Я шагала по узким людным улицам Драхенбурга, и в животе у меня бурчало все громче. Но я старалась не обращать внимания на это жалобное бурчание — как и на остальное: израненные ноги отчаянно болели, слабенькие человеческие мускулы ныли.

Мимоходом я нечаянно втянула ноздрями аппетитный аромат колбасы, которая шкворчала на уличной жаровне, и едва не захлебнулась слюной. Но взяла себя в руки и пошла дальше, стараясь дышать только ртом. Вот другая открытая печка — на ней румянились какие-то завитушки из теста. Торговец, во все горло нахваливавший товар, называл их «кренделями», и мне такой штучки хватило бы на один укус, но я заставила себя пройти мимо, не замедляя шаг. Потом навстречу попалась уличная плита, на которой готовились вафли, и, хотя из груди у меня рвалось горестное рычание, я сдержалась и промолчала.

Раз у меня в запасе только пять марок, я не стану транжирить их.

Да, сейчас у меня некоторые неполадки с телом, но вообще-то я — свирепый и могучий дракон, так что способна властвовать над собой, что бы там ни думали матушка или братец Яспис.

Вот только если бы еще вокруг не сновали такие аппетитные откормленные лошади!

Когда я наконец добралась до улиц почище и побогаче, где располагались те два шоколадных дома, я уже пыхтела и едва сдерживалась: только зубы стискивала, чтобы не кинуться на ближайшую лошадь или лоток с едой, а на лбу и на шее, я чувствовала, выступила какая-то непонятная роса. От меня с испуганным видом шарахнулось трое прохожих подряд, и я поняла — надо остановиться и перевести дыхание.

Прилично! Я должна выглядеть прилично, а не устрашающе. Даже если шоколадных дел мастер лишен предрассудков, он не наймет в подмастерья девочку, у которой на лице написано, что она готова слопать с потрохами любого — пусть это и правда.

«Всё у меня получится», — твердо сказала я себе. Выпрямила спину и изобразила широкую улыбку до ушей, как принято у людей.

Но в скором времени возникла новая незадача: третий шоколадный дом мне все не попадался и не попадался. Мелькали желто-белые магазины, мимо которых я уже проходила утром, но за каждым из них открывались незнакомые улицы или изукрашенные богатые дома с высокими коваными воротами, увенчанные острыми, точно драконьи зубы, пиками. Вдалеке я даже заметила огромный роскошный дворец, но только мне не было до этой чепухи никакого дела.

Наконец я сдалась и решила попросить помощи.

— Ты ищешь шоколадный дом? — Прохожий, к которому я обратилась, явно куда-то спешил и выслушал меня невнимательно — даже взгляда на мне не остановил, смотрел куда-то мимо. — «Чашка шоколада» через две ули…

— Нет! — перебила я. Скрыть нетерпение в голосе не получилось, но я старательно изобразила улыбку еще шире. — «Чашка» или Мекельхоф мне не нужны. А где третий шоколадный дом? Который просто дыра?

— Просто дыра? А, понял. — Прохожий наконец соизволил посмотреть на меня. Нервно потеребил белую повязку на шее и поспешно попятился.

Ой! Наверное, у меня получился слишком уж широкий оскал. То есть улыбка. Перестаралась. Я оскалилась поменьше, и прохожий несколько расслабился.

— Теперь ясно, о чем ты, — ответил он, — хотя сам я, разумеется, в этом заведении не бывал.

«Разумеется»? Я молча смотрела на него, не мигая, и ждала, пока он скажет что-то полезное.

Прохожий нахмурился, и вид у него снова стал до странности настороженный. Не отводя взгляда от моего лица, он затараторил:

— Видишь ли, девочка, это заведение не в первом округе, а в третьем. До него отсюда четверть часа пешком. Там живут выскочки-торговцы и банкиры. Из моих знакомых туда никто ни ногой.

Я по-прежнему не шевелилась и не моргала — буравила его взглядом. Потому что прохожий все еще не ответил на мой вопрос.

Прохожий судорожно сглотнул.

— Знаешь, у тебя такие глаза… такого необыкновенного золотого цвета… Какого-то прямо нечеловеческого. То есть… ой… — Он снова подергал себя за белую повязку на шее и заметно покраснел.

— Да что ж такое! — Из-за спины у меня внезапно вынырнула Жоржетт — как будто из ниоткуда и преувеличенно вздохнула. — Нет, я не могу на это смотреть! — Она махнула моему собеседнику. — Не беспокойтесь, сударь, я отведу девочку туда, куда ей надо. Ступайте!

— Что-о-о? — Я развернулась и уставилась на нее. — Ты откуда тут взялась? Обойдусь без твоей помощи, забыла?

— А я вовсе не собираюсь тебе помогать, — сказала Жоржетт, как только прохожий опасливо отошел. — Я следила за тобой из любопытства, разве непонятно? И вообще не собиралась тебе показываться. Но еще немного — и этот бедолага шлепнулся бы в обморок, так ты его допекла. Пожалела я его, вот что. И тебя тоже. — Она схватила меня за руку. — Поверь, никто не знает этот город лучше меня. Ты ведь ищешь третий округ? Могу проводить.

— Зависит от того, что ты попросишь в уплату. — Я уперлась ногами в тротуар и не двинулась с места.

Жоржетт за словом в карман не полезла:

— Не больше того, что ты в силах заплатить, деревенщина. На этот раз мне нужны сведения.

Я подозрительно сощурилась, потом бросила: «Ладно», — и пошла рядом с Жоржетт, подстраиваясь под ее шаг, а на бестолкового труса-прохожего даже не обернулась.

Он шумно выдохнул от облегчения. Будто ему никто раньше не задавал простой вопрос о том, как куда-то пройти. Ох уж эти людишки! Никогда я их не пойму — совсем другой народец.

— Итак, — бодро начала Жоржетт, выводя меня обратно на людную торговую улицу, — что тебе нужно в шоколадном доме? Потому что таких, как мы, знаешь ли, туда даже на порог не пустят.

«Это мы еще поглядим». - я промолчала и покрепче сжала губы.

— Не желаешь отвечать, а? — ухмыльнулась она. — Ладно, я сама охотно придумаю, зачем он тебе. Ну-у… допустим, пятьдесят лет назад твоей семье пришлось бежать из Драхенбурга, спасаясь от врагов, но перед бегством они успели закопать половину фамильных сокровищ прямо под этим магазином. И теперь ты снова здесь, чтобы извлечь клад и превратиться в богачку с десятком слуг! Я угадала?

— Какие дураки бросят сокровища, а не заберут с собой? — Я возмущенно затрясла головой. — Это же нелепо!

Даже люди не настолько глупы, чтобы оставить сокровища на произвол судьбы. Хотя кто их знает?

— Ага, тогда сочиним другую историю. — Жоржетт, кажется, только обрадовалась. — Ну-ка, ну-ка… — Она быстро вела меня по улице, ловко петляя в шумной толпе. — Тогда предположим, что ты из благородных, но скрываешь свое истинное обличье и…

— Тебе делать больше нечего, кроме как сочинять про меня истории? — перебила я. — Может, лучше продавать одежду деревенским простушкам?

— О, я не весь день за прилавком, — откликнулась Жоржетт. — Это работа Дитера, моего брата. Вот ему нравится весь день сидеть на одном месте. А я предпочитаю шнырять по городу и наблюдать, что тут у нас новенького. И ты пока что самая интересная новинка за последнее время.

Жоржетт остановилась, мурлыча себе под нос и покачиваясь с носка на пятку. Мы стояли на перекрестке и ждали, пока несколько карет не разберутся с перепутавшейся упряжью. Лошади отчаянно ржали, люди бранились, но по лицу Жоржетт разливалась коварная улыбочка.

— Я знаю. Ты — первая из тех, кому удалось спастись от колдовских чар, из подземного королевства в Альфенвальде. Альвы похитили тебя еще малюткой, воспитали у себя, и потому-то ты ничего не знаешь о том, как мы живем!

— Что-что?

Кареты наконец распутались, но я не тронулась с места. Рот у меня приоткрылся, я пришла в ярость.

— Ты, никак, вообразила, будто у меня есть хоть что-то общее с альвами?!

Конечно, мы, драконы, к людям относимся настороженно, но вот альвов решительно презираем и ненавидим. Может, этот народец и не показывается из своих подземелий уже лет сто, но у нас в семье до сих пор в ходу истории о том, до чего альвы коварны.

Из людей магией владеют лишь немногие, очень опасные особи, но у альвов магия прямо из ушей лезет и в глазах горит огнем. Все они только и мечтают, как бы напакостить, особенно нам, драконам. Как говаривал дедушка, хорошего в них только одно: теперь, когда они попрятались в подземелья, нам не приходится их съедать, чтобы от них избавиться.

Как говорили взрослые, и на вкус альвы были отвратительны.

Но Жоржетт в ответ серебристо рассмеялась — мой гнев ее непонятно почему развеселил.

— Так-так, наконец-то ты у нас оживилась, а? — Она схватила меня за руку и потащила дальше. — Между прочим, если хочешь, чтобы никто вокруг не гадал, откуда ты явилась, тебе надо сменить не только наряд. Что это за имя для девочки — Авантюрина? У нас так никого не зовут. — Она покачала головой и лукаво сказала: — Так-так-так! Давай назовем тебя Евой. Милое приличное имя, обыкновеннее некуда, ничего таинственного. Вполне подойдет к твоему виду.

— Р-р-р!

Я скрипнула зубами, выдернула руку, решительно перешла улицу, а там свернула за угол, куда, по словам Жоржетт, нам и надо было. И застыла столбом.

Ноздри мне защекотал упоительный знакомый аромат.

Там!

— Третий округ, — подтвердила Жоржетт. — Мы почти пришли.

Одинаковые желто-белые дома первого округа сменились разномастными: бледно-розовые домишки стояли бок о бок с ярко-голубыми, оранжевыми или зелеными, и все они тянулись в небо, и в каждом на первом этаже имелся магазин, и даже на тротуаре перед магазином тоже шла бойкая торговля. Аромат шоколада лился все гуще, до него оставалось пройти лишь несколько домов, и он манил меня к себе, обещая блаженство.

Но никакого шоколада я не видела. Только людей — в таких же нелепых нарядах, как и в первом округе. Даже нелепее: повязки на шее у мужчин и женские юбки были пышнее.

И все, все женщины в платьях щеголяли длинными волосами.

Почему я раньше этого не заметила? Так старалась приобрести приличный вид, так тщательно выбирала новый наряд, но все испортила, потому что поддалась на уговоры и остригла волосы!

Я переводила взгляд с одной дамской прически на другую, и внутри у меня творилось что-то непонятное: будто грудь сжимало все сильнее и больнее.

Какой-то комок застрял и бился в горле, будто крошечная птичка в ловушке пыталась вырваться на свободу.

— Вон шоколадный дом, там, совсем близко, — сказала Жоржетт. — Пойдем, таинственная Авантюрина-из-Ниоткуда. Внутрь, к приличной публике, нас не пустят, но заглянуть в витрину, может, и получится — не зря же ты так далеко топала.

Нас не пустят?

Ноги у меня словно прилипли к булыжнику.

Что творится с моим новым телом?

Я потерла ладонью грудь, пытаясь дышать как раньше. Но крошечное новое сердце билось настолько быстро, что я поняла — оно испортилось!

Но я ведь не знаю, портятся ли у людей сердца ни с того ни с сего. А что если мое взорвется у меня в груди прямо сейчас, когда я в нескольких домах от источника восхитительного аромата? Ведь я ни разу в жизни больше не попробую шоколада! Впрочем, если охрана шоколадного дома увидит мои неприлично короткие волосы и не пустит внутрь, я все равно ни разу в жизни больше не попробую шоколада. И если они меня не пустят, мне будет некуда податься, и я останусь без шоколада навсегда, навсегда…

Бум!

Я пошатнулась и упала. Обхватила колени руками и попыталась вдохнуть.

— Авантюрина, тебе плохо? — Голос Жоржетт прозвучал как из страшной дали. А я изнутри своего непослушного тела даже отозваться не могла.

Нет, нет, быть такого не может!

Я не позволю новому телу подвести меня! Не сейчас! Мне остается всего десяток шагов до будущего, о котором я столько мечтала. В жизни я не раз заставляла себя быть сильной и терпеть, но сейчас это было важнее всего. Нужно выглядеть и действовать как обыкновенный и приличный человек. Надо…

— И не смей возвращаться! — прогремел женский голос неподалеку.

Голова у меня приподнялась сама собой. Из той самой двери, откуда райски благоухало, стрелой вылетел долговязый бледный мальчишка. Я разглядела его — и пришла в полное уныние.

У мальчишки на шее была пышная причудливая повязка, а костюм темный и скучный: зеленая куртка, коричневые штаны. Ну просто воплощение приличия. И все равно его вышвырнули!

Значит, мне и пытаться нечего.

А вот нет. Мальчишка выбежал сам, и теперь повернулся и грозил дверям заведения кулаком.

— Да хоть умоляйте — я и сам не приду! Да более вздорной мастерицы, чем вы, во всем городе нет! Прямо помешались на этих своих рецептах! — вопил он.

— А ты вообще ничего не смыслишь в шоколаде! — громыхнул в ответ женский голос. — Зря я тебя наняла. Тебе лишь бы красоваться, а не работать!

— Грязная клевета! — Мальчишка задрал нос и одернул куртку. — Зато вам лишь бы только бы ругаться! То-то к вам знатная публика не ходит! Да вашу паршивую забегаловку прикроют через полгода, а то и раньше! Я пожалуюсь на вас дядюшке, и все, ваша песенка спета, вы горько пожале… Ой!

Мальчишка пригнулся, когда над головой у не пролетел какой-то снаряд.

— Я вам этого не забуду! — завопил он, прикрыв голову руками. — И моя семья тоже! Увидите сами, один приличный посетитель в вашу дыру больше не заглянет!

В ответ из двери раздался яростный рык — и мальчишка дунул прочь и скрылся за углом.

— Фью! — присвистнула Жоржетт. — Что делается! По-моему, лучше выждать минутку-другую, а потом уже заглядывать в витрину. Или пойдем в другой шоколадный дом?

— Издеваешься? — Я покачала головой и выпрямилась. Сердце билось ровнее. Дышать получалось как раньше. Никаких комков в горле, никаких пленных птичек. Я отлично себя чувствовала. — Именно тут самое подходящее местечко!

Может, я и не понимала, отчего новое человеческое тело вдруг подвело меня. Зато я мигом узнала рык, который раздался из-за двери. И теперь мне не терпелось поскорее познакомиться с тем, кто так рычит.

— Ты не в себе, — с недоумением посмотрела на меня Жоржетт. — И это неудивительно, ведь ты, считай, только что рухнула в обморок. Может, я лучше отведу тебя обратно на рынок? Перекусишь, расскажешь, откуда ты на самом деле…

— Нет! — Я извлекла из свертка с первым, чешуйчатым, нарядом заветную серебряную монету,

— Авантюрина, тебе плохо? — Голос Жоржетт прозвучал как из страшной дали. А я изнутри своего непослушного тела даже отозваться не могла.

Нет, нет, быть такого не может!

Я не позволю новому телу подвести меня! Не сейчас! Мне остается всего десяток шагов до будущего, о котором я столько мечтала. В жизни я не раз заставляла себя быть сильной и терпеть, но сейчас это было важнее всего. Нужно выглядеть и действовать как обыкновенный и приличный человек. Надо…

— И не смей возвращаться! — прогремел женский голос неподалеку.

Голова у меня приподнялась сама собой. Из той самой двери, откуда райски благоухало, стрелой вылетел долговязый бледный мальчишка. Я разглядела его — и пришла в полное уныние.

У мальчишки на шее была пышная причудливая повязка, а костюм темный и скучный: зеленая куртка, коричневые штаны. Ну просто воплощение приличия. И все равно его вышвырнули!

Значит, мне и пытаться нечего.

А вот нет. Мальчишка выбежал сам, и теперь повернулся и грозил дверям заведения кулаком.

— Да хоть умоляйте — я и сам не приду! Да более вздорной мастерицы, чем вы, во всем городе нет! Прямо помешались на этих своих рецептах! — вопил он.

— А ты вообще ничего не смыслишь в шоколаде! — громыхнул в ответ женский голос. — Зря я тебя наняла. Тебе лишь бы красоваться, а не работать!

— Грязная клевета! — Мальчишка задрал нос и одернул куртку. — Зато вам лишь бы только бы ругаться! То-то к вам знатная публика не ходит! Да вашу паршивую забегаловку прикроют через полгода, а то и раньше! Я пожалуюсь на вас дядюшке, и все, ваша песенка спета, вы горько пожале… Ой!

Мальчишка пригнулся, когда над головой у него пролетел какой-то снаряд.

— Я вам этого не забуду! — завопил он, прикрывая голову руками. — И моя семья тоже! Увидите сами, ни один приличный посетитель в вашу дыру больше не заглянет!

В ответ из двери раздался яростный рык — и мальчишка дунул прочь и скрылся за углом.

— Фью! — присвистнула Жоржетт. — Что делается! По-моему, лучше выждать минутку-другую, а потом уже заглядывать в витрину. Или пойдем в другой шоколадный дом?

— Издеваешься? — Я покачала головой и выпрямилась. Сердце билось ровнее. Дышать получалось как раньше. Никаких комков в горле, никаких пленных птичек. Я отлично себя чувствовала. — Именно тут самое подходящее местечко!

Может, я и не понимала, отчего новое человеческое тело вдруг подвело меня. Зато я мигом узнала рык, который раздался из-за двери. И теперь мне не терпелось поскорее познакомиться с тем, кто так рычит.

— Ты не в себе, — с недоумением посмотрела на меня Жоржетт. — И это неудивительно, ведь ты, считай, только что рухнула в обморок. Может, я лучше отведу тебя обратно на рынок? Перекусишь, расскажешь, откуда ты на самом деле…

— Нет! — Я извлекла из свертка с первым, чешуйчатым, нарядом заветную серебряную монету, и протянула Жоржетт. — Спасибо, что помогла. Может, когда и повидаемся еще.

— Я не могу взять деньги! — Она решительно выставила перед собой руки. — У тебя же больше ни гроша! Ты забыла? Да и многовато даешь. Я тебе всего лишь показала дорогу к шоколадному дому этой чокнутой.

Впервые в жизни я нарочно дотронулась до человека: вложила монету в длинные коричневые пальцы Жоржетт.

— Поверь, я пришла куда мне надо, — сказала я.

С каждым шагом к двери из магазинчика пахло все упоительнее.

«Шоколадное сердце» — гласила вывеска над входом. Распрощавшись с Жоржетт, я протолкалась сквозь кучку зевак. Они косились и ворчали, мол, локти у меня острые и пихаюсь я здорово, но это мне было все равно. Ведь никто из них не осмеливался сунуться внутрь, и даже заманчивый аромат их не брал. Так что пусть пропустят солидных посетителей.

Да и внутри «Шоколадного сердца» этих самых посетителей почти что и не было. Я перешагнула порог, втянула носом невероятный аромат чистого шоколада и увидела, что в небольшом помещении с оранжевыми стенами почти все столики пусты. Несколько человек сбились в кучку за золочеными столиками в дальнем углу и ошарашенно наблюдали, как посреди зальчика переругиваются двое, размахивая руками и крича все громче и громче.

Тот, что повыше, темнолицый мужчина, морщился, как от боли.

— Нельзя же так себя вести!

— Он готовил не шоколад, а отраву! — гремела женщина — приземистая, крепкая, с золотистой кожей. Этот громовой голос я мигом узнала. — Его вообще нельзя было пускать ко мне в кухню!

— Никакой отравы он не готовил! — Мужчина в отчаянии поспешно повернулся к немногочисленным посетителям. Двое уже встали и бочком пробирались к выходу. — Прошу вас, это не буквально, а так, для красного словца! Умоляю, никому эти слова не повторяйте! Наша шоколадных дел мастерица сама не своя по части совершенства! Это она от волнения! Она лишь хотела сказать…

— Он готовил не шоколад, а отраву! — не успокаивалась женщина. — А как еще прикажешь это назвать? Он ведь намеренно поганил вкус и запах, потому что сыпал ингредиенты не по рецепту! Ему, видите ли, лень было молоть мускатный орех!

— Он племянник лорда-мэра! — перебил мужчина. Горестно запустил руки в короткие курчавые волосы. — Шоколад — не всегда главное, неужели не понимаешь?

— Ха! Может, в тех фасонистых лавочках и не всегда, но в моем заведении…

— Даже если тебе понадобилось непременно его уволить, неужели нельзя было сделать это повежливее? Хоть разочек в жизни? — вопросил мужчина, а оставшиеся посетители тем временем шмыгнули мимо меня и были таковы. — Неужели трудно было просто порекомендовать его какому-нибудь шеф-повару одного из местных ресторанов и не оскорблять? Или, скажем…

— Да пусть радуется, что еще так легко отделался! — рявкнула женщина. Развернулась и ткнула пальцем в направлении двери и заодно в меня. — Слово Даю, если мальчишка еще сюда сунется… — Она заметила меня, и ее рот сердито искривился. — А тебе чего тут надо?

Что мне тут было надо? В первый раз после превращения я наконец-то улыбнулась не делано, а от души.

Упоительный аромат шоколада клубился вокруг. Стены полыхали оранжевым и пурпуром. Шоколадных дел мастерица рычала так, что любой дракон обзавидуются. И я только что отыскала шоколадный дом, в котором шоколад — самое главное.

— Я — ваш новый подмастерье, — сообщила я.

Потому что точно знала: мне был нужен новый дом, и вот я его нашла.