Стою у двери Макса, смотрю на приклеенный к ней металлический номер. Тринадцать.

Невольно вспоминаю Иванова, его лицо, колючий взгляд, когда сказала, что никуда с ним не пойду. Похоже, с сегодняшнего дня мы враги. Не думаю, что Тринадцатый, не привыкший слышать отказы, простит мне мой. Тем более в пользу Макса.

Глянув на красный шарик с белой надписью: «Привет, друг!», я крепче сжимаю золотистую ленту.

Волнуюсь.

Я никогда не дружила с парнями.

Были друзья – парни подруг, но своего собственного парня-друга, никогда не было. Да и просто парня – тоже. И если честно, я не верю в подобную дружбу. Кому-то из нас обязательно захочется большего. Либо обоим, но страх перехода на новый уровень, заставит нас молчать и ждать подходящего момента. А если это я, вдруг, захочу первая?

Зачем я вообще об этом думаю?

Тяжело вздохнув, касаюсь костяшками, стучу в дверь. Слышу отдаленные шаги и, чем они чётче, тем сердце сжимается сильнее. Макс открывает. У него взлохмаченные тëмные волосы, сонный взгляд и заломы от подушки на левой щеке. Без футболки, он в темно-синем трико, которое слегка приспущено и обнажает не только резинку трусов, но и сужение косых мышц живота, которые не заметить невозможно. Неосознанно залипаю на кубиках пресса и чувствую, как шарик в моей руке вот-вот выскользнет из ладони, поэтому, опомнившись, крепко сжимаю ленту.

– С возвращением, – я хотела воскликнуть громко и радостно, но получается промямлить.

Скользя взглядом вверх, я задерживаясь на глазах – зеленых, как болото, и чтобы окончательно не засосало в трясину неловкости, почти впихиваю Максу ленту с шариком в руку. Резко выдохнув, распрямляю спину и растягиваю самую лучезарную улыбку, которую только могу изобразить. Надеюсь, она не похожа на улыбку сумасшедшей. Держусь весело и непринужденно. Только щёки словно окунули в фондю – они горят невыносимо и выдают моё волнение.

А на губах Макса всплывает смущенная улыбка:

– С-с-пасибо. Заходи.

Он отступает в сторону, запуская внутрь, и закрывает за мной дверь. Встав передо мной, Макс поглядывает на шарик.

– Привет, друг, – он читает по слогам и улыбается шире, распахивает свои объятия. – Ну, привет.

Макс ждёт, что кинусь обниматься, но всё, что я могу – смотреть на него, как той-терьер во время запора, и просто выставить перед ним пятерню. На обнимашки с голым парнем я пока не готова.

Прочистив горло, Макс краснеет сильнее шарика. Недолго думая, он рикошетит пятернёй о мою и ослабляет другую ладонь. Шарик мгновенно взлетает к потолку. Ударяясь, он будто слишком высокий человек, случайно оказавшийся в тесной комнате, наклоняет пустую резиновую голову, и белыми буквами смотрит на нас, а мы на него. Очень задумчиво.

– Ты как? – Макс опускает озадаченный взгляд и, насупившись, всматривается в моё лицо, выискивает что-то новое. – Мне твоя мама всё рассказала.

Похоже, ищет синяки. Знаю, мама могла слегка преувеличить.

– Ты их запомнила? Если встретишь случайно, узнаешь?

– Узнаю. Особенно конопатого.

– Хорошо, – он кивает.

– Да я тоже им пару раз звезданула… – и я слегка преувеличиваю. – Пальто мамино жалко, испачкали, а так ерунда. Сам-то как? Голова больше не кружится?

Он застенчиво сует руки в карманы, а лучше бы надел футболку.

– Только, когда ты рядом.

От этих слов мурашки проносятся по спине к затылку так быстро, что я вздрагиваю, и будто снова окунаюсь лицом в кипящее масло.

– Твои родители на работе?

Резко меняю тему и, как тревожная лань, переминаясь с ноги на ногу, рассматриваю стены, рисунки на обоях. В первый раз, когда здесь была, вообще не обратила внимания, какие они… А они – никакие. Да. Просто рельеф на бежевых обоях, даже зацепиться взглядом не за что.

– Нет. Мама живет у друга, нового нашла. А отец… он там. – Макс на мгновение поднимает взгляд к потолку, – на том свете.

– Блин, прости. Я не знала.

Вышло как-то бестактно.

– Норм. Это давно было. Проходи. Чай, кофе – будешь? Правда, к ним ничего нет, но я быстро сгоняю в магаз.

– Нет, не надо. Тем более бегать. Разве у тебя не постельный режим?

– Постельный, но я не инвалид.

– Вот, кстати. Не инвалид… Я пришла пригласить тебя к нам на ужин.

Макс вскидывает в вопросе брови, и проводит ладонью по своим волосам.

– Да-да. Поэтому пошли. Мама там наготовила, – опускаю взгляд на кубики и шутливо, по-дружески, добавляю. – Можешь прямо так.

Улыбаюсь во весь рот, чем снова вгоняю Макса в краску.

– Обычно я ужинаю исключительно во фраке, – Макс делает наигранно серьезное лицо. – Но ради тебя могу сделать исключение.

– Я вообще-то пошутила.

У нас соревнование, кто сильнее покраснеет?

– Я вообще-то понял, – усмехнувшись, он уходит в смежную комнату.

Со спины Макс такой же залипательный.

– Тебя подождать? Или ты помнишь номер моей комнаты?

Макс выглядывает.

– Амнезию мне не ставили… Но лучше подожди.

Он снова прячется, а через несколько минут появляется в темно-синих джинсах, в тонком бежевом пуловере, и напрочь сбивает мои внутренние настройки.

До сегодняшнего дня я совсем не замечала, какой Макс симпатичный парень.

Иванов, подвинься!

– Я готов. Готов есть. – Макс улыбается, а я встаю с дивана.

***

– Ну, здорóво, чемпион!

Папа жмёт руку Максу.

– До чемпиона мне, как до Луны, – хмыкает Макс и переводит взгляд на разложенный стол, в центре которого мама зачем-то поставила вазу с моими цветами. – У кого-то день рождения?

– Нет, – папа мельком смотрит на цветы. – Это Женькин парень приходил.

– Он мне не парень, пап! Иванов – просто мой одноклассник. Мы даже не дружим.

– Тогда чего он тут круги наматывает?

Откуда я знаю.

Пожимаю плечами и поглядываю на Макса, которому, видно, тоже неприятен этот разговор.

– Давайте к столу, а то всë остывает, – вмешивается мама.

Я убираю вазу на подоконник, и вместо них мама ставит отварной картофель, а рядом блюдо с жареной курицей. Овощной салат, нарезка уже стоят на столе. Мы садимся.

– Никаких изысков, но должно быть вкусно, – мама окидывает нас всех смущëнным взглядом. – Налетай!

За столом Макс держится уверенно, а я чувствую себя невестой на выданье. Родители нахваливают меня: какая я хорошая хозяйка, мою дотошность в мелочах, которая граничит с маниакальным стремлением к чистоте и порядку. И, как по мне – это совсем не плюс, а психическое расстройство. Так я отвлекаюсь от проблем в школах, которых было в моей жизни аж шесть штук, и все в разных городах. Мой персональный способ успокоить нервы. Учеба – тоже один из них.

Просто не люблю расстраивать родителей, у которых своих проблем предостаточно. Они даже не знают, в какие переделки я попадала, а синяки, разбитые губы – списывали на несвойственную мне неуклюжесть.

Грызу куриную ножку и слушаю, какая я хорошая девочка. Макс, бедняга, развесил уши.

После того, как тарелки опустели, отец уходит на перекур, а мама, собрав в стопку грязную посуду – на общую кухню. Я хочу ей помочь, но мама просит остаться, развлекать гостя.

– Значит, Иванов теперь тут частый гость?

Как только закрывается за мамой дверь, Макс спрашивает с равнодушным выражением лица, но в голосе его прослеживаются странные нотки. Ревнует, что ли?

– Да он, как проводил, так теперь дорогу забыть не может. Но больше не придëт.

– Почему?

– Иванов звал меня прогуляться, а я сказала, что буду ждать тебя и он психанул.

Уголки его губ дрогнули в несмелой улыбке.

– Он тебе нравится? Я так… как друг спрашиваю.

Краснея от собственного вопроса, Макс оправдывается.

– С чего ты так решил?

– Он всем девчонкам нравится.

– Он сам себе нравится, – усмехаюсь.

Не хочу, чтобы Макс понял, что я тоже в фан-клубе Тринадцатого, но только наблюдаю за ним с самого дальнего ряда.

– Ты родителей не слушай, ладно? – перевожу тему. – Они сильно преувеличивают мою святость, – хихикаю.

– Ты тоже заметила, что ужин похож на какое-то сватовство?

Киваю, а Макс улыбается в ответ.

– И в чем они преувеличивают?

– Ну, я не такая чистюля. Иногда мне совершенно пофиг на хаос вокруг. Готовлю тоже так себе.

– Это не проблема. И вообще, лучшие повара – мужчины. А женщины должны вдохновлять на подвиги своей красотой.

– Где ж найти такого супермена?

Издаю смешок, глядя на Макса, а он перестает улыбаться и смотрит на меня внимательно, засасывает в своё болото. Если бы не мама, которая зачем-то стучит перед тем, как войти, Макс бы точно признался, что под кофтой у него спрятан плащ супергероя.

– Ну что, чай?

Мама лезет за тортом в холодильник, который стоит в углу.

– Тебя быстро выписали Макс, – она ставит торт на стол. – Обычно, раньше недели не отпускают.

Она снимает прозрачную крышку с торта и просит меня организовать кипяток.

– Если честно, я немного схитрил. Меня отпустили с условием, что есть кому ставить мне уколы и я сдуру ляпнул, что вы моя соседка и сможете помочь.

– Я-то могу, только работаю часто сутки через сутки, – мама режет торт, а я включаю чайник, который пришлось убрать на подоконник, чтобы освободить больше места на столе. – Но Женька, если что умеет. Ты же поможешь другу?

Замираю с упаковкой чайных пакетиков и, оторопев, оборачиваюсь на обоих.

– Кто? Я?

– Ты. Ты, – смеётся мама. – Чего испугалась? Я же тебя всему научила.

А нам с Максом совсем не смешно.

– Мам, я ставила уколы только пупсам. А Макс на пупса совсем не похож.

Мама окидывает Макса оценивающим взглядом.

– Ничего ты не понимаешь в пупсах, – она смеется громче, а я начинаю подозревать, что они с папой совсем не сок пили, а что-то покрепче. – У всех всë одинаково, не переживай так. Я поначалу помогу.

Макс почему-то молчит. Хоть бы слово возразил. Я думала, после больницы ему не захочется показывать мне свои полупопицы.

Наливаю в кру́жки кипяток и задумчиво наблюдаю, как заварка раскрывает свой цвет. Мои щëки от жара тоже. Какой-то ужин краснолицых.

Вот я влипла!

Беру две кружки и, стараясь не смотреть на Макса, несу к столу, как раз к возвращению папы.

– Там ничего сложного. Раз и всë!

Наседает мама своим добровольно-принудительным тоном. Ей бы переговорщиком работать, а не медсестрой в больнице.

– Ага, раз и в нерв.

Волнуясь, я возражаю маме и ставлю одну кружку перед отцом, а вторую Максу. И прежде, чем пойти за второй парой, я поднимаю взгляд на него, а тот в ответ сдержанно улыбается.

– О чем речь? – влезает папа в нашу беседу и двигает к себе тарелку с тортом.

– Макс попросил помочь с уколами, а Женька боится.

– Женек, ты же умеешь? – оборачивается папа в мою сторону.

Какой-то он слишком добрый. Точно не просто сок.

– Я боюсь, – настаиваю на своём, надеясь на Макса – может он меня поддержит.

– А я готов рискнуть, – он пробует торт и, улыбаясь глазами, смотрит в мои.

– Ладно, – пожимаю плечами и растягиваю зловещую улыбку.

Тоже мне, герой! Ещё другом называется. Промахнусь – будет знать.

Я сажусь на своё место и двигаю к маме её чай, а сама украдкой поглядываю на довольное лицо Макса. Чему радуется?

***

Ужин завершается на позитивной ноте и набитым животом. Чувствую, его итог выльется для меня лишними килограммами.

– Спасибо огромное за ужин и компанию, – Макс улыбается нам с мамой, а отцу жмет руку.

– Будет скучно – заходи! – папа кивает ему, а потом обращается ко мне. – Иди, проводи друга.

Нас точно сватают. Если бы перед папой стоял Иванов, уверена, он бы вместо любезностей, дал ему пинка для ускорения. А с Максом папа ведет себя, как наставник или отец. Может он мечтал о таком сыне, а родилась такая я. Скоро начну ревновать.

– Да, я сам дойду… – глянув на меня, улыбается Макс, но переведя взгляд на отца, хмурится, вглядывается в лицо, будто пытается понять, чего от него хотят, а потом неестественно громко добавляет: – А! Ну да… Пфф.

Макс снова смотрит на меня и, подмигнув, кивает в сторону двери.

Что происходит? Я будто стала свидетелем тайного заговора.

– Хо-рошо, – с подозрением глянув на родителей, семеню за Максом, который открывает дверь.

Выйдя в тусклый коридор, мы неторопливо идем к лестничной площадке.

– Ты с папой общаешься телепатически? – хихикнув, спрашиваю Макса.

– Почти, – усмехнувшись, он останавливается передо мной и смотрит тёплым взглядом. – Спасибо, что пригласила. Классно посидели.

– Макс, а ты веришь в дружбу между парнем и девушкой? Просто у меня никогда не было парня-друга. Да и парня тоже. Я даже не знаю, на какие темы можно общаться, что допустимо, а что нет. Обнимашки там и прочая мимимишность.

– Вообще не очень верю, но у меня тоже не было девушек-друзей. И самих друзей тоже нет. Поэтому мы с тобой будем первопроходцами в этом вопросе.

– А просто девушки?

– Были.

– Фух! – радостно выдыхаю. – Значит, у тебя есть опыт. Ну, то есть, ты сможешь если что указать мне, что я веду себя как идиотка и совсем не по-дружески? И вовремя меня остановить – не хочу разрушить нашу дружбу.

Макс задумчиво чешет переносицу и на мгновение прикрывает глаза:

– А если я, вдруг, буду не против этого?

Нервно хихикнув, не знаю, что ответить.

– Я буду стараться, чтобы такого не случилось.

– Как?

– Не знаю… Может, надо исключить обнимашки, поцелуи в щёку, прикосновения?

– А походы в кафе, кино, прогулки по парку?

– Это не криминально, поэтому, думаю, можно.

Макс долго смотрит мне в глаза:

– Ну хоть что-то в нашей дружбе позволительно, – он широко улыбается. – Может, обнимашки всё-таки включим в список дозволенного? Вдруг тебя опять кто-то обидит и мне захочется тебя утешить. Можно?

Подумав, я киваю. Иногда без обнимашек в дружбе никак.

Но несмотря на то, что сейчас ничего не угрожает, Макс внезапно заключает меня в крепкие объятия. Я замираю, боясь пошевелиться, и заверяю себя, что он делает это – исключительно по-дружески.