В этой экспедиции я зафиксировал у таивано Альтамиры интересный предмет материальной культуры, которого не видел у них во время первого визита на Кананари, – музыкальный инструмент – горн-дудку длиной около шестидесяти и диаметром двенадцать-пятнадцать сантиметров, изготовленный из дерева бальсы, раскрашенный геометрическими узорами красной растительной краской. С одного конца он имел меньший диаметр, по сути, это была ручка – с этой стороны игравший дул в музыкальный инструмент.

Рано утром возле малоки глашатай дул в горн-дудку, возвещая о предстоящей церемонии. Глухой басистый звук был хорошо слышен во всей деревне.

Мужчины начали раскрашивать себя краской уве. Здесь есть свои нюансы. Мужчина может расписать себе ноги сам, но если он не хочет делать этого, он просит об услуге женщину. Согласно традиции таивано ноги мужчины раскрашивать краской уве может только женщина, но никак не другой мужчина. Рядом с малокой растет куст Bixa Orellana, который в колумбийской Амазонии называют аннато, и таивано говорят, что красной краской из семян этого растения они также раскрашивают свои лица.

Джони объясняет, перья каких птиц были использованы для изготовления налобных украшений, состоящих из трех параллельных рядов разноцветных перьев: два ряда – верхний – желтые, средний – красные – от гуакамайо (Ara), нижний – белые – от паухиль (Crax).

Тропа, ведущая к каньо

Двум мальчикам было поручено вымыть церемониальные жезлы

Они были горды данным им поручением…

…и с удовольствием демонстрировали свою работу

Подготовленные для праздника жезлы таивано…

…предназначенные для отбивания ритма в коллективных танцах

Женщина раскрашивает мужчине ноги краской уве

Котелок с листьями уве

Место для приготовления яхе

Яхе готовят у фасада малоки

Горшок и калебасы для яхе

Женщины заполняют деревянное корыто чичей…

… и пробуют приготовленный ими напиток

Корыто с чичей закрывают циновкой

Пока женщины убираются в малоке, мужчины курят снаружи

Все готово для начала церемонии

Для предстоящей церемонии двое молодых людей приготовили перед входом в малоку несколько литров яхе, часть которого перелили в глиняный ритуальный горшок. Для усиления воздействия яхе на организм человека в напиток также добавили листья какой-то лианы. К сожалению, мне до сих пор так и не удалось узнать вид этого растения. Таивано отвечали просто, что это бехуко, то есть лиана.

Мужчины перевернули корыто, выдолбленное из целого ствола дерева, лежавшее в центре малоки, и женщины доверху заполнили его чичей, приготовленной накануне из клубней горького маниока.

Существует несколько видов чичи: из бананов, сладкого и горького маниока. Как говорят мужчины, все виды чичи очень крепкие. Вкуснее всего, по их мнению, чича из бананов, так как она сладкая.

Церемония началась около восьми часов утра.

Тут я вновь вынужден вспомнить капитана Альтамиры. Да-да, речь вновь о возможности снимать на предстоящей церемонии. Хорхе разрешил фотографировать только ее начальную и финальную части. Запретил снимать украшения из перьев в тот момент, когда он их доставал из специальной плетеной коробки и разбирался с ними.

Церемонию начали танцем, который исполняли мужчины в головных уборах из перьев – ведущие танцоры. Медленно двигаясь, они пели, исполняя протяжные песни-речитативы. От вида происходящего веяло торжественностью и важностью момента.

Завершив танец, мужчины вернулись на свои места, сев на низкие деревянные скамеечки, стоявшие между первыми опорными столбами коммунального жилища, рядом с главным входом.

Молодые люди, готовившие яхе, преподнесли всем мужчинам, присутствовавшим на церемонии, первые порции яхе и чичи. За короткое время, с небольшими паузами, они обошли по кругу три раза всех мужчин, вновь предлагая им выпить галлюциногенный напиток. Я также выпил три порции яхе.

Видения меня посетили примерно через сорок минут, но я сохранял трезвость ума и по возможности хотел снять как можно больше кадров, пока Хорхе разрешал фотографировать. Меня протошнило у стен малоки, мой разум прояснился, и, слегка пошатываясь, я вернулся в коммунальное жилище, чтобы наблюдать и фиксировать происходящее действо.

Мужчины выстроились для первого танца

Казалось, они сосредотачивались перед началом церемонии

Танцоры плавно скользили, ритмично ударяя жезлами

Торжественность первого акта церемонии сменил фривольный ритм танца других мужчин, не украшенных головными уборами из перьев, ходивших парами вокруг опорных столбов малоки и бойко выдувавших незамысловатую мелодию на флейтах Пана. Хорхе не запрещал снимать этот танец. Поэтому я сделал несколько кадров, потом перестал фотографировать, сделал паузу, просто наблюдая за происходящим действом, в итоге и вовсе отнес фотоаппарат в свою хижину, понимая, что дальше все мужчины продолжат пить яхе, у них будут видения, а это священная часть церемонии, которую снимать нельзя.

Танцы мужчин с флейтами Пана затянулись. Вдруг один из ведущих танцоров окрикнул меня, сказав, что я могу снять очередной танец мужчин с флейтами Пана. Здорово. Я сходил в хижину за фотоаппаратом, вернулся с ним в малоку и стал снимать даже не танцы, поскольку они закончились, а просто флейты Пана, лежавшие на земляном полу. Я был уверен, что запрет капитана никак не распространяется на такого рода съемки. Но не тут-то было. Только я настроил резкость на своем объективе, как сзади меня возник Хорхе. Его сопровождал разносчик яхе, в руках у которого был калебас, полный галлюциногенного напитка.

Танцор в головном уборе из перьев

Головной убор из перьев. Вид сзади

– Андрей, нельзя ничего снимать во время танцев, – в голосе капитана слышались нотки раздражения, – ты вот ходишь трезвый, поэтому и пытаешься все время что-то фотографировать, держи, выпей еще яхе и не снимай.

Разносчик, улыбаясь, протянул мне маленький калебас, полный яхе.

– Хорошо, не снимаю, но пить яхе я больше не хочу.

И тут мне вспомнился разговор, который состоялся у меня с Макселом еще до того момента, как я оказался на берегах Кананари.

– Андрей, почему ты хочешь принять участие в церемонии? Зачем тебе надо пить яхе? – спросил Максел.

– Ну, мне важно видеть все своими глазами, понять ощущения участников церемонии.

И вот только сейчас я осознал смысл вопроса Максела. По сути, он спрашивал: «Ты хочешь полностью включиться в церемонию?» Подразумевалось, что я буду пить яхе наравне с таивано на протяжении всей церемонии. Однако я явно не был готов к этому и не собирался пить яхе сутки напролет.

Вскоре к танцорам мужчинам присоединились женщины. В танцах представители разных полов располагались через одного. Две шеренги танцоров стояли друг против друга. Более длинная находилась за опорными столбами малоки, ближайшими к ее задней части. Другая, состоящая всего из четырех человек: мужчина – женщина – мужчина – женщина, – стояла в центре коммунального жилища, внутри пространства, очерченного опорными столбами. Двигаясь, шеренги то сходились, то расходились. Невидимой разграничительной чертой для них служила линия, на которой располагались опорные столбы малоки.

Я спросил у Ремихио, как называется танец, который сейчас происходит перед нашими глазами. Он ответил: «Танец инайя. Вообще вся церемония посвящена инайе, каждый танец и песня».

Женщины наблюдали за церемонией, расположившись в задней части коммунального жилища

Танец мужчин с флейтами Пана

Мужчины и женщины парами ходили вокруг опорных столбов

Церемония только начиналась – впереди была целая ночь

– Что такое инайя? – не понял я его объяснения.

– Это такая пальма. На языке таивано она называется bojobãsâ.

– Что за пальма бохобоса? Я не знаю такой.

– Давай выйдем из малоки, я покажу тебе ее.

Ремихио стоит у входа в малоку и глазами пытается найти в окружающем ландшафте пальму инайю. Наконец это ему удается, но я не сразу понял, на какую пальму он указывал, и не смог определить ее вид. Уже в Москве я разобрался, что латинское название пальмы инайя – Maximiliana maripa.

Хорхе периодически использует горн-дудку. Он встает во главе колонны танцующих, ведет ее и дует в музыкальный инструмент. Капитан направляет вереницу танцоров, мужчин и женщин – настоящий лидер, – используя своеобразный шаг: перемещает ноги, приставляя их боком с очень высоким подъемом колена, аккомпанируя своим движениям громким гудением горна-дудки, тональность звучания которого постоянно меняет. Когда танец подходит к концу, Хорхе стремительно увеличивает скорость движения и ритм, а потом резко заканчивает действо. В полумраке малоки этот тип танцев смотрится особенно эффектно.

Мужчины принимают яхе безостановочно. Вначале за короткий промежуток времени выпиваются три порции яхе, вероятно, это делается для того, чтобы ускорить воздействие галлюциногена на организм, быстрее достичь видений. Потом, периодически принимая очередную порцию яхе, просто поддерживают себя в состоянии галлюциногенного опьянения. Проташниваются возле малоки и вновь выпивают дурманящий напиток – важно, чтобы видения не исчезали, это основа традиционной религии коренных народов региона. Со стороны кажется, что таивано крепко держатся на ногах, но, приглядевшись, понимаешь, что их пошатывает. Чтобы удержаться на ногах, они опираются на тонкие деревянные посохи. Мне такой посох понадобился уже после третьего калебаса с яхе. Один из мужчин все-таки не удерживается на ногах, теряет равновесие и неуклюже падает на земляной пол. Его движения полностью раскоординированы, он неловко барахтается, но через несколько долгих секунд все же самостоятельно подымается, опираясь на свой посох. Могу предположить, что он стеснялся своего падения и старался как можно скорее встать на ноги, так казалось со стороны. Никто из мужчин не помогал ему подняться.

Внутри малоки проходит церемония

Когда я проташнивался у стен малоки, ко мне подошел девятилетний сын Хорхе и начал, по-мужски так, по-взрослому, просить у меня сигарету, при этом речь его была несвязанная, малопонятная. Я не сразу догадался, в каком он состоянии. Оказалось, он пил яхе и тоже вышел наружу очистить желудок, и очевидно, копировал поведение взрослых мужчин.

– Ты тоже пил яхе? – удивленно спросил я его.

– Да, – пошатываясь, гордо ответил мальчишка, – дай сигарету.

– Как тебе вкус яхе? Были у тебя видения?

– Мне очень нравится вкус яхе, да, у меня были видения.

Вернувшись в малоку, я огляделся – несколько малолетних мальчишек вместе со взрослыми мужчинами курили длинную сигару, набитую табаком, которая шла по кругу.

Жезлы для отбивания ритма в коллективных танцах периодически проливают настоем из каких-то растений. Прополоскав трубы, жидкость сливают обратно в емкость, в которой она находилась. В посудине видны кусочки растения, очень похожего на лиану яхе. Однако молодой человек, подносящий емкость с настоем, говорит, что это не остатки яхе.

Обобщая, можно сказать, что чем дольше длится церемония, тем сложнее символическая составляющая исполняемых танцев. Группа мужчин в головных уборах из перьев исполняет танцы, связанные, очевидно, с религиозной символикой. Когда они садятся отдыхать, танцевать выходят мужчины с флейтами Пана, компанию которым составляют женщины и дети. Видно, что их па более задорные и раскрепощенные.

Хуан Леонардо Кастаньедо, один из молодых людей, который сопровождал нас в Серро-Аси, попросил меня его сфотографировать с флейтой Пана и маленькой сестрой. Мы вышли из малоки, чтобы нас не видел Хорхе, и я сделал снимок. Хуан живет в Пакоа. Он просит отправить ему фотографию по WhatsApp, дает свой номер. В Альтамире нет связи, но он сможет принять послание от меня, когда вернется в Пакоа. Вернувшись в город, я завел номер Хуана в свой мобильный телефон, но на аватарке появилось не его лицо, а какой-то незнакомой девушки, которая ответила, что я ошибся и никакого Хуана здесь нет. Видимо, Хуан действительно неправильно записал мне свой номер. Позднее я отправил его фото Матео, который также жил в Пакоа, и попросил моего проводника передать снимок Хуану. Матео обещал выполнить мою просьбу.

Я покинул церемонию около девяти часов вечера. Когда я уходил, шеренга танцоров – мужчины в головных уборах из перьев и женщины – исполняли танец, сопровождавшийся монотонными песнопениями, который длился уже более сорока минут и все продолжался, даже тогда, когда я дошел до своей хижины и залез в гамак, – было слышно, что происходит в малоке.

Хуан Леонардо Кастаньедо с маленькой сестренкой

Я поблагодарил Хорхе за приглашение и возможность участвовать в церемонии. Он сказал, чтобы я приходил завтра в шесть часов утра. Примерно в это время праздник должен завершиться совместной ритуальной трапезой.

Мне очень интересны ситуации, которые возникают у меня при общении с капитаном. Я постоянно анализирую их, сопоставляя факты и прокручивая в голове различные мелкие детали. И вот до чего я додумался. Вероятно, Хорхе поступил в этот раз более чем адекватно. Он разрешил снимать танцы, первый танец, строго до того момента, когда присутствующие на церемонии мужчины выпили первую порцию яхе. Дальше происходило сакральное действие, священная церемония: сутки напролет мужчины пили яхе – это базисная часть их духовной культуры – видения при приеме яхе, любого участника церемонии в этот момент следует оставить в покое, наедине с индивидуальными и общими коллективными мыслями, видениями и действиями, стимулируемыми галлюциногенном.

Затем Хорхе разрешил фотографировать лишь финальную часть и вскоре опять запретил это делать. Почему? Объяснения те же, значительная часть мужчин продолжала оставаться под воздействием яхе, они были пьяны, одурманены, продолжали пить чичу, также основополагающий продукт прошедшей церемонии.

Словом, готов признать, что Хорхе сильный лидер, хранитель традиционной культуры таивано, который нужен Альтамире. Конечно, сохранение традиционной культуры в значительной мере зиждется на его отце – шамане Маурисио, который передает своим сыновьям знания предков.

Ночью и утром следующего дня церемония продолжилась. Утром, когда я вернулся в малоку, яхе уже не было, но все дружно допивали чичу. Было ясно, что финал церемонии наступит тогда, когда выпьют всю чичу.

Однако никто не ест до тех пор, пока шаман не даст добро на трапезу. Вскоре наступил момент, когда женщины по указанию Маурисио принесли в малоку и разложили на земляном полу на плетеных циновках вареную рыбу и маниоковые лепешки касабе. Перед тем как приступить к коллективной трапезе, шаман предложил всем съесть щепотку заговоренной им еды: риса с кусочками рыбы, приправленного острым перцем ахи, после чего все присутствующие приступили к еде.

Церемония принятия яхе считается завершенной только после такого совместного пира.

В этот раз, похоже, сварили слишком много чичи, и таивано продолжили ее пить в больших количествах. Даже после обильного приема пищи многие мужчины продолжали оставаться в сильно опьяненном от яхе и чичи состоянии. К счастью, пьяные не проявляли агрессии: кто-то заснул на месте, сидя на деревянной скамеечке или съехав по стене малоки на земляной пол, кто-то пошел спать в свою хижину.

Джони держался молодцом, но тоже признавался сам, что был сильно пьян, и все звал меня вернуться, чтобы он мог лично ходить со мной по окрестным лесам и горам.

Вдруг Джони спросил меня, на каком языке говорят в России, и очень удивился, когда узнал, что на русском и у меня на родине живет сто пятьдесят народов.

Хорхе ушел спать в заднюю часть малоки, где в дальнем углу был устроен настил.

В принципе подобные многолюдные многодневные праздники, на которых выпивалось большое количество чичи, упоминаются в ранних этнографических источниках и изначально трактовались миссионерами как пороки индейцев.

Лично мне было приятно зафиксировать в Альтамире, что древняя традиция жива, а также осознавать, что частично я начал понимать, как мне кажется, суть церемонии яхе.

В целом церемония принятия яхе была аналогична той, которую я наблюдал два года назад. Ее основой стало употребление яхе, сопровождавшееся коллективными танцами. Однако в этот раз имелись особенности, отсутствовавшие ранее. Так, в какой-то момент шаман снял копье-погремушку, всегда висящее в коммунальном жилище над корытом для чичи, оперся на него, острием в земляной пол, и с двумя другими ведущими танцорами встал лицом к главному входу в малоку, к сидящим на низких деревянных скамеечках мужчинам в головных уборах, и в таком положении они долго исполняли священные песнопения-речитативы.

Тропа, ведущая от Кананари в центр Альтамиры

Вид на строения Альтамиры

Школа в Альтамире

Схема жилых домов Альтамиры, нарисованная в местной школе

Тропами Альтамиры

Приспособление для отжима сока сахарного тростника

Дом нуклеарной семьи таивано

Хозяин дома

Пернатый питомец

Это странное насекомое – опасный паразит

Ручная маленькая лапа

Кухня

Глиняные подставки, на них устанавливается посуда над огнем

Такой метлой подметают в малоке

Плетеные опахала

Терка

Корзины таивано

Часто стенами служат плетеные циновки

Стена малоки татуйо в Альтамире

Строительство новой хижины

Я решил прогуляться по деревне. В одной из хижин разговорился с мужчиной, на вид которому немногим более пятидесяти лет. Спрашиваю его, о чем были песни танцоров в головных уборах из перьев. Он отвечает, что они пели о пальме инайя.

– Почему для таивано так важна эта пальма?

– Инайя просто еда таивано, они едят ее плоды.

– Как называлась церемония?

– Вся церемония была посвящена пальме инайя, – поясняет он.

В доме у этого человека живет одомашненная маленькая лапа (Cuniculus paca) и какая-то птичка, которых принесли с охоты, видимо, еще детенышами, когда их родителей убили.

Я также узнаю у мужчину, ходил ли он в пещеру с наскальными рисунками в Серро-Аси? Он сказал, что никогда там не был, так как у него нет на это времени.

Хозяин хижины говорит – да, танцы снимать запрещено, потому что в это время мужчины пьют яхе, пьянеют, их посещают видения, а это священный процесс. Нельзя также тревожить шамана в ходе церемониальных действий.

Хорхе не разрешает фотографировать все перьевые украшения, но, кажется, это его личная инициатива.

Нам надо двигаться дальше, и мне пришлось разбудить Хорхе, чтобы выразить ему свою благодарность за гостеприимство и возможность принять участие в церемонии. Пожилая мама Хорхе с трудом его растолкала, он повернулся ко мне с одурманенным взглядом, похоже, не очень понимая, зачем его потревожили, что-то бормочет в ответ и спешит опуститься на настил.