Карета не успела превратиться в тыкву.

Я в постели и в уютной пижаме, на часах телефона чуть больше одиннадцати, не могу уснуть. Ромка пожелал приятных снов и вышел из чата. Никита с челюстью, я с поцелуем, ревизия – и герой сложил доспехи, устал от подвигов.

Зато Фабио, мой виртуальный рыцарь с ослепительной улыбкой, осыпает меня сообщениями из сердечек, красивых восходов и старинных построек.

Иногда мне кажется, что я жила там в прошлой жизни. Всё видится знакомым, родным и тёплым, хотя в реальности – это просто мечта.

– Форсе чи инконтреремо ин джорно? Куандо фа кальдо э конфортеволе ин Руссия? (Может быть однажды встретимся? Когда в России тепло и комфортно?)

– Эстате, джуньо. (Летом, в июне)

– Я хотеть приехать гость. Ты меня хотеть?

Опять трудности перевода?

– Правильно писать «ты хотела бы меня видеть?»

– Но, о скритто бене. Я нравишься ди тэ? Комэ ун уомо? (Нет, я правильно написал. Я тебе нравлюсь? Как мужчина?)

Санта Клеопатра!

Что происходит?

Я ещё от Ромкиных флюидов не отошла, и этот туда же.

Ладно, отвечу по-своему:

– В России мужчина определяется не внешностью, а поступками. Поэтому я не знаю, нравишься ты мне, как мужчина, или нет, потому что я тебя не знаю. Ты слишком далеко, Фабио, для поступков. (Смайлик сердечко).

Захожу в Гугл-переводчик, пока мне сложно объяснить эти слова на итальянском. Отправляю следом перевод.

– О, так красиво! Мне нравится ты больше. Можем завтра общаться аль телефоно? Дире белле пароле? (Говорить приятные слова?)

Пароле, пароле, пароле... Ты разоришься, Фабио, на международных переговорах.

– Не знаю, Фабио. Я учусь. Если получится, то только поздно вечером, как сейчас.

– Ла сэра э иль моменто перфетто пер ле белле пароле! Соно даккундо. Нумеро? (Вечер – идеальное время для красивых слов! Я согласен. Номер?)

Мама миа! У меня от его слов и решимости в груди начинается рыцарский поединок сердечек. В правом углу Ромкины, в левом Фабио.

Ромыч пока лидирует, но если бы сеньор «шикарная улыбка» оказался здесь, и произнес эти слова голосом Андреа Бочелли... ох, не знаю, Ромыч, не знаю!

Конкурент использует запрещенные приемы.

Молчу. Не хочу давать свой номер. Пока.

– Буона маттина, Фабио! (Доброго утра, Фабио! (спящий смайлик) Мне пора спать.

– Буона нотте, Верона! (Доброй ночи, Верона! смайлик сердечко)

Выхожу из приложения.

Разговор ни о чем, но послевкусие, как нежный поцелуй перед сном с ароматом морского бриза.

Улыбаясь, я обвожу пальцем узор на обоях. Странное чувство, предвкушение чего-то неизвестного, не зависящего от меня, идущего своим чередом. Как будто вырвали пустую страницу. Она мешала читать дальше, идти вперед, но сейчас – можно.

Открываю фото Ромы в профиле WA, чтобы мысленно пожелать спокойной ночи ещё раз.

Он что, чувствует меня?

Ромка тут же активируется, пишет:

Рома:

«Не спится?»

Улыбаюсь.

Верона:

«Как ты узнал?»

Рома:

«Ты светишься! (смайлик улыбка) Профиль говорит, что ты в сети».

Свечусь, Рома. Не только в профиль. Вся!

Верона:

«Спасибо!» (смайлик сердечко)

Рома:

«За что?»

Молчу. Не решаюсь, признаться.

Верона:

«За всё».

«За сегодня».

«За минуты рядом».

Пишу и мысленно поднимаю его руку – сегодня ты мой победитель в номинации «Растопленное сердце».

Рома:

«Это взаимно и очень странно... чувствую себя...»

Только не сейчас, Ром! Я разорвусь от входящей в меня мимимишности, заброшу учебу и сбегу к тебе из дома.

Верона:

«Как?»

Ожидаю очередные приятности в свою сторону. Так недолго стать наркоманкой, продавшей душу за порцию эндорфинов!

Ромка шлёт сообщения один за другим:

Рома:

«Немного устал».

«Слишком напряженные дни».

«Были».

«Предстоят».

Размечталась, Верона!

Устал человек, а не твой гормональный взрыв сердечек. Ты же не можешь оказать экстренную помощь, а искусственное дыхание доводит парня до полной его остановки. Поэтому молчи, пожалуйста, в тряпочку.

Молчу.

Верона:

«Я могу чем-то помочь? Массаж? Головы, шейно-воротниковая зона... Что там еще бывает? Спина?»

Рома:

«Нее, Верон! (смайлик смех сквозь слезы) После этого меня увезут в больницу. Не буду называть диагноз, чтобы не травмировать твою детскую психику».

Верона:

«Недержание?» (смайлик смех сквозь слёзы)

Рома замолкает минуты на три: или катается по полу от смеха или обиделся.

Пишет.

Рома:

«Ты так и не ответила».

«Да?»

Верона:

«А разве поцелуй экспромтом не сказал за меня?»

Опять молчит чуть больше минуты.

Рома:

«Прости, что сразу не отвечаю... я в душе».

Верона:

«С кем?»

Вдруг Ромка уже вызвал свою безвозмездную экстренную помощь.

Но через несколько секунд приходит фото: его мокрое лицо, волосы, взгляд исподлобья с моей любимой приподнятой бровью.

Прямо мне под дых!

Рома:

«С тобой, детка, с тобой!»

Мой резкий выдох и не могу вздохнуть. Лежу с открытым ртом. Рома будто коснулся меня. Только что. Не взглядом. Пальцами. И водит рукой сверху вниз по коже.

Аж запекло чуть ниже живота.

Ужасно тесная пижама. Ноги скручивает в узел и будто маленький шарик внутри меня растет, распирает нутро сладкой болью. Дыхание сбивается, и пальцы сводит на ногах.

Санта Клеопатра!

Что происходит?

Верона, соберись!

Это провокация!

Верона:

«Это не я, тебя обманули! Я этажом выше, в тесной пижаме».

Рома:

«Сними её». (Смайлик чертика)

А следом фото: кусочек его тела, покрытого мелкими каплями, где напряженный изгиб шеи сливается с ключицей и плечом.

Рома:

«Дотронься!»

И следом это же фото, с немного другим ракурсом, но капли уже размазаны по коже.

Его смелость сковала моё тело. Округлив глаза, пялюсь в экран, не дышу, боюсь пошевелиться. Узел затягивается.

Ромка отправляет голосовое.

Мне не нужна команда мозга, рука уже сама машинально ищет наушники рядом с телом.

Вставляю. Слушаю.

На заднем фоне шум воды, его голос – громкий шепот говорит на выдохе:

– Вспомни ощущение, когда ты первый раз меня коснулась. Что ты чувствовала?

Как там говорит Ленка? Тренировка сексуальности?

Так вот...

К чёрту эти тренировки!

Мне нечем дышать, пересохли губы, тугой эластичной лентой сдавливает таз. А сознание само рисует образы по голосу.

Моментами, вспышками!

Ещë голосовое:

– Верона, ты только дыши! – его вдох. Голос. Выдох. – Дыши чаще. Ещё! Дыши! Ещё чаще! Чувствуешь меня? Тепло? – улыбается сквозь выдох, слышу, чувствую. – Там. Внутри. Это я. Чувствуешь? Дыши! – Его вдох. Голос. Выдох. Чаще. Ещë. – Фак! Хочу тебя по–настоящему! Слышишь?

Сообщение Ромки внезапно обрывается. А я всë ещë дышу. Часто. Миллионы сердечек лопаются во мне, расщепляясь на молекулы, размазывают меня по стенам. Кусаю большой палец, чтобы хоть немного сбросить спазмы мышц.

– С отрывом. В десять очков. Побеждает... – шепчу сквозь идиотскую улыбку, пытаюсь выровнять дыхание, – правый... угол.

Последний громкий выдох. Прости, Фабио, но сегодня ты в пролёте! Поворачиваю голову, пытаюсь в лунном свете разглядеть лицо сестры. Крепко спит. Выдыхаю сквозь улыбку. Дрожу, но не пойму. Это не холод, а что-то другое. С улыбкой на лице закрываю глаза, облизываю губы. Душу. Почти ровно.

Санта Клеопатра!

Он… меня... сейчас что... голосом?!

Rome. Sex Voice.

Фак! Как?

***

Выспалась ли я этой ночью?

Ничего подобного!

Я вообще не спала. Открывала глаза каждые полчаса от ощущения, что кто-то стоит надо мной и смотрит, как я сплю.

Потом вставала несколько раз пить, оттого с утра рассеянная. Всë валится из рук, спотыкаюсь. Семья уже не удивляется и даже не задают вопросы.

Каринка только постоянно косится, выискивая во мне изъяны.

Моё счастливое лицо еë не устраивает.

***

Ромка курит у машины, пиная схватившуюся льдом грязь и бросает осторожные взгляды в мою сторону. Я ступаю к нему по тонкому льду своей нравственности, отчётливо слышу её треск, и нервно сжимаю лямку рюкзака. Стараюсь на Ромку не смотреть, но, подходя, всë же встречаемся взглядами.

Только скажи, что я плохо выгляжу!

– А в школу разве можно с оружием? – он улыбается и скользит по мне взглядом.

– Оружием?

О чем он? Из оружия у меня только ногти и те коротыши.

– Красота... Сражает... убивает, пау! – он глазами изображает головокружение.

Эм-м. Что за комплименты из бабушкиной шкатулки?

– У меня есть разрешение, – стараюсь быть невозмутимой и жду, когда откроет дверь.

Подробностей не дождёшься!

– Что? – набираюсь смелости и горделиво вскидываю подбородок. – Мы разве никуда не едем?

Ромка размазывает свою улыбку по лицу и кивает, делает рукой реверанс, открывает дверь.

Дон Кихот Романческий!

***

Натягиваю ремень и щелкаю замком. Ромка не торопится, испытывает взглядом.

Боже, да что тебе нужно от меня? Поехали.

– Ты же прослушала мои голосовые? – спрашивает вкрадчиво, осторожно. – Надеюсь, несколько раз за ночь?

Что за намёки? Если бы я слушала тебя несколько раз, то не сидела перед тобой, а корягой лежала на асфальте.

– Голосовые? – я делаю вид, что не понимаю, о чем он. – Ой, прости, ты так долго отвечал, что я уснула. Сейчас послушаю!

Я демонстративно достаю телефон и хочу открыть мессенджер.

– Не надо! Врушка, – он улыбается. – Не знаю, как ты, но я почти не спал.

Ромка переключает передачу, и машина медленно хрустит по дороге.

– И всë, что я хочу с утра...

– Кофе? – опережаю.

Потому что это всë, о чем сейчас мечтаю я, Рома! У меня впереди семь уроков.

– Да, кофе! – бросает короткий взгляд и следит за дорогой. – Крепкий… крепкий... проникновенный кофе!

Ромка улыбается, озирается.

Но моё недовольное лицо так и кричит: «Заткнись и смотри на дорогу!»

– Понял! Обычный кофе?

Санта Клеопатра! Это откровенное издевательство С его стороны!

***

Ромка тормозит на остановке.

– Американо, латте? – интересуется прежде, чем выйти.

– Капучино, пер фавор! – произношу с итальянским акцентом.

Надеюсь, он перестанет меня дразнить своими намеками.

У киоска небольшая очередь из таких же не спавших сумасшедших.

Ромка постоянно оглядывается, ищет мой взгляд и от этого немного смешно. Тот равнодушный Ромка при первой встрече и сейчас, какой он… поменяли заводские настройки?

Странно, страшно, но чертовски приятны такие изменения!

***

Мы пьем кофе в машине.

Молча.

Я гипнотизирую цифры на часах, чтобы сменялись быстрее, но как закон подлости, время никуда не торопится.

– Чем будешь заниматься? – задаю дежурный вопрос.

Невыносимо долго молчать и загадочно улыбаться. Боюсь, мышцы привыкнут и к вечеру я стану похожа на Гуинплена.

– У меня по плану проверки... и есть вероятность, что не успею забрать тебя после школы. Но вечером... я весь твой.

От последних слов я чуть не давлюсь своими крошками.

– Может сегодня устроим... выходной... друг от друга? – неуверенно ищу в его глазах поддержки, в своём уме оправдания. – Мне нужно к экзаменам готовиться, итальянский забросила... Мама вообще думает, что я беременна и скоро брошу учебу.

Я хихикаю, а Ромка ухмыляется, что-то варит в своей голове, и с недоверием смотрит в глаза.

– Если хочешь...

Так быстро согласился? Явно что-то задумал!

– Ладно! – пожимаю плечами будто мне тоже всё равно, а у самой кошки скребут от мысли, что заменит меня кем-то другим. – Тогда до завтра?

Я смотрю на часы, мне уже пора, поэтому открываю дверь.

– Стой, ты кое-что забыла.

Я хлопаю по карманам: телефон при мне, ключи тоже.

Мотаю головой:

– Вроде всё на месте.

– А поцелуй?

Забыла, что со вчерашнего дня – это главный и единственный атрибут наших новых отношений. Собираюсь духом, тянусь к губам, а Ромка касается носом щеки и шепчет возле уха:

– Хочу тебя по-настоящему! – он повторяет вчерашний шёпот и замирает, уткнувшись губами в щеку.

Мурашки с разбега взбираются к затылку, от чего вздрагиваю, отстраняясь.

Ромка осторожно улыбается.

Счастлив, похоже, от своей магии и, если честно, это слегка бесит, что я так быстро оказалась в его власти. Она приятная, не спорю. Но почему-то чувствую себя овсяным печеньем, которое макают в сладкий чай. Я становлюсь слаще, но консистенция... странная!

Пора лезть в холодильник.

Отражаю атаку нападением:

– Ти вóльо! Мóльто! Бéне! (Я! Тебя! Очень! Люблю!)

Произношу сексуальным голосом с итальянским акцентом, не отрываясь взглядом от губ.

И кто из нас тут курабье?

Ромка не успевает спросить, что это значит и я буквально сбегаю из машины. Заставляю себя не оглядываться, даже когда вслед он нажимает на клаксон. Скольжу, смешавшись с толпой школьников к главному входу.

Только бы не навернуться от радости!

***

Соседка по парте толкает меня в плечо, возвращает на землю. Оглядываюсь. Класс издаёт неприятные смешки в мою сторону.

– Зайцева, ты ещё не звезда, чтобы так нагло игнорировать мои вопросы?

Учительница по физике любит казаться своей, современной, на волне с молодёжью. Поэтому часто делает замечания ученикам таким образом, чтобы веселить весь класс. А жертва насмешек готова сквозь землю провалиться, лишь бы не быть объектом линчевания. Такой лёгкий буллинг, по мнению мучительницы физики, мотивирует браться за ум.

Вот и я, впервые попала под раздачу.

Оказалось, задумавшись, я совсем не слышала вопроса, и даже не поняла, что обращаются ко мне.

– Простите, я немного не выспалась, – встаю с места и равнодушно смотрю Валентине Петровне в глаза. – Повторите, пожалуйста, вопрос?

– Ранняя половая жизнь?

Класс разрывается громким смехом, а вместе с ним и мой образ недотроги.

Краснею, чувствую, как горит лицо, но никому не позволю смеяться надо мной!

– Спросите, пожалуйста, по предмету! Потому что о вашем прошлом мне ничего не известно.

Пыдыщ!

Одноклассники внезапно замолкают, переглядываются.

Валентина Петровна больше не смеётся. Окинув царским взглядом класс, она произносит:

– Ладно, садись! Не стану портить тебе отметки, – она присаживается за свой стол. – От кого от кого, но от тебя не ожидала.

– Учителя хорошие, Валентина Петровна.

Я опускаюсь за парту и нагло смотрю ей в глаза.

Остальные уроки стараюсь быть внимательной, но получается очень слабо. Недосып и Ромкины слова, или сам он, но я всë время где-то далеко: то в прошлом, то в будущем. Но никак не здесь, в настоящем.

Его слова, взгляды, губы.

Я не готова. Не к его урокам, ни к этим, не к нему.

Я будто должна прыгнуть с небоскрёба и быть уверенной, что я не разобьюсь. Но я не избранный. Нет тоже в первый раз почти разбился, до крови на губах.

Страшно.

Нет, я не готова на подобный шаг. Буду оттягивать этот момент до второго пришествия. И больше никаких провокаций с моей стороны.

После уроков спешу по коридору к выходу. Молодец физичка, дала повод для сплетен! Теперь одноклассники, особенно парни, кóсятся с идиотскими улыбками, посылают двусмысленные взгляды.

Сжимая лямку рюкзака, смотрю на них исподлобья. Надо было не торопиться с отдыхом и заставить Ромку встречать меня у входа. Чтобы все видели, кто мой парень, что он старше меня намного.

Может, поубавится их спеси?

***

– Охренеть! – Ленка визжит в трубку, от чего голоса вокруг неё разрываются безудержным смехом.

– Ты что, на громкой? – я в ужасе кричу в ответ.

– Подожди... – подруга прерывает меня, – я сейчас выйду. Остановите! – она просит водителя.

Хохот немного стихает.

Ну капец!

– Ты в своем уме? – я не могу успокоиться. – Зачем на громкую включила?

– Наушники сели, а они галдят. Включила, так сразу все притихли! – слышен шум автомобилей. – Всё, вышла.

– Тоже мне, додумалась! – перепрыгиваю многочисленные лужи. – Я ей душу изливаю по секрету, а секрет – вообще не секрет! А если там случайно кто-то из знакомых ехал?

– Да ладно, Верон! Я же тебя по имени не называла. А голос, мало ли чей он. И, может, вообще, у некоторых из них тоже впервые случился оргазм! – она радостно восклицает. – Каждому по оргазму!

– Что случилось? – я замираю в луже по щиколотку, не понимая где я, кто я, и на что она намекает.

– О май гад, Верона! Я с тебя фигею! – она ржёт в трубку. – Я тебе на днюху подарю книгу о сексуальном воспитании. Пора бы уже интересоваться такими вещами.

– Я знаю о таких вещах, не совсем наивная! Просто никогда такого не чувствовала… – выбираюсь из лужи вприпрыжку. – Разве такое возможно?

– Всё возможно! А с его харизмой,… – она хихикает. – Ну, поздравляю, подруга! Твой первый раз без первого раза. Так и до непорочного зачатия недалеко! – снова ржет, ненормалистка. – Но вот по поводу отдохнуть друг от друга, я категорически не согласна!

Ленка нагнетает обстановку.

– Глазом не успеешь моргнуть, как любительницы его харизмы окажутся рядом. Вспомни, с чего всё началось?

– Блин... может, ты и права. Как-то я с отдыхом поторопилась.

– Ладно, Верон! Сажусь на другой автобус.

– А Сашка что, подвезти не может?

– Мы до сих пор с ним не разговариваем! Принципиально! – слышно, как подруга поднимается по ступенькам, голоса посторонних людей. – Будет желание, жду у себя через часик. Целую, мон амур!

– Пока! – я не успеваю ответить, как она уже кладет трубку.

Что ни день, то позор или ситуация.

Подхожу к дому. Мазда Никиты снова у подъезда, значит, Карина уже дома.

Не знаю радоваться этому факту или нет. Сестра вроде счастлива. Может, после вчера что-то поменялось? Например, мозг Никиты покрылся извилинами.

Ладно. Пойду проверю!

Лишь бы не увидеть что-то непотребное. Поднявшись на свой этаж, прислушиваюсь. Вздохов не слышно, родительская кровать не стучит о стену. Может, молча пьют чай?

Дёргаю дверь – закрыта! И ключами не получается.

Давлю на звонок.

Тишина.

Снова звоню.

За дверью слышна суета, а затем она резко открывается. Взлохмаченная Карина смотрит исподлобья, со злобой в глазах:

– Че так рано? – она шипит сквозь зубы, но держит дверь и не впускает.

– Урок один отменили, – я пытаюсь протиснуться, но она преграждает путь. – Может, пропустишь меня?

– А, может, погуляешь? – она глазами намекает на то, что я не вовремя. – А?

– Не хочу! – я не узнаю свою сестру. Другого места не нашли для своих утех?

– Карин, я устала, хочу домой! Можно? Дай, пройду?!

– Нет! Погуляй!

Она хлопает перед носом дверью. Вот это поворот!

– Карина, я буду кричать на весь подъезд! – стучу в дверь.

Она снова открывает:

– Ты итак орешь! – Карина шипит, как змея. – Замолчи, ненормальная!

– Карин, ну я, правда, хочу домой! Пи́сать! – воодушевляясь своему внезапному желанию, смотрю глазами той-терьера. – Очень хочу!

– На улице пописаешь! Отвянь! – она снова хлопает дверью.

Это уже слишком!

И куда мне идти? Ленка ещë не приехала, Ромка тоже на работе.

Вот засада!

Жду немного в подъезде, но они совсем не собираются закругляться. Может, конечно, она ему швы обрабатывает, а я думаю о всяких пошлостях.

Тогда почему не пускает?

Но потом, поразмыслив на тему детской беспризорности, я решаю, что выгнали из дома равно сбежала.

А что у меня есть на этот случай?

Правильно, ключи от Ромкиной квартиры. Пережду, пока он трудится в баре, приготовлю ему ужин. Пасту с чем-нибудь. Вино, надеюсь, он не выпил?!

Чтобы ему в голову всякие глупости по поводу замены не лезли. По-моему – гениально!

А если ему водичка желтая в голову ударит?

От этой мысли ещё больше захотелось в туалет. Жалею, что у меня нет синдрома Туретта, поэтому матерю сестру мысленно.

Я ищу в рюкзаке кошелёк, чтобы проверить наличность: на пасту – макаронную и томатную хватает. Надо бы еще наскрести, на мясо или рыбу.

На карточке должно быть больше пятиста.

***

Довольная, я выхожу с пакетом из мини-маркета и окольным путями подбираюсь к бару, к Ромкиной двери.

Прислоняюсь, чтобы понять – там он или всё-таки в баре.

Вроде тихо!

Операция «беспризорник», ночлег за еду – к запуску готова!

Открываю ключом дверь и, озираясь по сторонам, захожу в квартиру, но первым делом бегу в туалет, потому что терпеть уже выше моих сил.

***

Со вчерашнего вечера всё осталось на местах. На полу недопитые бокалы вина, бутылка. Подушки, как кочки, разбросаны рядом с диваном.

Стена кажется пустой.

Представляю на ней фразу: Rome. Sex Voice смотрелась бы не хуже. Улыбаюсь. Подарю ему футболку с такой надписью.

Ладно, хватит мечтать! Пора приниматься за дело. Только найду во что переодеться. Мои футболка и шорты после физкультуры не очень свежие, поэтому смотрю на шкаф в углу. Конечно, нехорошо лазить по чужим шкафам. Но решаю, что после сегодняшней ночи он обязан не только делиться, но и жениться! А у почти мужа и почти жены – всегда всё общее.

Заодно, пополню свою коллекцию Ромкиных футболок.

Нахожу посвободнее.

Не футболка, а платье какое-то.

Представляю его лицо, когда меня увидит в своей квартире. Главное успеть переодеться! Второй раз он или не перенесёт, или станет членом клуба анонимных монахов:

– Привет! Я Рома, и я – вынужденный монах!

– Здравствуй Рома!

– Уже три дня я изо всех сил держу пост, но Верона... её грудь и поцелуи... Да что вы знаете о бессоннице, салаги?! – философски вздыхает. – Не ведающий красоты Вероны, да не познает тайны бытия!

Смешно!

А если он вообще не появится в этой квартире?