На озёрном берегу в этот знойный день, пусть и будничный, людей было достаточно. Некоторые здешние завсегдатаи — семейные, холостые — уже успели стать моими добрыми знакомцами. Приземлившись на любимом месте и окинув побережье цепким глазом интроверта, я отметила, что никого из моих товарищей ещё нет. И славно! Никто, кроме Миши, не будет красть мою тишину. А когда мне захочется живого общения, я обязательно выйду из пены озёрной с кем-нибудь на связь.

Отдыхаю на пляже я не совсем правильно. Во-первых, в рюкзаке у меня лежит толстый том Достоевского. Роман «Подросток», который я начинала читать два раза, но так и не дочитывала. Сейчас был третий раз — и, кажется, дело должно было увенчаться успехом. Впервые эта книга захватила меня с самого начала и ни на йоту не показалась скучной. И хотя мои озёрные друзья считали, что читать Достоевского на пляже — чудачество, я наслаждалась чтением, если под наслаждением понимать сложную гамму мыслей, чувств и ассоциаций. Всё это было «во-первых». Во-вторых, вместо того чтобы сразу снять в прохладной воде ощущение пекла, я долго лежу под солнцем, следя за хитросплетениями «Достоевских» судеб и душ. Потом, когда солнечно-песочная баня раскаляет меня до предела, я иду в воду, доплываю до линии буйков и проплываю её всю. Такое моё плавание обратило на себя внимание здешних спасателей, и они стали, в глаза и за глаза, называть меня «знаменитой пловчихой». Один из них — жилистый мужчина пенсионных лет — говорил мне:

— Надо же! Такая худенькая девочка, а так хорошо плавает!

Слышала бы это Тори! В двенадцать она так переживала из-за своей медвежонковой полноты, что отказалась от любимых бутербродов с маслом и сладкого чая. А ещё как могла избегала свиных котлет и больших порций картофеля…

Выйдя из воды, я отправилась бродить по тропинке — ложиться на подстилку сразу не хотелось, хотелось походить босиком по земле. Миша бы вспомнил тут стихи Александра Яшина, но Миша был занят переводами и статьёй, потому за него вспомнила их я… Чем дальше, тем больше наша поэтическая память становится одной на двоих.

Обсохнув на солнце, я вернулась на своё место, немного ещё полежала с книгой. Теперь можно и в тени, под любимой ольхой, разместиться, тем более местечко освободилось. Я перенесла свои вещи и села под деревом. Стала читать…

День, каким бы бесконечным он ни был, уже клонился к вечеру. Удивительно, но народу становилось всё меньше, хотя обычно в это время как раз идёт прирост тех, кто возвращается с работы и кого дети, не дав доесть котлету, тянут на побережье. Я посмотрела на телефон. Пришло уведомление: «В течение часа ожидается дождь». Ага, вот оно что… Хотя откуда дождь? Такое солнце… Я снова уставилась в книгу, не особо поверив синоптикам из приложения.

— Здравствуйте! — послышался вдруг незнакомый тоненький голосок.

Я подняла голову.

— Здравствуйте! — ещё раз поздоровалась со мной девочка в платье лет девяти-десяти.

— Здравствуй!

— Скажите, а вы тут ещё долго будете лежать?

— С полчаса. А что?

— А можно я искупаюсь под вашим присмотром?

— А родители?

— Родителей здесь нет. Я одна пришла. Все очень заняты, а я так хочу искупаться? Просто там есть один охранник… Я его называю Карась… Он ругается, когда я купаюсь одна, без взрослых, — девочка, видимо, очень боялась, что я откажусь, и смотрела на меня совсем не смело.

Я огляделась по сторонам. Небо действительно стало сереть. Подул ветер. Людей на берегу осталось немного, и те отдыхали вдали. «Карась», о котором сказала девочка, возился с лодками у поста охраны. Удивительно, как метко она попала с этим прозвищем! Кстати, именно Карась называл меня «знаменитой пловчихой» и «худенькой девочкой».

— Ладно. Только договоримся: у самого берега. И не долго.

Я буду смотреть в оба. Как только скажу выходить, сразу на берег.

— Спасибо!

Девочка, не медля ни секунды, стала снимать через голову платье. Когда её голова вынырнула из-под него, она оказалась в одних плавках. Смуглая, чумазая. С каким-то талисманчиком на шее… Меня удивила перемена в её взгляде: он стал дерзким, мальчишеским. И я поняла, что из воды её так просто не вытащишь.

— Как тебя зовут? — крикнула я ей вслед. Но она, кажется, уже не слышала моего вопроса.

Девочка, как и обещала, плескалась у берега, искала ракушки и, найдя, показывала их мне. Движения её были ловкими, уверенными. Она не боялась нырять с головой, проплывать под водой несколько метров. Плавать она умела неплохо, но только по-собачьи.

На минуту я отвлеклась на Мишино сообщение. Он писал о своей статье и о встрече с заказчиком переводов. Я быстро ответила и снова стала смотреть на воду… Девчонки не было видно. Волны тем временем усилились, и стал накрапывать мелкий-мелкий дождь. Через несколько секунд, встревожившись, я крикнула:

— Эй, малышка! Мы так не договаривались! Давай на берег. Я сейчас уйду, и сама будешь разбираться с Карасём!

Ответа не последовало. Дождь усилился. Девочка так и не показалась из-под воды. Говорю же — дети меня не слушаются, даже если я пытаюсь быть строгой. Я подошла к озеру.

— Эй, ты! А ну выныривай!

— Что там такое? — крикнул мне спасатель.

— В воде ребёнок! — закричала я и сама бросилась в воду, туда, где видела девочку в последний раз.

Спасатель схватил жилет и, надевая его на ходу, рванул в нашу сторону. Вскоре он тоже был в воде, неподалёку от меня. Я выныривала из воды, делала глубокий вдох и снова ныряла. Как могла, шарила руками по дну… Девочки нигде не было. Краем глаза я видела, что спасатель делает то же самое. Но безрезультатно. В одно мгновение мы вынырнули лицом к лицу.

— Стив?

— Ника?

И тут меня съела акула.