Кажется, я в пролёте. Иванов не теряется, а я… если не пошевелюсь, застряну во френдзоне. Надо Женьку чем-то удивить. Цветы – банально, поход в кино тоже. Может, подарить ей нормальный телефон?

Точно. Сниму со счета, с отцовских денег.

А если она не примет, оскорбится или родители её не так поймут? Батя на порог меня больше не пустит, подумает, что я за что-то извиняюсь. Может, преподнести телефон как старый? Мол, лежал без дела… царапнуть там где-нибудь экран для большей достоверности.

Точняк.

Лезу в интернет, глянуть со скольки по субботам ближайший салон связи. С девяти. Нормально. Потом сразу к ним с уколами и, типа нашёл дома старый мобильник – вручу. План-капкан. И лишний раз увижу Женькину офигенскую улыбку. Только потом придётся задом недельку светить.

М-да… На что только не пойдешь ради любимой женщины.

Завожу будильник и с мыслями о Женьке закрываю глаза. Её улыбка, как солнце на восходе – краснеет всё вокруг. Вернее, я. Не могу на Женю спокойно смотреть – сердце колошматит по ребрам, а я с тем же рвением готов мутузить Иванова, стоит только представить его рядом с ней, расфуфыренного такого и с цветами.

С обнимашками я классно провернул. Мелкими шажками приучу её к себе.

Меня никогда и к кому так сильно не тянуло. Когда умер отец, я много копался в теме «жизнь после смерти», «куда уходит душа» и всё такое. Запутаться, конечно, в этих вероятностях легко, и какая теория верна – я не уверен, потому что оттуда никто никогда не возвращался. Но одна тема меня зацепила. О том, что все люди, которые встречаются в этой жизни, также были с нами и в прошлых. Крутимся в одном колесе. И все они здесь, чтобы помочь пройти определённые уроки.

Для каких таких уроков мне нужен Иванов я пока не догоняю, а вот то, что с Женькой мы встречались в прошлых жизнях – понял сразу, с первых секунд, как только её увидел. Это как эффект дежавю. Мгновения: взмах ресниц, улыбка, жест, тикание часов в этот момент, писк комара под ухом или что-то ещё мимолетное, но ты стоишь в оцепенении со стойким чувством, что ты её знаешь и….

Любишь?

В общем, странное чувство.

***

После шумной пятницы, в субботу с утра наша общага похожа на приют зомбаков. До десяти вряд ли кого-то встретишь, а если встретишь, то будто случайно выжившего.

Выйдя из подъезда, натягиваю капюшон толстовки, запахиваю косуху и, бодро сбежав по ступенькам, прохожу мимо гаражей, и по парку спешу в торговый центр. Испачканное тучами небо прячет солнце и оттого оно не греет и не сушит грязь и лужи вокруг. В парке пахнет сыростью и корой деревьев. Разбросанные под ногами, мокрые листья липнут к подошве кроссовок.

Вдох-выдох. Жадно втягиваю ноздрями прохладный влажный воздух. Выйдя из парка, перехожу дорогу, и мимо многоэтажек с детскими площадками во дворах, я подхожу к ТЦ. Он только открылся, а в супермаркете уже небольшие очереди. В основном мужики. Ясно зачем в такую рань и в субботу.

Взяв тележку, шныряю между стеллажами в поисках того, что с товарами к чаю. Нахожу нужный и беру разные упаковки: обычное печенье и с глазурью, ассорти конфет. В отделе молочки – кефир, масло, сыр для бутеров. В общем, затариваюсь по полной, раз оказался здесь.

Расплатившись на кассе самообслуживания, беру в кофейне напротив латте. Нужный мне банкомат прячется в закутке под лестницей, ведущей на фудкорт. Я снимаю двадцатку, выбрасываю в урну пустой стаканчик, и прямиком в салон связи, который у выхода. Стоя у высокого стеллажа, смотрю на недорогой, но симпатичный современный мобильник. Теперь можно будет не писать Женьке смс-ки, а строчить ей в мессенджер. Выбираю телефон нейтрального серого цвета, чтобы Женя не догадалась, что я купил специально для неё.

– Покажите, – прошу скучающего у стойки менеджера.

Он берёт ключи от стеллажа и лениво ползет до меня.

– Какой интересует?

Парень открывает дверцу и, заметив мой зависший взгляд на бейдже с именем Марина, оправдывается.

– Свой дома забыл.

– Мне пофиг. Вот этот покажите, – указываю на дальний серый.

Парень-Марина снимает с подставки тонкий телефон.

– Сто двадцать восемь гигов памяти, четыре гига оперативы, вотсап, телега, гугл, стандартные приложения. Батарею держит семьдесят два часа.

Он перечисляет фишки.

– Подходит. Беру.

– Защитное наклеить?

– Да, давайте. А чехол девчачий найдётся?

– Там, – менеджер указывает на витрину у стойки, где разные чехлы разложены по цветам и формам: от несерьёзных до классических. – Нижний ряд для этой модели. Выбирай. Те.

Пока он ищет на складе нужную мне модель телефона, я рассматриваю витрину. Выбора чехлов для него немного, да и Женькин вкус мне неизвестен. Но судя по тому, как она одевается, думаю, она выбрала бы обычный девчачий розовый или сиреневый, без всяких мультяшных нашлепок.

– Фиолетовый, – тычу пальцем, когда парень выходит из складского закутка.

– Сейчас в моде салатовый, – он кивает на другой, мерцающий ярко-зеленый.

– Фиолетовый, – настаиваю и достаю из кармана наличку.

Менеджер пожимает плечами и, просунув руку с внутренней стороны витрины, кладёт на столешницу фиолетовый матовый чехол. Парень при мне проверяет мобильник, клеит защитное стекло и, пробив чек, отдает сдачу.

Довольный покупкой, я выхожу из торгового центра и спешу домой через парк, как обычно.

Кажется, если бы я встретил в этом месте какую-нибудь звезду ММА, то это было бы не так удивительно, как встретить Иванова, скачущего на скакалке рядом с уличными тренажерами. Походу тренер жестит перед соревнованиями, потому что тренировка утром и Иванов – это что-то из рода фантастики. Его челка убрана девчачьей резинкой в хвост на темени.

Не боец, а фитоняшка со скакалкой.

Делаю вид, что не замечаю и в том же темпе шагаю мимо, но Иванов перестаёт прыгать и окликает меня запыхавшимся голосом:

– Решил снова стать толстым, Барсук?

Торможу.

– А ты девчонкой? – усмехаюсь, глядя на его хвост.

– Да, – ничуть не стесняясь, бурчит он. – Чтобы понять девчонку, вживаюсь в образ девчонки. Рабочая метода Иванова. Дарю.

Он смеётся, а мне не смешно.

– Хватит подкатывать к Женьке! – рычу на него и подхожу ближе, сверлю взглядом.

– Боишься проиграть?

Иванов в вызове вскидывает бровь и делает шаг ко мне.

– Не боюсь, но и спорить на неё не собираюсь. Просто предупреждаю.

– А если стану, то что? Снова ляжешь в больницу, чтобы она к тебе из жалости моталась? Она просто тебя жалеет, Барсук, а ты принимаешь это за симпатию.

– Да пошёл ты!

– Правда глаза колит?

– Ладно, Иванов. Давай поступим так: я не мешаю тебе, ты не мешаешь мне. Кого Женька не выберет – тот отступает во френдзону, а лучше совсем.

Кажется, моё предложение ему заходит и он довольно щерится:

– Мне тоже тебя жалко, Барсук. Потому что во френдзоне окажешься ты.

– Всё или ничего, Иванов. Ты меня знаешь.

– Знаю, – он протягивает руку для рукопожатия и тянет лыбу до ушей. – Окей. Ты сам предложил.

Не отрываю пристальный взгляд от наглого лица и крепко жму Иванову руку. Очень крепко, что слышится хруст его костяшек. Но этот гад терпит, и также сильно сжимает в ответ.

– Береги руку, а то левой передёргивать придётся, – покрасневший, он ухмыляется.

– Твой статус в соцсетях?

Ослабляю хватку и брезгливо вытираю свою ладонь об его олимпийку. Иванов отпихивает меня от себя, а я довольно улыбаюсь и, сжав ручки пакета, сворачиваю на тротуар.

Слова Иванова цепляют мысли на крючок и наматывают на катушку, путаются с сомнениями, откуда-то возникшей неуверенностью в себе. Жалость – это последнее, что я хотел бы к себе чувствовать от Женьки. Надо было не просить за меня болеть, не просить приехать, а жить как обычно.

Я не боюсь проиграть, но ненавижу это чувство неизбежной потери. Умирать не больно, больно возрождаться: ломать себя пополам, вдоль и поперёк. Не ждать, когда срастётся, а идти вперёд и улыбаться, делать вид, что твоя походка всегда была немного пьяной.

Иванов не знает каково это, поэтому с такой лёгкостью играет чувствами других. Хотел бы я посмотреть на него, когда рухнет на дно.

Этаж оживает, на общей кухне суетятся соседи. Здороваюсь и захожу домой. Меня приветствует слегка поникший Женькин шарик. Иванов просто бесится, что она вчера его отшила.

Жалость. Какое противное слово.

Раскладываю покупки по полкам холодильника, включаю телек – разбавляю одиночество чужими голосами. Тишина с одной стороны успокаивает, а с другой… мне не хватает мамульки, её завтраков на скорую руку, улыбки, материнских поцелуев по утрам.

Распаковав мобильный, прячу коробку в шкаф на всякий случай и в ящике с отцовскими инструментами нахожу мелкую наждачку. Жалко, конечно, портить новый телефон, но иначе, уверен, Женька не возьмёт. Аккуратно, едва касаясь, я прохожусь наждачкой по экрану.

Вроде норм, пойдёт.

Разогретый в микроволновке сэндвич несу к столу, и сдабриваю зеленью: шпинатом, петрушкой и укропом. Заливаю растворимый кофе кипятком, ложку сахара на кружку и, любуясь мобильником для Женьки, завтракаю.

Неожиданно звонит моя классная руководитель. Справляется о самочувствии. Договорились, что зайдёт в понедельник, проведать и позаниматься. Она скидывает задания в мессенджер, просит посмотреть и если что непонятно – звонить и не стесняться просить объяснить. Разберусь. Потом звонит участковый терапевт, мамулькина бывшая подруга – тётя Лена, мама Иванова. Она классная, весëлая, но постоянно пытается нас с Лёхой помирить. Собралась прийти в понедельник, думает, что лежачий. Странно. Разве Иванов не сказал, что я в норме? Говорю ей, что приду сам, на своих ногах.

В общем, понедельник – день прикольный.

Стук в дверь не даёт допить остывший за разговорами кофе. Открываю. На пороге стоит Женя со своей мамой.

– Доброе утро, – улыбаюсь и открываю шире дверь, запускаю неожиданных гостей.

– Готов ножку подволакивать? – Женя коварно улыбается.

– Не пугай парня, – смеётся её мама. – Давай, Макс, быстренько уколим и мне надо по делам.

– Вот, всё готово.

Киваю в сторону мини-кухни на пакет с лекарствами. Их купил в аптеке при больнице, сразу на выходе.

– Женя сказала, что ты один живёшь.

– Да. У мамульки новый муж – она там тусуется, а я здесь. Привыкаю к самостоятельной жизни.

– Не скучно?

– В общаге скучно не бывает.

Женька молчит, слушает, будто не знает, что ещё добавить.

– Так Жень, давай, иди мой руки, – командует Анна Сергеевна. – Ты будешь всë сама делать, я просто проконтролирую.

– Ты же сказала, что… – тушуется Женька.

– Это я, чтобы ты не сбежала.

Женька смотрит так растерянно, будто не мне, а ей будут делать укол. Обречённо вздохнув, глядит на меня, словно прощается навечно.

– Да не бойся, я даже не пикну, – подбадриваю трусишку.

Она лишь улыбается и уходит, а еë мама проходит в комнату.

– Три комнаты? – она удивляется.

– Да. Почти квартира.

– Классно. Нам обещают к концу следующего года. Давно в очереди стоим. Женька быстрее замуж выйдет.

Надеюсь, за меня.

– Теть Ань… Вернее, Анна Сергеевна.

– Ничего-ничего. Можешь звать тётей Аней, – она мило улыбается.

– Тёть Ань, пока Женька не пришла… вы говорили, что еë телефон сломали.

– Да.

– Я нашёл телефон. Вернее не нашёл, а дома убирался и нашёл, – блин, врать вообще никогда не получалось. – В общем, он нормальный, я его почистил, память там. Только экран немного поцарапанный.

Я беру со стола купленный мобильник и кручу в руках, демонстрирую.

– Мы хотели сами на днях купить.

Тетя Аня с сомнением смотрит мне в глаза.

– Зачем тратить деньги, когда есть этот? Он хороший и почти новый. Лучше себе или Женьке что-то красивое купите. То есть, я не хочу сказать, что вы ходите в некрасивом.

Фак. Лучше вообще заткнуться.

Тётя Аня сдерживает улыбку, слушая мои нелепые оправдания.

– Даже не знаю, удобно ли. Пусть Женька сама решает.

Моя муза вранья заходит в комнату.

– Жень, подойди.

Так глупо я себя ещё не чувствовал, а тëтя Аня расплывается в улыбке.

– Тут Макс хочет подарить тебе новый телефон.

– Он почти новый, царапины немного, а так – отличный, современный, – заикаясь, вру.

Женя растерянно смотрит на меня, на телефон в моих руках, на свою маму.

– Зачем?

– Вместо поломанного. Тут ещё чехол – утром ходил за продуктами, купил. Не знал, какой цвет тебе нравится, поэтому взял фиолетовый.

Для большей убедительности повторяю заученные фразы, а сам готов сквозь землю провалиться.

– Мой любимый – цвет лайма.

Чëрт. Надо было послушать менеджера.

Женька так смотрит, будто я предлагаю ей взятку. Чувствую себя идиотом и лицо горит под еë недобрым взглядом.

– Ладно, – тёте Ане, видно, надоела наша игра в гляделки. – Давайте разберёмся с уколами, а потом решим – нужен телефон или нет. А то нам с мужем ещё по делам нужно съездить.

Тётя Аня идёт за угол за лекарствами на нашу импровизированную мини-кухню, а я выдыхаю и, сглотнув, кладу телефон на стол.

– По-твоему, мы совсем нищие? Не можем себе позволить купить новый телефон?

Женька шипит на меня, но я не успеваю вставить слово оправдания – тётя Аня уже за её спиной и Женя натянуто улыбается. Точно всадит мне иглу куда-то мимо. Ладно, сам виноват со своим идиотским подкатом.

Тётя Аня подсказывает, как смешивать лекарства, и Женя всё послушно выполняет, глядя на шпиц, она выпускает лишний воздух. Мысленно настраиваюсь на боль. Приспускаю трико и, придерживая одной рукой, чтобы не упало, другой опираясь о стол. Прохладная салфетка в Женькиной руке касается моей кожи и я зажмуриваюсь, ожидая прокола.

– Ну, давай, как я тебя учила, – слова Женькиной мамы добавляют напряжения.

– Расслабьте мышцы, их бин больной, – хихикает Женька.

Легко сказать, когда укол ставит сердитая девочка, ещё и красивая. Ожидания с реальностью не совпадают – я почти ничего не чувствую. Игла входит плавно и безболезненно, но после – вводимое лекарство расползается болью по мышце. Стойко принимаю свою участь.

– Можешь одеваться, – слышу Женину усмешку.

Салфетка снова касается кожи, и я, перехватив инициативу из нежных рук, прижимаю и быстро натягиваю трико. Переживая позор, поглядываю на свою мучительницу и затягиваю на поясе завязки.

– Молодец. Практика пройдена успешно, – тётя Аня одобрительно кивает Жене. – А насчёт телефона – решай сама, но от подарков обычно не отказываются.

Мама мне подмигивает, а я поддакиваю, натягиваю невинную улыбку и, как дурак, играю бровями. Но Женьку это не впечатляет. Она, будто следователь, щурит недоверчивый взгляд.

– Ты пока думай, а я пошла, – тëтя Аня открывает дверь, а мы всё также с Женей играем в «кто кого переглядит». – Отец, наверное, уже психует. Вернемся через пару часов.

Как только закрывается дверь, я снова беру телефон:

– Тут куча приложух, не надо писать смс-ки. Но если не хочешь, я его выкину.

Направляюсь к окну, а Женька выхватывает мобильник.

– Ты дурак?! Зачем выкидывать, если почти новый.

Поворачиваюсь с улыбкой до ушей.

– Это временно, пока мне не купят собственный, – она ворчит и с серьёзным выражением лица касается экрана.

– Неси симку, я помогу настроить.

Женька отвлекается от новой игрушки и, кивнув, вручает мне мобильный.

– Пять минут, Турецкий! – она бросает на выходе фразу из фильма.

М-да… Пять минут позора стоят еë офигенский улыбки.

Ставлю греться чайник, пока Женька бегает за симкой, и словно под кайфом, в эйфории, что мне удалось сделать дорогой подарок, дёргаю воздушный шарик – тяну к себе и отпускаю. Снова и снова.

***

Женька пищит от восторга, когда на экране светится надпись «Настройка удачно завершена», и на радостях чмокает меня в щёку. Похоже, она даже не осознаёт, что только что нарушила своё же правило. А потом просит сфотографировать еë для аватарки, да и просто так.

Девчонки!

Тут я и поплыл.

Это какая-то пытка для меня, видеть её во всей красе и не иметь возможности коснуться. Поцеловать такую разную: с улыбкой и серьёзную, когда на камеру строит глазки, выпячивает соблазнительно губы, и даже, когда смешно кривляется.

После фотосессии на фоне штор и стен, она довольная листает галерею, а я не могу отвести глаз от неё – живой, настоящей и чертовски красивой.

– Вот тут вроде неплохо получилось, да?

Она поднимает на меня взгляд, а я свой тут же прячу, изображаю эксперта, смотря на экран.

Неплохо… офигительно!

– Ты очень красивая, – поднимаю задумчивый взгляд на неё.

На Женькиных щеках мгновенно всплывает румянец и от этого вида щемит в груди. Задерживаю дыхание, подавляю желание еë поцеловать, стараюсь не смотреть на губы. Только в глаза.

– Честно? – она, почему-то удивляясь, распахивает глаза.

– А ты разве не знаешь?

– Мне никогда и никто этого не говорил. Если не считать родителей.

Между нами нарастает притяжение, я чувствую, и взгляд мой невольно опускается к губам, но неожиданный и совсем неуместный Женькин вопрос толкает меня в прорубь.

– Как думаешь, Иванов мог бы в меня влюбиться?

– Иванов?

– Да, – на её лице коварная улыбка. – Хочу сыграть с ним по его же правилам. Он же любит играть в чувства.

– Такие игры ни к чему хорошему не приведут.

– Переживаешь за сердце Иванова?

Она реально не понимает, или специально будит во мне ревность?

– За твоё, Жень.

На самом деле за своё. Но Женька смотрит на меня скептически, будто не верит моим словам. Я встаю, и отвожу взгляд в сторону. Боюсь заметить к себе жалость, потому что таким жалким неудачником себя ещё не чувствовал. Даже, когда был толстым.

– Это он будет играть с тобой, а ты будешь думать, что ты. Ты не знаешь, какой Иванов манипулятор.

Она ищет что-то в моих глазах, и тоже встает.

– Знаю. Уже два месяца за ним наблюдаю. Это будет моим научным экспериментом, потом напишу диссертацию на тему «Влияние манипулятора на манипулятора», – она смеётся, а мне не смешно. – Ладно, Макс, расслабься. Просто попробую спустить его с небес на Землю.

Делаю вид, что мне всё равно, изображаю непринужденность.

– Спасибо, за телефон. Как только мне купят, этот я верну.

– Не хочешь вечером пройтись по парку? Мне бегать пока нельзя, но буду рад, если составишь мне компанию в пеших прогулках.

– Прости друг, но сегодня никак. Мы вечером всей семьёй идём в гости, – Женя виновато улыбается, а потом хихикает. – Мой первый выход в свет. Но завтра можно.

– Договорились, – протягиваю руку для рукопожатия.

Глянув на руку, Женька жмёт и тянет за неё к себе. Она прижимается к груди и крепко меня обнимает. Неожиданно. Волна мурашек касается спины.

– Просто хочу понюхать твой парфюм, – утыкаясь носом в мою футболку, она смешно, как слоник хоботом, затягивает воздух. – Ты такой вкусненький!

Женя отстраняется и заражает меня своей невероятной улыбкой. Пора переживать за Иванова, потому что меня, её, казалось бы невинные манипуляции, чертовски заводят.

– Дай телефон на пять сек, – прошу, и выставляю перед ней ладонь.

Помедлив, Женя протягивает, а я открываю галерею и выделяю её самые красивые фото: отправляю их себе и, как ни в чём не бывало, возвращаю телефон.

– Надеюсь, ты не сталкер?! – смущаясь, Женя прячет мобильник в задний карман джинсов.

– Нет, – делаю серьёзное лицо. – Я обычный маньяк, ничего особенного.