Философия язык творит – не изучает.
С этими словами сравним высказывание В.С. Соловьева об отношении философии к понятиям:
«Философия не создает новых понятий, а только перерабатывает те, которые находит в обыкновенном сознании. Эта переработка или преобразование понятий, причем их смысл, т.е. содержание, делается более сознательным и вполне отчетливым, требует иногда введения новых терминов во избежание недоразумений и логических противоречий»
Именно таким образом и «творит» философия – облекая в словесную форму реально существующие в сознании представления о бытии и сущности. Категории языка логично и ясно познаются только через философское осмысление мыслительного пространства речемысли.
Вот почему в изложении нашего сюжета придется соединить творческие достижения трех гуманитарных наук, и философию русского слова представить как экспликацию русского национального самосознания (мысль; менталитет) в русской философской традиции (дело; рефлексия) через исторические изменения самого языка (слово; значение и ценность).
Подобное соотношение мысли, слова и дела культурологи признают «общечеловеческой триадой» [Топоров 1963], которая в старославянской философской традиции передавалась синкретическим термином вещь [Колесов 1976; 1985]. Всякая форма человеческой деятельности была задана аналитическим следованием компонентов триипостасной «вещи», но обязательно в их функциональной совместности. Истина предстает в единстве мысли, слова и дела. Как говорила девочка Алиса в Стране чудес: «Что три раза скажу – тому верь».
Онто-логический и логический порядки мира определялись порядком следования [Григорян 1991]: реальность существования – как дело – слово – мысль и логичность ее воспроизведения – как мысль – слово – дело. Старославянское и древнерусское содержание термина вещь соответствует второму, «предусмотрительному», порядку: семь раз отмерь – один раз отрежь. И только поздние Средние века внесли поправку, которую с полной ясностью сформулировал Михаил Пришвин: «Человек начинается словом и продолжается делом. А природа начинается делом и кончается словом». Так слово-логос оказывается в центре. Слово связует мысль и дело, задуманное и исполненное, оправдывая уже совершенное. Амбивалентность слова определяет его место в «универсальной модели мира». Являясь воплощением мысли, слово есть дело.
Философия – наука о самых общих явлениях, отношениях и связях. Философский подход к теме позволяет выявить и оценить сущностные характеристики языка и слова. Философия в таком случае становится исследовательским методом, тогда как русский язык – материал исследования. Под «русским» в этой книге понимается общерусский литературный язык, он есть основная форма организации художественной речи и интеллектуальной деятельности; с другой стороны, имеется в виду и собирательно «русский» язык в его исходном прошлом, который ныне представлен самостоятельными языками – белорусским, русским и украинским – в их развитии, поскольку историческое осмысление нашей темы и связанного с нею материала неизбежно восходит к изначальной точке развития, к моменту, когда современные восточнославянские языки были еще диалектами одного общего – древнерусского – языка. Кроме того, философская традиция трех народов, начиная с древности, та же самая во всех случаях; иногда трудно определить, например, какому народу принадлежат, по воплощенной ими идее, Скорына, Сковорода или Потебня, по крови белорус и украинцы, но по идеям и идеалам несомненно русские в родовом смысле этого термина. До сих пор внешние различия между русскими, украинцами и белорусами носят формальный характер, и при изучении категориальных семантических процессов в исторической их перспективе такими различиями можно пренебречь.
Предметом изучения является слово, которое требует обстоятельного определения. Предметное поле исследования обусловлено как широкой (философия), так и узкой («русское») сферой изложения. В известном смысле и в определенных контекстах «слово» оказывается эквивалентным понятию «язык», и тогда становится ясным, что слово, понятое как сущность, действительно эквивалентно другой сущности (язык), и само предстает перед исследователем как нечто иное, нежели обычная лексема или (соответственно) речь. Одно несомненно: Логос – конечный объект исследования и одновременно его цель. Нам остается постичь в понятии, т.е. понять, то (наш объект), что предстает всего лишь в образно-символическом виде (наш предмет) и постоянно оборачивается своей противоположностью, как только мы пытаемся объявить его таким понятием, т.е. в конце концов понять. Трудность исследования и определяется совмещенностью нескольких мыслимых категорий на узком поле конкретного слова.