Во всем в мире есть опрокинутая, отраженная троичность.
Так что же (есть) слово? Уточняя сказанное о семантическом треугольнике (п. 23), отметим равноценность как сторон, так и углов этого символического обозначения связей, существующих между предметом, понятием и знаком. Если поставлена цель постигать сущее как систему, комплексно (годятся любые обозначения первоединства), то, конечно, лучше, чем семантическим треугольником, такое первоединство не выразишь.
Отношение предмета, идеи и знака друг к другу столь же важно, как и сами по себе предмет, идея и знак. Референт создается понятием, или же – референт создает понятие? От избранной точки зрения зависит и объяснение их взаимной связи. Если речь идет о конкретной вещи, т.е. предмете мира явлений, тогда справедливо второе: референт подводит к созданию понятия, которое, в свою очередь, и передается посредством конвенционально установленного символа. Если же важно подчеркнуть избирательность отношения к вещи или особое внимание к ее сущности, то верным оказывается первое: референт вос-создается понятием, – но тогда он называется денотатом.
Взаимообратимость подобных отношений фиксируется представленной схемой. Референт R направлен к предметному значению D, как конкретное направлено к особенному, отраженному в общем (в знаке). В свою очередь и денотат D направлен к референту R, как мысль направлена к предмету для постижения сущности этого предмета, т.е. представляет его в виде объекта (объективируя предмет). Единичность и множественность в диалектической сшибке совместно воссоздают модель, с помощью которой можно, хотя бы приблизительно, представить то для них общее, что фиксируется в знаке.
Десигнат S также относится к референту R, поскольку референт есть единственная объективная реальность, откуда могут поступать сведения для пополнения знания о мире. Это могут быть:
· уточняющие знания в виде типичного признака, выявленного в предмете на основе существующей традиции смысловой интерпретации (постоянный эпитет возникает при толковании традиционного символа);
· определяющие знания в виде реального признака, который помогает создать точный термин для выражения понятия;
· поисковые знания в виде метафорического эпитета, который методом проб и ошибок постепенно подводит к извлечению единственно общего и самого точного признака, годного для фиксации понятия.
Все три типа: уточняющий известное, определяющий понятое, ищущий новое знание – все они уже заданы либо референтом, либо денотатом. В квалификации S не может стоять вопрос о том, в каком направлении получается знание, от R или от D. Десигнат есть функция от денотата, и, следовательно, движение признаков идет в обратном движению денотата направлении: от типичного через реальный к идеальному (п. 28).
Вместе с тем S вступает и в отношения с семантикой слова, поскольку, становясь отвлеченным признаком особенного, уже напрямую соотносится с общим в словесном знаке. «Всякое слово обобщает» именно потому, что оно снимает конкретный признак с вещи, но уже в понятии представляет его как особенный признак класса вещей в общем их родовом смысле. Левая сторона треугольника – отношение слова к понятию – есть «значение» знака, тогда как правая его грань пополняет знание о предмете.
«Общее» знака указывает на конкретные предметы, а «особенное» понятия соответствует конкретному предмету в определенных пределах. Поскольку значение всегда относительно, это дает ему возможность изменяться в связи с постоянным изменением статуса «понятия». Если «смысл» вообще проявляется только в конкретном контексте, то понятие о предмете (S/D о R), изменяясь также, подвержено меньшей условности, поскольку поддерживается, с одной стороны, конвенциональными установками знака, а с другой – реальностью конкретного референта.
По мере усложнения представлений, отраженных в словесном знаке, и в связи с углублением таких представлений до понятия происходила абсолютизация присущих этому понятию значений; понятие само стало восприниматься как своего рода референт, который в сознании стал заменять понятие, вытесняя тем самым сам предмет (особенно если на него нельзя было указать пальцем). В этом причина того, почему и сегодня ученые часто референтом называют не предмет, а предметное значение – денотат предмета. Мир удваивается в понятии, поскольку в границах слова, в его внешней форме, одинаково ценным оказывается и то, что обозначается, т.е. понятие о предмете, и то, что указывается (сам предмет). Разрыв между «материализмом» (совпадение в сознании слова и вещи) и «диалектикой» (слово признается равным понятию) заполняется усредняющим эти отношения элементом семантического треугольника – словом. Для русского сознания слово – онтологично; оно не просто и не только знак, оно – знак знака, т.е. символ. Символ кажется важнее понятия, потому что, в отличие от понятия, символ не замещает реальность, и человеческое сознание избегает высокомерной убежденности в том, что оно уже все постигло, все знает. Понятие «понятно» в той мере, в какой референт «понят», схвачен сознанием, символ же сам по себе требует истолкования, и потому процесс его познания бесконечен. Другое дело, что при этом познается не сам референт, а символ его – опосредованно и оттого не всегда внятно.
Возникает новая трудность описания предмета: каким же образом следует различать понятие как явление смысла, и то, что есть его сущность, или, иными словами, концепт?
Так последовательность рассуждений о понятии подвела нас к необходимости уточнить сам термин «понятие».
Понятие – калька с латинского conceptus, поэтому в отечественной философской традиции (по примеру западноевропейской) понятие иногда именуется концептом. Известно, однако, и другое латинское слово – conceptum – со значением зародыш; зерно’, которое, по законам русского произношения, устраняющего латинское различие между именами мужского и среднего рода, легко смешать с концептом-понятием. Чтобы избежать терминологических недоразумений, оставим за понятием о предмете, обладающим объемом D и содержанием S, русский термин «понятие». Назовем концептом то своего рода понятие, которое воплощает в себе всю сумму описанных в данном параграфе признаков слова; тем самым концепт оказывается понятием, соотносимым со знаком, собственно понятием и референтом. Сверх того, он обладает признаками, пока еще не описанными, но столь же важными. Учитывая принципиальное значение термина «концепт», не следует использовать его как синоним к термину «понятие».
«Концепты, стереотипы, эталоны, символы, мифологемы и т.п. знаки национальной и – шире – общечеловеческой культуры…»
(далее перечень дополняют термины «архетипы», «категории», «прототипы», «гештальт-структуры», «культуремы», «базовые концепты», «культурные концепты», «концептуальный каркас» и вообще «таксоны культуры» [там же, с. 228, 231, 233, 237 и сл.]).
Самое общее и потому предварительное определение концепта может быть таким:
Концепт (от conceptum) – зерно первосмысла, семантический «зародыш» слова – есть диалектическое единство потенциально возможных в явлении образов, значений и смыслов словесного знака как выражение неопределимой сущности бытия в неопределенной сфере сознания.
Таким образом, концепт легко представить как условный конструкт нашего сознания, с помощью которого возможно познание чего-то сущностного, какого-то пока не определенного компонента словесного знака. Нет никакой уничижительности в термине «конструкт». В конце концов, и «фонема», и «морфема», и «лексема» суть конструкты, однако ученые пользуются этими понятиями для описания сущностных признаков и характеристик, связанных с фонетической, грамматической и лексической сторонами языка. Семантический треугольник не отражает ни сущности, ни смысла концепта, так что для его символического воплощения следует искать какую-то иную форму. Однако нечто в представленном определении дает надежду на решение вопроса: обратим, например, внимание на эти «не» в предварительном определении концепта… Не в апофатичности ли определения возникает возможность выявления сущностного признака концепта?
Теперь же мы можем уточнить соотношение между внутренней формой и этимоном. Введение понятия «концепт» помогает уяснить их взаимные отношения.
Этимон – это конструкт сущности, но не сама сущность. Внутренняя форма – явленность этимона. И этимон, и внутренняя форма одинаково мотивированы семантически, но этимон – в результате сравнения всех родственных форм, тогда как внутренняя форма – уподоблением ближайшему родовому значению (словесного корня). Внутренняя форма всегда смысл, который направляет движение содержательных форм концепта; это, как было установлено со времен В. фон Гумбольдта, процесс. Этимон – результат, который, в силу этого, может быть и различным в разных реконструкциях. С феноменологической точки зрения этимон вариантен, тогда как внутренняя форма есть инвариант, который приближается к концепту, но тоже еще не есть концепт.
Концепт есть чисто семантическая мотивировка, взятая вне формы: сущность при явлении – содержательных своих формах, каковыми признаются образ-троп, понятие-концепт(ус) и символ-миф. Этимон и внутренняя форма опознаются лишь в образном пространстве концептуального поля, хотя предел их действия, возможно, и шире. Этимон и внутренняя форма – образ и подобие концепта, который, с известными оговорками, и можно признать за искомую «вещь в себе». Со стороны их функции и по внутренним их структурным свойствам можно полагать, что их сходство – внешнее, но подобие – внутреннее, и если внутренняя форма есть синкретический образ «вещи»-концепта, то этимон есть «схваченный» по сущностным признакам образ, т.е. он уже понятиен, эквивалентен понятию в другой системе измерений. В таком случае концепт и сам по себе символичен, он всегда тождествен самому себе и сходен с самим собою же.
Понятной становится последовательность осознавания всех трех категорий. Средневековье завершается открытием внутренней формы, а связанный с ее изучением сравнительно-исторический метод подготовил создание этимологии как науки (прежде этимологией называли учение о формах – морфологию). Позитивизм младограмматиков второй половины XIX в. открыл этимон и подготовил развитие семасиологии; начало XX в. открыло концепт и тем самым подготовило развитие семиотики. Материальной базой каждого этапа вглубления в концепт являлось особое – типичное для данного времени – направление художественного творчества, на которое опиралось всякое новое открытие в гуманитарных науках. Добавим, что символизму принадлежит тут особое место. Открытием символа как образного понятия символизм завершил формирование концептуальной парадигмы.