Мы отдыхали от езды в яблоневом саду, неподалёку от соседней деревни. Мы приехали туда по пустынному просёлку, подняв за собой клубы золотой вечерней пыли, и сели под раскидистой яблоней. Ветви её были усыпаны недозрелыми зелёно-розоватыми плодами. Год был урожайным на яблоки — и уже в середине августа в этом саду можно будет сойти с ума от аромата.

Мы с Женей недолго говорили о пустяках и погоде — и вскоре перешли к самым волнующим темам. Признаться, Женина профессия давно не давала мне покоя — и мне хотелось узнать, как он смотрит на то, что меня волновало.

— Слушай, Жень… А вот если бы у тебя был выбор…

— Так…

— Человек, неблизкий по духу, но близкий во всех остальных смыслах. То есть он всегда рядом, всегда подставит плечо… И другой. Человек — близкий по духу, брат, ближе брата. Понимание с полуслова, единство во всём. Тот самый, искомый, с кем, кажется, и должно сложиться уравнение судьбы. И это не иллюзия, не проекция. Но быть рядом в силу каких-то причин он не может. Но и без него нельзя. Без него всё не так… Без него ты не ты. Ты бы что выбрал?

Женя задумался.

— Если бы я действительно был уверен в том, что этот дальний — не моя проекция, не порождение моей фантазии, я бы сделал всё для того, чтобы он стал ближним. Смешно говорить о непреодолимости расстояния в наши дни. Но, понимаешь, он должен сделать то же самое. Один шаг мой, другой — его. Если этого не происходит, если пазл не складывается, значит, я сам себе придумал эту головоломку… Возможно, чтобы развлечься или убежать от реальности. Возможно, я так боюсь ближних, что выбираю дальних, потому что это безопаснее. Тут тысяча вариантов. Я не знаю, что именно побуждает тебя задавать мне такие вопросы. Но, уверяю тебя, в последние годы я слышал об этом не раз — от моих клиентов и от друзей. Мир меняется. И таких историй любви, таких братств, когда человек, живущий на другом конце земли, вдруг становится самым близким на свете, всё больше и больше. Это, наверное, естественно, такова эволюция. Плохо то, что девять из десяти таких историй — это просто проекции, выдумки, мультики, которые смотрят взрослые люди.

— Получается, человек влюбляется в своё отражение?

— Да, в самого себя. Это что-то вроде нарциссизма.

— Но, Женя, разве в обычных отношениях не происходит то же самое? Там не девять из десяти?

— Там девять с половиной, Ника! Если хочешь, все мы герои чьих-то сказок и мультиков… В общем, знаешь, если всё это виртуальное — правда, оно обязательно обретёт плоть и кровь.

— А если не обретёт?

— Если не обретёт и вместе с тем превратится в зависимость, рано или поздно придётся обесточить все проводники связи. Отключить все гаджеты, по которым бежит этот ток. Отбросить себя назад, в пещерный век. И прислушаться к своему зверю, к инстинктам, которым не до сказок.

— А если это, как ты говоришь, электричество бежит по… стихотворным строчкам?

— Ты серьёзно?

Я пожала плечами.

— Не знаю, Ника, может быть, ты телепат, но вчера я ей написал. — Ей?

— Да, Маргарите, девчонке из Крыма.

— Правда? Здорово!

— Мы пообщались. Я сказал ей спасибо, рассказал о себе, расспросил, как сложилась жизнь у неё. Она много путешествует, и, может быть, когда-нибудь нам даже удастся встретиться. — Женя светился. Но тут он присмотрелся ко мне — и этот свет сменился недоумением. — Ника, что-то не так? Скажи, я ответил на твой вопрос?

— Да, вполне! Мне кажется, я знаю, что делать…