, а потом помахал рукой и побежал вниз с холма. Там его уже ждал верблюд, теперь совсем не пушистый.

Ветер, как вздох, пробежал по густым листьям. Он погладил стволы двух больших деревьев и одного маленького, чьи ветви, будто руки, тянулись обнять старших.

Кино закончилось. Новость облетела Мидлшир, как шепчущая шаровая молния. Миссис Доув своими глазами видела, как в грузовик заносили заводную лошадь, а миссис Андерсон клялась, что заметила, как грузили настоящую. Гостиница опустела. Ее старинные коридоры с дубовыми панелями, помнящими, по словам владельцев, даже Ричарда Львиное Сердце, снова погрузились в благородную тишину. Портье скучал за стойкой, почитывая свежий выпуск «Инфо», который перемывал косточки всем, кого он только что проводил. Горничные вздыхали, вспоминая шикарные чаевые. Официантки с затаенной тоской рисовали мужественную фигуру Нейта и содрогались, думая о его манерах.

Все возвращалось на круги своя.

— Ну что ж, — сказала миссис Клеминс, останавливаясь на середине дороги, чтобы поговорить с миссис Ларкинс. — Наконец-то все затихло! Право слово, от этих киношников житья не было!

— И не говорите, — поддержала ту подруга. — Шагу не ступить, чтобы на них не наткнуться. Пойдешь в лес — они, выйдешь на пляж — снова они. И уж сидели бы дома в такой-то дождь, в такую-то бурю, как все нормальные люди!

Обе женщины покачали головой. Их собаки решили присесть. Они очень хорошо знали, что такие встречи не заканчиваются быстро.

— Бедняжка Сьюзан! — вздохнула миссис Ларкинс. — С ней так несправедливо обошлись!

— Ужасно! — с удовольствием сказала миссис Клеминс. — Уверена, ее сердце разбито. У этих киношников совершенно нет совести! Уверена, он ей даже не позвонит.

Миссис Ларкинс в сердцах махнула рукой:

— Да какое там! Забудет о ней, едва отъедет от замка. — Женщина задумалась. — Пожалуй, познакомлю ее с моим Энтони. Ему нужна хорошая женщина, а где же он ее найдет, если целый день сидит у телевизора? Но уж я его заставлю встать с дивана. Пусть выйдет, прогуляется к замку. Посмотрит на него. Там ведь нужен мужчина! Гас-то уже совсем стар, поди, не справляется с таким хозяйством. А там столько всего можно сделать!

— Ох, Лотти! — с чувством сказала миссис Клеминс. — У тебя золотое сердце. Ты всегда так внимательна к другим!

Миссис Ларкинс зарделась от удовольствия:

— Скажешь тоже, Дора! Ты бы поступила так же, будь у тебя холостой сын!

Не подозревая о надвигающемся на нее счастье, Сьюзан прощалась со Стивеном. Они стояли у стен замка, обнявшись, и само время замерло, чтобы им не мешать.

— Я приеду на следующей неделе, — сказал Стивен. — Мне нужно будет нанять новую помощницу, объяснить ей, что к чему, и тогда я смогу переложить часть работы на нее.

— Я бы рекомендовала тебе нанять помощника, — ответила Сьюзан. — А то как бы опять чего не вышло.

Стивен усмехнулся.

— Хорошая идея. — Он мягко убрал прядь волос с ее лба и спросил: — А ты не сможешь приехать ко мне в Лондон?

— Только если Дропс меня отпустит. Но у нас скоро фестиваль садов и конкурс на лучшую орхидею, так что я бы не сильно рассчитывала.

— Тогда мне придется организовать похищение. И подкупить Анжелу, чтобы она искала в другом месте.

Сьюзан серьезно покачала головой:

— Анжела неподкупна.

— Увы.

Из замка появился Стеттон с двумя чемоданами. Он громко кашлянул. Стивен и Сьюзан повернулись к нему.

— Ваш багаж, сэр, — ухмыльнулся Джон.

— Благодарю вас, Стеттон, — ответил Стивен и тут же улыбнулся ему.

Джон вздрогнул. Ну вот, опять. Те же слова, та же интонация. Как будто лорд Диглби стоял за спиной режиссера и шептал ему в ухо. На мгновение Джон подумал: «А что, если… ведь никто так и не знает, кто его отец». Сорок лет назад Джеймсу Диглби было сорок восемь. Не тот возраст, который привлекает юных девушек. Но он был невероятно обаятелен, умен и безукоризненно вежлив, а это могло завоевать любое сердце.

Тогда лорд еще путешествовал и изредка заезжал в Лондон. Он мог встретиться с Кэтрин там. Или в любом другом месте, куда ее заносила жажда приключений.

— Что-то не так, Джон? — спросил Стивен. — Ты как будто увидел привидение.

Дворецкий чуть улыбнулся и невозмутимо ответил:

— Не в этот раз, сэр.

Потом они со Сьюзан стояли рядом и смотрели, как машина Стивена сбегает с холма, постепенно уменьшаясь и превращаясь всего лишь в серебристую точку. День был прекрасный. Далеко внизу ветер трепал морские волны, и те пытались его поймать, бросаясь на берег с сердитым шипением, и каждый раз откатывались обратно ни с чем. Громада замка грелась в солнечных лучах, отдыхая после трудов. Сейчас здесь впервые за месяц было тихо, и эта прозрачная тишина, подчеркнутая шипением моря и голосами птиц, опускалась на плечи мягким одеялом.

— Подумать только, как все переплелось, — сказала Сьюзан. — Ведь если бы Эмма не травила Стивена, он бы не решил, что сходит с ума, и не оказался бы здесь. А без него мы бы вряд ли вскрыли капеллу. И Филиппа Баттлбери с младенцем так и осталась бы там, под землей.

— Как и Артур Баттлбери, — сказал Джон. — Знаешь, я тут вспомнил. «Джей-си-би». Эймос говорил так, когда раскапывал скелет. Это было написано на экскаваторах, которые сносили больницу. Он пытался сказать нам, что они связаны. Эймос знал, чей это скелет. Похоже, он надеялся, что, если раскопает останки, люди заберут своих мертвецов и уйдут из леса. Может, Эймос даже видел, как все было и кто сбил Артура Баттлбери.

К удивлению Джона, Сьюзан сразу кивнула:

— Я думала об этом. Тогда, сто лет назад, особняк еще не был так глубоко в лесу, но дорога была расположена так же. Она никуда не вела, кроме как в особняк и на холм, к замку. Из особняка никто не выезжал, и единственный автомобиль, который мог здесь быть, должен был идти или от замка, или к нему.

— Если ты хочешь сказать, что это кто-то из семьи Диглби, то это исключено. Отец нашего лорда никогда бы не бросил человека в лесу, и леди Диглби тоже никогда бы так не поступила. Они бы привезли его в замок, даже если бы он был уже мертв. Им бы просто в голову не пришло поступить как-то иначе.

Сьюзан вспомнила, что семья Стеттонов тоже была плотно связана с жизнью замка. Предки Джона в разных качествах всегда работали у Диглби. Она успокаивающе коснулась его плеча:

— Да, Джон. Я знаю. Но ты не можешь быть уверен насчет их гостей.

Джон задумчиво кивнул. Они еще немного постояли, наслаждаясь солнцем и покоем.

— Кофе, мэм? — предложил Стеттон.

— Пожалуй, да. Только варить буду я, так что идем ко мне.

— Просто кавардак! Сьюзан!

Волосы Дропса стояли дыбом. Он возмущенно высился в дверях своего кабинета, и его глаза метали молнии. Журналисты переглянулись.

— Ой-ой, — шепнула Менди. — Кажется, Дропс нашел йетти.

Виктор кивнул. Йетти у них в редакции называли крупные новости, которые оказывались в изданиях конкурентов и проходили мимо «Таймс». Сьюзан испуганно подпрыгнула у телефона, но все же смогла вежливо завершить разговор.

— Да? — пискнула она.

— Лондонская выставка! У мисс Бабс из «Женского благотворительного общества»! Почему я узнаю об этом сейчас, из заметки в «Инфо»?

— Потому что мисс Бабс рисует ню, Гораций, — сказала Менди. — Преимущественно мужское. И, кхм, довольно детальное. Думаю, это не для нашей целевой аудитории.

Гораций скрестил руки на груди. Молнии опустились до возмущенных искр, но он остался неколебим:

— Не заставляйте меня рассказывать вам об искусстве подачи. Меня не интересует ее… кхм… ню. Меня интересует то, что мидлширка выставляется в лондонской галерее. Сьюзан, вы ведь получаете рассылки от «Общества»? Как вы могли такое проморгать, а?

Сьюзан в панике дернулась проверить почту:

— Я уверена, что мне ничего подобного не приходило, Гораций. Я бы обязательно это отметила и переслала… Может быть, письмо попало в спам…

— Отставить! — рявкнул Дропс. — От того, что вы его сейчас найдете, ничего не изменится. Может, вы его вообще удалили по случайности.

Он посмотрел на Сьюзан и резюмировал:

— Мне нужен об этом большой материал. Большой, слышите! Интервью, фотографии с открытия, комментарии искусствоведов. Там должно быть очень много известных имен, а если они не так известны у нас, я хочу, чтобы вы, Сьюзан, подписали, почему именно они известны. Вам ясно?

— Да, — пискнула Сьюзан, и тут до нее дошло. — Постойте, Гораций, а почему я?

Редактор выпрямился и грозно навис. Обычно для того, чтобы грозно нависать, нужно стоять рядом, но Дропс умудрялся это делать над всей комнатой разом, почти не выходя из кабинета.

— Потому что это ваш просчет! — рявкнул он. — Вам его и исправлять. Открытие послезавтра вечером, и я советую вам сейчас же пойти домой и собраться. И никаких возражений!

— Но как же…

— Поедете сегодня же, в крайнем случае — завтра утром. Ричард уже там. Я пришлю его номер.

— Но Дропс…

— Менди заменит вас на телефоне. Надеюсь, Менди, вы будете внимательны. Виктор, ваша тетушка в Лондоне? Позвоните ей, пусть проконсультирует по поводу имен. Она ведь знает все и всех. — Тут его взгляд снова стал грозным. — Так, Сьюзан, почему вы все еще здесь?

Она взлетела со стула, подхватила куртку и умчалась, даже не попрощавшись. Уже на улице она поняла, что глупо и счастливо улыбается.

В редакции Менди развернулась на стуле и прищурилась.

— Скажите мне, Гораций, это ведь не связано с тем, что у Стивена возникли сложности и он не смог приехать?

— Первый раз об этом слышу, — невозмутимо отозвался Дропс.

— Правда? Потому что еще вчера я случайно взглянула на ваш экран, и мне показалось, что я заметила на нем имя Бабс.

— Менди, отпуск на вас плохо влияет. Вам начинают казаться странные вещи, — сказал редактор и скрылся в кабинете.

Через минуту он появился снова, насвистывая. В руках у него была картина, и он медленно прошел к комнате отдыха. Менди посмотрела на Виктора. Виктор посмотрел на Сонни. Сонни взглянул на Маддса. Все четверо потянулись следом за редактором. Они успели как раз в тот момент, когда он вешал картину на гвоздь.

— Купил у наших дамочек, — пояснил он. — Нужно поддерживать местных художников.

С картины смотрел морской пейзаж. Он был ужасен.

— Ну как вам? — поинтересовался Дропс.

— По-моему, чего-то не хватает, — ответил Виктор.

Он протянул руку и сдвинул картину так, чтобы она перекосилась.

— Вот теперь все как надо, — сказал он, и никто ему не возразил.