Прежде чем переодеться, я ставлю кастрюлю с водой на огонь, включаю вытяжку. Ингредиенты для пасты уже возле плиты: спагетти, куриное филе, немного шампиньонов и сливки. На сыр мне денег не хватило.

И пока закипает вода, я быстро переодеваюсь в ромину футболку, завязываю волосы в пучок, включаю музыкальный канал и, пританцовывая, убираю с пола остатки вчерашнего вечера.

Нравится мне его квартира! Она хоть и мужская, но вполне уютная, а главное, тёплая. Из-за вытяжки приходится сделать громче музыку, и после я в носках скольжу по гладкому паркету к кухонной плите.

Хочешь убить итальянца – сломай на его глазах спагетти и брось их в воду. Хочешь покорить русского – добавь в блюдо мясо. Больше мяса!

Мясо с мясом в мясном бульоне – всë для тебя, мой странный русский!

Три минуты танцев у плиты и пробую спагетти – аль денте, перфетто!

Соус с мясом тоже готов. Жаль, конечно, что не хватило на сыр. Ну, да ладно!

– Где у него тут дуршлаг? – лезу по очереди в каждый нижний шкафчик.

Из-за вытяжки и музыки совсем не замечаю, что я давно здесь не одна.

– Он наверху! – с трудом разбираю Ромкины слова и медленно поднимаюсь с колен.

Застал меня врасплох!

Прячу виноватый взгляд, поправляю его футболку.

Сюрприз не удался: хотела переодеться и позвонить ему – пригласить на поздний обед. Ромка подходит близко и открывает верхнюю дверцу гарнитура, подаёт мне дуршлаг и, изучая, искрит по телу взглядом.

– Что ты тут делаешь?

– Готовлю! – вскользь улыбаюсь и стараюсь не обращать внимания на его недобрый взгляд.

Ну, ничего! Моя паста меняет людей!

Беру дырявую штуку, ставлю в раковину и, погасив конфорки, сливаю в неё спагетти, откидываю.

– Это я вижу! – он усмехается. – Разве ты не хотела сделать сегодня перерыв? Почему ты опять в футболке?

Нервный какой-то. Хотела и перехотела!

– Не хотела пачкать форму, – смотрю виновато в пол. – Только не говори, что тебе жалко футболку для меня!

– Нет, не жалко, как и тебе, видимо, меня! – он потирает лицо, стирает недовольство. – Потому что твоя игра – очень интересная, но слишком жестокая. Нет?

Задумчиво накладываю пасту в тарелки.

– Ром, что тебе не нравится?

– Всë нравится, Верон! Не нравится, что ты специально провоцируешь. Может, оденешься?

– План таким и был, Ром! Я же не знала, что ты придешь именно сейчас.

– Ну, это вполне очевидно... Это моя квартира и я не спал всю ночь. Конечно, я приду сюда! Спать.

– То есть, ты есть не будешь? – кошу под дуру.

Он носом втягивает аромат моего шедевра:

– Буду.

– Тогда – на! – с улыбкой вручаю ему тарелки. – А я пойду оденусь.

Ромка моргает и ставит пасту на стойку, а я скольжу до ванной.

***

Я поправляю жилет и выхожу.

Ромка уже уплетает мою пасту:

– Прости, я просто попробовал и не смог остановиться! – говорит с полным ртом и наматывает спагетти на вилку. – Давай быстрее, остывает же!

Улыбаюсь и сажусь на стул. Приятно слышать такие слова.

– Как проверки?

– А! – Ромка делает жест, что всё ерунда. – Такое чувство, что кто-то специально натравил. Пожарные, санэпидем, налоговая... А у нас всё чисто!

Ромка смешно делает жест, как итальянцы, когда хотят сказать, что вкусно, блестяще.

– Не поступишь в театральный, возьму на кухню!

Ромка смеется и отодвигает тарелку.

– Что значит – не поступишь?

– Ну не знаю... у тебя же одни глупости на уме... еще и беременная!

Сейчас шампиньоном кину! Жую, округлив глаза.

Не поступить я не имею права:

– Может наоборот? – слизываю с губ капли соуса. – Глупости у тебя?

А Ромка опускает взгляд:

– У меня всё под контролем, Верон! – а потом задумчиво вздыхает. – Но понял, что давно не был в спортзале, – он заинтересованно жмет свои бицепсы-трицепсы на обеих руках.

– Надо подкачаться? – осторожно улыбаюсь.

Боюсь спугнуть его настрой, потому что чуть больше мышц ему бы добавили очков.

– И это тоже!

– Хорошо! – лучезарно улыбаюсь.

– Кофеём не хочешь шлифануть? – Ромка интригующе поднимает бровь.

Как устоять от такого предложения? Киваю.

***

В итоге Ромка оценил мои кулинарные способности фразой из маминых сериалов, пожелав здоровья моим рукам.

После этих слов мы долго смеялись, пуляясь в друг друга похвалами из разных фильмов. Потом вместе мыли посуду, как настоящая пара: он моет, а я убираю. Знаю, что должно быть наоборот и это мой самый главный недостаток, но Ромка даже не сопротивляется, иногда стряхивая с пальцев брызги мне в лицо.

Если бы я увидела такое ещё несколько дней назад, то кривилась бы от приторности этой картинки. Но сейчас – я понимаю, какое наслаждение дурачиться с любимым человеком!

***

– Ром? – лежу головой у него на коленях, борюсь со сном.

– У? – он похоже проигрывает битву, потому что, задрав голову на спинку дивана, сидит с закрытыми глазами и периодически зевает, отбирая у меня свою руку.

– А что ты про меня подумал в тот день, когда я пришла к твоей маме?

– Мм. Ну, я сперва тебя не узнал. Подумал, что за сумасшедшая: на улице минус, а она с голым животом? Но грудь оценил – зачётная! – он смеётся. – А после пары слов, понял, что это ты – всё та же Верона, только выросла и стала в тысячу раз красивее!

– А та девушка? Кто она?

– Просто знакомая.

– Просто знакомая на одну ночь?

– Хм. Вообще в тот день у нас ничего не вышло, – усмехается.

– Разве? А было похоже, что да. Ты так смешно нервничал, подергивал ногой.

– Ахах! Перестань.

– И почему не вышло?

– Потому что ты стояла перед глазами, технично залезла мне в голову.

Смеюсь:

– Это я умею!

– Я заметил!

Я замолкаю и, улыбаясь, прикрываю глаза.

***

Настойчивый звонок телефона врывается в мой сон. Открываю глаза и скидываю подушку на пол.

Карина! Что тебе надо, падшая женщина?

Убавляю звук и осторожно поднимаюсь, чтоб не разбудить Ромку. Он заваливается на бок, почувствовав свободу, и сгребает все, что есть под руками под голову.

Закрываю дверь в ванную и полушепотом отвечаю на звонок:

– Чего тебе, узурпатор?

– Можешь возвращаться!

– Накувыркались? – язвительным шипением давлю на остатки её нравственности.

– Ты дура? Я ему раны обрабатывала.

– Больше двух часов? Не заливай! Зря домой не пустила, я бы тебе помогла. Измазать его йодом! Ладно. Скоро буду, – смотрюсь в зеркало на сонное отражение. – Но не дай Боже я увижу на своей кровати следы ваших безудержных утех!

– Дура, что ли? У кого, что болит... – Карина цокает в трубку. – Давай, чеши домой.

Я умываюсь, чтобы хоть как-то взбодриться и, стараясь не шуметь, выхожу.

Ромка, свернувшись калачиком, дрыхнет с приоткрытым ртом. Выглядит вроде мило, но уже не секси.

Даже думать не хочу, что видит он, когда сплю я. Нужно научиться засыпать позже и просыпаться раньше. Хочу поцеловать его в щеку на прощание, но боюсь разбудить. Поэтому тайно полюбовавшись видом на гору Рома, я неслышно одеваюсь и сбегаю домой.

***

Дома оказалась идеальная чистота. Кто-то заметал следы. Подозрительно смотрю на Карину и отгоняю мысли о безудержной страсти, стучащей кровати и наличии всяких выделений, которые обнаруживают следователи специальной лампой. На всякий случай поменяю постель перед сном. Карина ходит какая-то деловая. С надменным видом ждет, когда стану выпрашивать все подробности её погружений на дно.

А вот не буду! Пусть мучается.

Наливаю растворимый кофе и иду в комнату делать уроки.

– Даже не интересно? – она не выдерживает и первой начинает разговор, отвлекает от сложной задачи.

– Интересно... мне просто поменять постель или лучше заказать эпид санобработку всей квартиры?

– Не было ничего такого! Он не такой! – продолжает меня убеждать в его и своей святости.

Поворачиваюсь и скептически морщусь.

– Он хочет попросить у тебя прощения. Жалеет о своём поступке и предложил... мне... встречаться! – внезапно как запищит на последнем слове.

– Даже так?!

Странно!

Неужели Ромка выбил ему зуб мудрости и теперь он познал такое состояние ума – специфическое! (Невольно вспоминаю любимый фильм).

– В общем, ты его прости!

– Вот когда сам попросит, тогда и прощу! – фыркаю и принимаюсь за уроки.

***

Родители, как обычно, возвращаются в начале восьмого вечера, и мы стоим в коридоре, встречаем.

– Девочки, а что происходит? – оглядываясь, мама пропускает папу вперёд.

И правда, что происходит? Впервые за мою короткую жизнь мама возвращается в приподнятом настроении.

Папа тоже странно улыбается:

– Кто-то ограбил цветочный магазин?

Мы с Кариной переглядываемся и бежим смотреть.

Лестница от нашей двери до самого низа похожа на оранжерею из цветов самых разных видов. На каждой ступеньке по несколько горшков и в каждом визитка.

Ловлю взгляд Карины, в котором читается то, о чем я подумала: Никитос, конечно, придурок, но я не думала, что настолько! Извиняться таким способом при живой новой возлюбленной – настоящее самоубийство.

Карина недовольно дует щеки и переваливается через перила, чтобы оглядеть масштаб его вины. И что мне со всем этим делать, куда девать столько цветов? Может в школу отнести?

– Что пишет-то ухажёр? – мама указывает на торчащие визитки.

– Он – мой ухажёр! Просто извиняется, – Карина сверлит меня завистью.

– А может это от Ромки, ты не подумала? Или вообще – это всё для тебя...

И правда, может, это Никитос решил не извиниться, а поблагодарить ее за... за что-нибудь, даже не хочу фантазировать.

Вытаскиваю первую визитку и читаю вслух:

– Сей белла соме куэсте розе! (Ты красива, как эти розы!)

Оборачиваюсь на маму и перевожу взгляд на Карину, которая в удивлении открывает рот и единственное, что может сказать: «Охереть!».

И сразу она отхватывает от мамы по губам.

Хватаю следующую:

– Сей арьёзо коме куэсте пионье! (Ты такая же воздушная, как эти пионы!)

Санта Клеопатра!

И так до до первого этажа. Сравнения меня с цветами.

Фабио?!

Если честно, я теряю дар речи от его импровизации.

Откуда он узнал, где я живу? Я понимаю, век технологий, но между нами тысячи километров, несколько часов и разные языки. Как?

Надо камеру заклеить изолентой, на всякий случай. Вдруг он знает не только где я, но и с кем.

А если Ромка увидит этот дендрарий?

– Куда это всë девать, мам? – еще раз растерянно гляжу на лестницу.

– Домой! – воодушевленно восклицает мама. – Пусть ваш отец вдохновляется тем, как надо вдохновлять.

***

На то, чтобы занести все цветы домой, у нас с Кариной уходит больше получаса. Квартира похожа на дом фей.

С одной стороны, меня сразил поступок Фабио, но с другой – ароматы цветов, перемешавшись, дурманят хуже сирени. Поэтому большую часть из них решаем отвезти на выходных к ба на дачу. А остальные – отнесу в школу. Себе оставлю только пионы.

Он подарил не просто букеты, а цветы с правом на долгую жизнь. Ба будет счастлива. Счастлива ли я?

Да.

Наверное.

***

Ромка написал, когда я уже ложилась спать. Прислал грустный смайлик. Он думал отвезти меня домой, а я снова сбежала. Я не стала его расстраивать и не рассказываю про Фабио. А то вдруг купит билет и пристрелит итальянскую чайку из своего бутафорского пистолета.

Хихикаю, представив эту дуэль.

Мы просто желаем друг другу спокойной ночи, а я мыслями с Фабио. Мне не дает покоя, как он смог всё это провернуть, находясь на другом конце земного шара?

Поэтому открываю приложение и пишу сперва просто «спасибо!»

Он делает вид, что не понимает за что.

– За мужской поступок. (смайлик букет роз)

– В Италия – цветы не поступок! В Италия фьёри э комплименто (цветы – комплимент). В Италия мужчина говорит каждый день это. (смайлик сердечко). Я сказать тебе комплименто на те дни, куандо нон поссо парларти. (когда не могу разговаривать с тобой)

Боже, какой он романтик!

Читаю и улыбаюсь, как сумасшедшая.

– Грациа, аппреззо мольто ла туа аттенцьёне, Фабио! (Спасибо, мне очень приятно твоё внимание, Фабио! (смайлик сердечко)

Уместно ли отправлять ему сердечки, когда мое сердце стремится к другому. Я так мечтала о таком как Фабио, а сейчас, когда мечта у меня под носом, я борюсь с желанием бежать от нее, не оглядываясь.