Я уже не раз видела, как Марина варит горячий шоколад. Но, когда я своими руками сняла с крючка один из ее медных ковшиков, мне показалось, что я совершаю какое-то преступление. Я еле удержалась, чтобы воровато не оглянуться — не видит ли наставница, что я тут по-хозяйски распоряжаюсь ее добром. Пока что Марина еще ни разу не доверяла мне готовить горячий шоколад самостоятельно. Даже под своим присмотром. Я лишь внимательно следила за ней и тщательно запоминала каждый ее шаг, каждое движение, пока она священнодействовала на другом конце кухни.
— Надеюсь, ты точно знаешь, как его делают, — сказала Жоржетт, — потому что если королевской семье твой горячий шоколад не понравится, меньше чем через час об этом прознает весь город, и моя блестящая затея с листовками окажется напрасной. Ни один посетитель к вам больше не заглянет и… и я не получу плату! Ты хоть представляешь, сколько усилий я приложила, чтобы эту листовку напечатали?
Я скрипнула зубами и поставила медный ковшик на стол.
— Уж как-нибудь справлюсь. Но ты тоже приступай, нечего тут зря болтаться.
— Что? — не поняла Жоржетт. — Я не умею варить шоколад!
— И не вари. — Я кивнула на поднос с восемью вазочками мусса. — Отнеси заказчикам вот это, пока не остыло.
— Ты хочешь, чтобы я обслужила посетителей как официантка? — Жоржетт посмотрела на поднос. Потом хихикнула. — Что ж, почему бы и нет? Обе попробуем нечто новое. — Она в предвкушении потерла руки. — Спорим, ни одного из ваших знатных посетителей такая, как я, еще не обслуживала!
Она вскинула голову, взяла поднос и, насвистывая сквозь зубы, поплыла из кухни. Через миг ее голосок, звонкий и уверенный, раздался в зале:
— Дамы и господа, я полагаю, кто-то из вас заказал шоколадный мусс?
Уф! Ушла. Я немножко расслабилась. Раз уж я готовлю горячий шоколад первый раз в жизни, зрители мне нужны меньше всего. Но внезапно меня сковало непонятное оцепенение. Кухня вдруг показалась огромной и пугающе пустой. Я стояла посреди гулкого помещения и все уменьшалась и уменьшалась, и дышать было все труднее. В памяти всплыли слишком знакомые слова: «У тебя чешуя еще не отвердела — ее даже волк прокусит», «Может, ты и полагаешь себя грозным чудовищем, но за пределами этой горы не уцелеешь и дня».
Двенадцать дней назад я сбежала из родной пещеры, чтобы доказать семье, что способна постоять за себя и за них, — пусть мама и утверждала обратное. Но «Шоколадное сердце» было мне не только домом, а еще и единственным шансом на счастье.
Если сейчас я допущу хоть одну ошибку…
«Чего ты ждешь, девочка?» — отчетливо прозвучал у меня в голове строгий голос Марины. Я расправила плечи и подошла к буфету, где хранились кругленькие брикеты готового шоколада.
Один плотный, глянцевитый брикет шоколада, две чайных ложечки толченого сахара, вода, молоко, щепотка корицы, чуть-чуть ванили, крошка гвоздики и последний аккорд…
Рука моя замерла над порошком жгучего перца чили.
Марина никогда не говорила мне, сколько именно чили кладет в горячий шоколад. Переложить — король и принцессы поперхнутся и раскашляются. Не доложить — и не почувствуют вкуса. Но если я буду тянуть и гадать дольше, совсем оробею и не сумею решить.
Так что я, больше не мешкая, сыпанула в ковшик хорошую щепоть чили. Или получится безупречно, или они страшно обожгутся. Пока не выпьют — не узнаю.
Пожалуйста, ну пожалуйста, шоколад, получись как надо! Пусть у меня получится сегодня спасти свое логово! Пусть король и принцессы полюбят «Шоколадное сердце» так же горячо, как и я! Руки у меня дрожали, и крышка ковшика дребезжала. Я закрыла посудинку и поставила на горячую жаровню.
В кухню вплыла Жоржетт с подносом, заставленным пустыми чашечками и вазочками.
— Столько заказов, ух! — бодро сообщила она. — Никто не желает уходить, пока королевское семейство тут и на него можно поглазеть. Так что ты по крайней мере сегодня принесешь заведению хороший доход. Даже если горячий шоколад получится сущей гадостью! — Она лукаво подмигнула.
Но мне было никак не перенять ее жизнерадостного настроения. Предстоял слишком сложный процесс приготовления шоколада. И действовать следовало быстро.
Как готовить шоколадный мусс — это я знала. Как готовить тесто для шоколадных тартинок — не знала, но, к счастью, десяток или больше корзиночек уже стояли в формах на столе, ведь Марина заготовила их утром: только наполни и поставь в духовку. Я смешала в большой миске свежую начинку для тартинок — шоколад, яйца, все как полагается, — и аккуратно разлила густую, сладко пахнущую массу по корзиночкам. И всем сердцем понадеялась, что тартинки испекутся как надо и на вкус получатся такими же замечательными, как пахнут сейчас.
Но сейчас важнее всего было приготовить горячий шоколад для короля и принцесс. Как только ковшик подогрелся, я сунула в духовку тартинки и принялась бережно разливать шоколад в три самых изящных серебряных шоколадника, какие у нас были. Жоржетт стояла у меня за плечом. Я рявкнула — она отодвинулась и не мешала мне вспенивать шоколад деревянной сбивалкой-молинелло, поочередно в каждом шоколаднике. Я слышала, как в зале мерно тикают часы, а король и принцессы — и прочие посетители — ждут, когда наконец высочайшим гостям подадут их заказ. Но, как наставляла меня Марина с первого дня работы, я готовила не спеша, не жалея времени и усилий.
Горячий шоколад должен получиться безупречно. Так, чтобы королевское семейство захотело спасти «Шоколадное сердце» нам на счастье.
Наконец я рядком расставила три шоколадника на подносе, а рядом выстроила лучшие чашки-тремблез тончайшего расписного фарфора; они держались на блюдцах в особых подставочках — в этакой серебряной плетеной сетке.
— На вид симпатично, — сказала Жоржетт. — Ну, посмотрим, как на вкус, да? — Она снова подмигнула и взяла поднос. — Можешь полюбоваться в потайное окошко, как я единственный раз в жизни буду беседовать с лицами королевской крови! Мне ведь нужна свидетельница — подтвердить потом Дитеру, что я не вру.
Как только она скрылась в зале, я сдернула тарелку со стены и прилипла к окошку. На улице перед «Шоколадным сердцем» скопилась уже целая толпа, и все пихались и толкались, чтобы отвоевать себе местечко получше у витрины. Впервые с тех пор, как я поступила сюда, каждый столик в зале был занят, и у дверей выстроилась длинная очередь.
Жоржетт была права. Если король сделает глоток и поперхнется или закашляется, или даже просто поморщится и отставит чашку — об этом вмиг узнают все. Теперь я начала понимать людей. Не важно, что Маринин шоколад уже успело отведать и оценить по достоинству множество посетителей. Если сейчас хоть кто-то из них узнает, что королю и принцессам шоколад не понравился, то все решат, будто и им не понравился тоже.
Люди и правда стадные животные. И теперь я зависела от них.
Жоржетт подлетела к королевской семье так грациозно, будто всю жизнь вращалась в высшем обществе. С улыбкой, щебеча, поставила поднос на столик. Король пребывал в глубокой задумчивости и даже как будто не заметил, что заказ подан — он, прищурившись, рассматривал свои сплетенные на столе пальцы. Однако кронпринцесса ответила Жоржетт любезной улыбкой и что-то сказала, от чего Жоржетт вся расцвела. Увидев поднос, даже младшая принцесса оживилась, глаза у нее заблестели. Она потянулась к своей порции, я вся напряглась, но тут старшая едва заметно качнула головой, и младшая смущенно отдернула руку.
Жоржетт налила каждому из знатных гостей чашку до краев. Потом подхватила пустой поднос, отступила на шаг и замерла в ожидании. Я тоже замерла, затаив дыхание.
Кронпринцесса посмотрела на отца-короля. Тот не шелохнулся — так и изучал свои пальцы. Младшая принцесса снова потянулась к полной чашке, но опять строгий взгляд старшей — и опять рука отдернута.
Все взгляды в зале были прикованы к этому столику. Посетители застыли. Вдруг король встрепенулся и поднял взгляд. Кронпринцесса с улыбкой кивнула на его чашку.
Он сделал гримасу и склонил голову. Поднес чашку к губам и…
Входная дверь распахнулась настежь. Ворвался маленький сердитый человечек, который недавно уже побывал у нас — он еще водил пальцами по узорчатым стенам зала. А за ним влетела высокая дамочка с каштановыми волосами, та, что пыталась меня подкупить. Она скалилась в довольной улыбке, и я поняла — вот она, опасность.
— Внимание! — прогремел человечек. — Согласно личному приказу лорд-мэра, все присутствующие обязаны немедленно покинуть помещение этого шоколадного дома. Мы прибыли с инспекцией!
Я выскочила из кухни как раз в тот миг, когда половина посетителей поднялась из-за столиков и преградила мне путь. По залу пошел сердитый и недоумевающий гул голосов, но он тотчас стих, едва заговорил один-единственный гость.
— Любезнейший, — произнес король. Я встала на цыпочки, просунула нос между двумя стоящими господами и увидела, что король невозмутимо восседает за столиком. — Могу ли я осведомиться, почему это заведение нуждается в неотложной инспекции?
— Они… оно… ой! — Посланец лорд-мэра узнал короля и принцесс — и побелел. Он согнулся в поклоне. — Ваше вели…
Старшая принцесса многозначительно кашлянула.
Король покачал головой.
Жоржетт звонко сказала:
— Позвольте представить вам графа фон Рейнманна, нашего избранного клиента.
— Сударь! — Посланец выпрямился и задрожал. — Мы никак не ждали увидеть… лорд-мэр пожелал… но…
— Возможно, ваша чрезвычайно важная инспекция подождет несколько минуток? — спросила Жоржетт. — Ведь лорд-мэр наверняка предпочел бы, чтобы граф фон Рейнманн сначала отведал шоколада в свое удовольствие?
— Э-э…
Глаза у него заметались под насмешливым взглядом короля, который так и держал чашку. Младшая принцесса нетерпеливо косилась на свою, и посланец пробубнил:
— Думаю… он бы не возражал.
— Гм! — Спутница посланца оттолкнула его в сторону. Быстро оглядела комнату, заметила меня, поджала губы. — Лорд-мэр, — объявила она так громко, чтобы ее услышали даже зеваки на улице, — получил крайне, крайне тревожные сообщения о том, что в этом заведении злостно нарушаются санитарные правила, и вести были столь тревожны, что потребовали немедленного вмешательства ради блага всех посетителей. В конце концов, если в здешней кухне и правда бегают крысы, если буфет, где хранится шоколад, кишит тараканами… если за печами наросла плесень… если шоколад готовят из старого, расплавляя и разогревая снова и снова…
По залу разнеслись возгласы ужаса и возмущения. Она говорила что-то еще, но общий хор заглушал ее.
Но мне и не требовалось слышать, что она там еще плетет. Я уже проталкивалась сквозь толпу, отпихивая взрослых посетителей и свирепо рыча. Весь прежний страх испарялся с каждым шагом. Будь у меня когти, я бы сейчас разодрала оскорбительницу в клочки, прежде чем она квакнет еще хоть слово! Я была готова защитить свое логово от врага.
— Все это ложь и клевета! — Запыхавшись, я предстала перед королевским столиком. Король и принцессы поднялись, так и не притронувшись к шоколаду. Отец и старшая дочь снова напустили на себя невозмутимый вид, но младшая принцесса морщилась от нескрываемого отвращения, а чашку отодвинула от себя, будто там был яд.
— Она все напридумывала! — сообщила я гостям. — Лорд-мэр нас ненавидит. Он давно уже пытается закрыть «Шоколадное сердце». Он…
— Что ж, полагаю, теперь нам известно, почему никого не пускают в кухню. — Король вздохнул. — Какая жалость! Хотел бы я хоть разок в жизни поглядеть на настоящего мага-кулинара. Говорят, они занятные господа, совсем не то что мрачные боевые маги, которые знай жалуются на драконов. Ну да неважно. Пожалуй, нам пора?
Он кивнул на дверь, где восемь посетителей пытались одновременно вырваться на улицу. Один громко возмущался насчет крыс, его спутница размахивала кружевным зонтиком, готовая защищаться от любого вредителя.
— Не уходите! — воскликнула я. — Просто выслушайте меня. Это все вранье! Подлые выдумки и обман!
— Лучше всего уйти сейчас, пока тут не началась настоящая неразбериха, — посланница лорд-мэра сладко улыбнулась королю.
Ох, мне бы сюда мое пламя! Я бы ее испепелила.
— Хотите — осмотрите кухню прямо сейчас, — в отчаянии предложила я. — Все! Пойдемте, и вы убедитесь. У нас нет никакой плесени! И крыс с тараканами тоже!
— Желаете осмотреть кухню? — Жоржетт учтиво показывала на служебную дверь. — Для нас большая честь и радость показать и рассказать вам…
— Показать и рассказать? — Посланница лорд-мэра ехидно рассмеялась. — Да кто нам расскажет и покажет, если здесь нет главной шоколадных дел мастерицы? Она ведь не удостоит своим присутствием даже нас? — Она обернулась к королю. — Вы и правда намерены нарушать распоряжения лорд-мэра только на основании того, что две незнакомых девчонки что-то вам наболтали? Официантка — позорище — в мужской одежде, и дикарка-подмастерье, которая уже нападала на посетителей?
Дамочка понизила голос, будто решилась открыть некий секрет, и, не сводя с меня глаз, продолжала:
— Видите ли, я знаю об этой девице все. Ее с позором вышвыривали за порог всех шоколадных домов в городе, потому что она являлась наниматься прямо с улицы. Поэтому послушайтесь моего совета, сударь: ей нельзя верить ни в чем.
Мое терпение лопнуло. Ну, хватит с меня человеческой дипломатии. Война так война.
Рыча и растопырив руки, я кинулась на дамочку.
Жоржетт успела схватить меня за пояс, прежде чем я успела располосовать вражескую физиономию ногтями, поскольку драконьих когтей не было.
— Нет! — прошипела она. — Авантюрина, не смей!
— Видите? — Посланница лорд-мэра, тяжело дыша, ткнула в меня пальцем. — Настоящая дикарка! Вы хотите, чтобы такое животное готовило вам шоколад?
Я рванулась. Если эта дрянь хочет узнать, на что способно животное, я ей покажу с превеликой охотой.
— Ах ты!
— Барышня…
Старшая принцесса внезапно шагнула вперед и положила прохладную ладонь на мою руку. От неожиданности я замерла и умолкла.
— Я восхищаюсь вашей преданностью этому заведению и ценю щедрое предложение показать нам таинственную кухню. Однако… — Кронпринцесса строго посмотрела на меня, — все кафе и ресторации Драхенбурга подчиняются законам лорд-мэра и городского совета, и нашего участия законодателям не требуется. Ведь мы всего лишь графские дочери с графом, — она сочувственно мне улыбнулась, — по крайней мере, сегодня. Вы меня поняли?
— Нет! Не поняла! — упрямо сказала я.
Она легонько сжала мои руки и отпустила, покачав головой. Король и младшая принцесса уже направились к выходу.
— Желаю вам всяческой удачи в будущем.
— Но помощь мне нужна прямо сейчас, — выпалила я, задыхаясь от ярости. — Срочно! Немедленно. Вы должны, вы обязаны меня выслушать. Погодите!
Однако кронпринцесса уже милостиво улыбнулась приспешникам лорд-мэра.
— А вам я желаю благополучно исполнить свои обязанности.
— Благодарим, сударыня. — Моя противница склонила голову и изобразила изысканный реверанс. Но я видела, что она злорадно усмехается, и от этого во мне все кипело.
Я еще отчаянно протестовала, звала, умоляла, но кронпринцесса вышла вон вслед за отцом и сестрой, и колокольчик над входом прозвонил печально и прощально… К горлу от злости подкатывала тошнота — вместо пламени, которого мне так недоставало!
Не может быть! Мне все это снится!
Но, увы, это была явь.
Сбежав из семейного гнезда, я хотела доказать родне, что способна постоять за себя в одиночку. Однако, как и предсказывала мама, я потерпела поражение.
Я зарычала от отчаяния, и эхо отозвалось в опустевшем зале.