— Что? — Жоржетт вскрикнула так восторженно, что я не поверила, она ли это. — Королевская семья прочитала мою листовку? O-о, я знала, у меня хорошо получилось, но никак не ожидала…

— А они в коронах? — встряла я.

Вот на что точно стоит посмотреть… и, может, не только посмотреть. Я вспомнила все чудесные золотые короны, которые хранились у нас в фамильной пещере, и у меня аж руки зачесались. Короны и тиары так удобно было надевать на когти, и они так прелестно позвякивали при каждом движении. Даже просто золотые были восхитительны, а уж инкрустированные драгоценными камнями я просто обожала.

Насколько крепче и слаще мне спалось бы по ночам, будь у меня под боком парочка корон, как в былые дни!

Но увы… Я стиснула зубы и напомнила себе: «Мысли как человек. Не как дракон». Запертая в этом хилом тельце, без привычного вооружения — острых зубов, когтей, пламени, — я вряд ли смогу сорвать короны с посетителей и забрать себе. Но как трудно было подавить порыв драконьей жадности, который поднялся у меня в груди, стоило лишь представить себе это обворожительное золото — оно ведь так и просилось стать моим и…

— Не сметь останавливаться! Мешай дальше без остановки! — прикрикнула на меня Марина.

Я спохватилась и вовремя — шоколад едва не вскипел. Отвлекшись от грез о золоте, я услышала, как Хорст ответил:

— Они прибыли инкогнито.

— Инко… что? — Я испугалась. Неужели с моими чудесными коронами что-то случилось?

Хорст досадливо отмахнулся.

— Инкогнито означает — как неофициальные лица. — Он повернулся к Марине. — Утром пришел мальчик-гонец и забронировал столик для некоего графа фон Рейнманна и его дочерей. Одеты как обычные знатные горожане, но я с порога узнал их, и все прочие тоже. Не удивлюсь, если к нам сейчас со всего города несутся репортеры от разных газет. Под окнами уже скопилась целая толпа — лишь бы заглянуть в витрину!

— Что ж, значит, неубедительно прикинулись. — Фыркнув, Марина оттолкнула меня от плиты с шоколадным муссом, чтобы внести последние штрихи самолично. — Может, в следующий раз им стоит надеть маски.

— Да ведь инкогнито — это так, для вида, — с видом знатока растолковала Жоржетт, покачиваясь с пятки на носок и сунув руки в карманы. — Если бы они прибыли как официальные лица, им пришлось бы тащить с собой целую свиту и охрану. А так можно ездить без охраны и прислуги. Но…

Она снова зашлась от восторга и прижала руки к щекам.

— Ах! Не могу поверить, что сам король прочитал мою листовку! Сам, лично! А отсюда можно как-нибудь выглянуть в зал? Я хочу хоть одним глазком посмотреть на кронпринцессу. Никогда раньше не видела ее вблизи.

Хорст ухмыльнулся и сделал таинственное лицо.

— Если хочешь разглядеть ее как следует… — Он снял со стены декоративную тарелку — она висела на крючке прямо у меня над головой. А за ней открылось застекленное окошко в пол-ладони. — Посмотрите, но только в виде исключения и недолго. Мало кому из посетителей понравятся, что на них таращатся, когда они едят!

— Скорее! — Жоржетт схватила меня за руку и потянула за собой. — Ах! — Она прильнула к окошку. — Она еще выше, чем я думала.

— Кто?

— Да кронпринцесса, кто ж еще! — Жоржетт презрительно покосилась на меня через плечо. — Честное слово, Авантюрина, даже ты должна о ней знать, пусть ты из дальних краев. Она не только красавица, но свободно говорит на семи языках и лучшая дипломатка, какая только была в королевском роду за последние лет двести. Ее все обожают. После смерти ее мамы-королевы наш король, можно сказать, передал принцессе, наследнице престола, бразды правления, и что она скажет, то он и делает! Она станет нашей лучшей королевой!

— Прямо само совершенство, — кисло отозвалась я.

Знаем мы таких. У меня старшая сестра из этой породы.

Заглянув в окошко, я прониклась сочувствием к младшей принцессе. Кожа у нее была того же красивого оливкового цвета, что и у старшей сестры, и густые черные волосы ей тоже уложили в аккуратную прическу, но вот выражение лица у нее было совсем иное. Старшая принцесса сдержанно улыбалась и вела непринужденную беседу с отцом — белокурым, плотным, розовощеким, не обращая внимания на то, что зевак на улице прибывало. Король и кронпринцесса как будто не замечали ни прижатых к витрине любопытных лиц, ни пристальных взглядов и перешептывания среди посетителей в зале. А вот младшая принцесса вся нахохлилась и поникла, ей явно было не по себе. Она нервно барабанила пальцами по столу… пока старшая сестра, не меняя милой воспитанной улыбки, не прижала руку младшей — мол, сиди смирно.

О да… Знаем мы таких старших сестер, очень хорошо знаем.

И все трое были без корон! Даже сам король.

Ну и монархи у этих людей…

Я покачала головой и отошла от окошка, и Хорст повесил тарелку на место. Он весь сиял от радости… пока не увидел, чем занята Марина.

— Ты что же это делаешь?

Марина сердито прищурилась, продолжая доливать шоколадный мусс в вазочку.

— А как по-твоему, Хорст? Мне кажется, ты давно мог бы запомнить, как выглядит приготовление шоколада.

— Но… — Он потерял дар речи. — Разве ты не слышала? Король и принцессы…

— Желают горячего шоколада, — закончила Марина. Аккуратно расставила на подносе восемь порций шоколадного мусса, склонила голову набок, придирчиво изучила натюрморт и принялась переставлять вазочки, будто шахматные фигуры на доске. — Я знаю. Я помню. И подам им шоколад… когда до них дойдет очередь.

Хорст вцепился руками в свою черную курчавую шевелюру.

— Ты спятила?

Жоржетт нервно оглянулась на дверь.

— Э-э… может, вам стоит говорить потише? По-моему, в зале все слышно.

— Верно. — Марина скупо улыбнулась вазочкам с муссом. — Мы ведь не хотим спугнуть посетителей?

Она медленно покрутила одну из вазочек на подносе. Полюбовалась. Покрутила другую.

— Ты!.. — Хорст схватил краешек подноса.

Марина вцепилась в другой край. Вазочки забрякали, пошатываясь и наталкиваясь одна на другую.

— Осторожнее. — Ее улыбка превратилась в хищный оскал. — Если разольется, буду вынуждена все готовить заново. И тогда королевскому семейству придется ждать еще дольше.

— Какая муха тебя укусила? — в отчаянии спросил Хорст. Отступил, тяжело перевел дух. — Разве ты не понимаешь — нам наконец представился случай, о котором мы мечтали? Мы сумеем вернуть себе доброе имя! Если королю и принцессам понравится твой шоколад, если каждая столичная газета напишет, что они посетили нас и похвалили твой шоколад…

Вокруг рта Марины легли резкие складки.

— Мне плевать, понравится ли мой шоколад королевскому семейству. Я не для того его готовлю.

— Да что ты… что ты такое говоришь! — Хорст в сердцах шарахнул кулаком по стене, и декоративные тарелки забрякали.

Я и ухом не повела. Теперь я лучше разбиралась в человеческих лицах и оттенках их выражений, особенно в Маринином, но сейчас никак не могла взять в толк, что на нее нашло. Лицо было какое-то незнакомое. Я всмотрелась повнимательнее.

— Разве ты не знаешь, что мы на грани банкротства? — Хорст глянул на стену, по которой только что стукнул. — Если в ближайшее время не обеспечить приток посетителей — если наша примадонна при шоколаде закатит истерику и спугнет короля и погубит наш последний шанс выплыть…

— Все, хватит! — огрызнулась Марина. — Как что плохое — так всегда виновата я? Послушать тебя, наше дело терпит крах только из-за меня. Лишь я виновата, что посетителей мало. Неважно, что в мои обязанности входит возня с шоколадом, но я не обязана возиться с посетителями или… — Она осеклась и умолкла.

Никогда раньше я не видела, чтобы моя наставница проявляла слабость и показывала уязвимое место в своей чешуе. Я поспешно шагнула к ней, готовая защитить Марину.

— Все будет хорошо, — сказала я. — Вы…

— О ней не тревожься, Авантюрина, — резко бросил Хорст. — Она просто закатывает сцену и пытается доказать, будто важнее короля и принцесс. Так вот, Марина, знай: ты — не важнее.

— Ну, это все упрощает, верно? — отбила удар Марина. — Раз так, тебе будет все равно, если я уйду! — Она завела руки за спину, одним проворным движением развязала фартук. — Вот, можешь радоваться. Я ухожу. Ищи кого другого, чтобы винить, когда дела опять пойдут прахом. Не я испорчу тебе последний шанс. Не в этот раз! — С этими словами она швырнула фартук Хорсту прямо в лицо.

— Марина! — глухо рыкнул он из-под фартука.

Но она уже протопала в другой конец кухни — вверх по лестнице, в свои комнаты на втором этаже.

Хорст сбросил фартук.

— Сейчас я тебя… — Он с озверелым видом ринулся за Мариной.

— Да погодите! — Жоржетт хотела остановить его, но дверь захлопнулась. Тяжелые шаги прогрохотали по лестнице.

Жоржетт посмотрела на дверь, потом на меня. Она оцепенела, будто мимо нее только что пронесся ураган.

Я вздохнула и выложила на поднос длинные серебряные ложечки для мусса.

— Что ж, некоторое время эти двое будут заняты.

Марина и Хорст и без того цапались каждый день, и это было скверно, но на сей раз… Они будут орать друг на друга не один час, прежде чем договорятся.

В глазах у Жоржетт плеснулась паника.

— Но как же король и принцессы? Они ведь ждут свой шоколад! И как же моя листовка?

Она стояла посреди нашей белой кухни, в ярком красно-черном наряде. Мы остались вдвоем. Ни шоколадных дел мастерицы, ни официанта, никого из старших и главных.

— Королевская семья — это правда важные посетители, даже если пришли без корон? — уточнила я.

— Да! — Жоржетт взмахнула руками. — И если ты все еще хочешь спасти «Шоколадное сердце», пусть даже его хозяева ничегошеньки не понимают в коммерции…..

В обычных обстоятельствах я бы на нее шикнула. Но сейчас у меня была задача поважнее.

Предстояло защитить свой новый дом, свое логово.

В одиночку.

— Ладно. — Я набрала в грудь воздуха. — Тогда лучше начнем поскорее.