Москва, Якиманка, пока еще моя работа, 5 августа

«Просто друга» Лену я обнаружила в Бориной постели через пару недель.

Но – все по порядку. Начался-то август неплохо. Сестра Антонина, например, первого числа заболела ангиной. Это ее очень обрадовало: ведь больным нельзя ходить на детские дни рождения и общаться с бывшими женами своего бойфренда и его мамами, этих бывших жен обожающими. Антонина передала Тане подарок через Гошу, с его же помощью обзавелась антибиотиком и села дома лечить горло и смотреть сериалы. «Представляешь, – написала она мне, потому что говорить не могла, – на работе сказали, чтобы я ничего не редактировала, пока не выздоровею! Начинаю обожать журнал “Амели”. Хотя, возможно, это у меня от температуры».

Я свою работу после отпуска тоже вполне обожала, даже без ангины. Оказалось, что мой отдел без меня не развалился и не перессорился, со срочными задачами справился, а те, что можно было отложить до моего приезда, спокойно отложил – и ничего не перепутал. За три недели они написали мне всего трижды, в экстренных (по-настоящему экстренных) случаях. А меня такое, в отличие от многих руководителей, не пугает, а успокаивает. Значит, все нормально, механизм отлажен, каждый сотрудник на своем месте.

Первую неделю августа я с кем-то постоянно совещалась – то со своим боссом, директором департамента Стасом по прозвищу Иконостас (поразительно похож на Иисуса из мюзикла), то с трейд-маркетингом, то с логистами, то с директорами заводов, то с врачами на бизнес-завтраке – ну и со своим родным отделом. Последних больше всего волновал запланированный на осень переезд. Компания перебиралась с милой нашему сердцу Якиманки аж на Новую Ригу, и никого, кроме высшего руководства, это не вдохновляло.

– Я, конечно, понимаю, им-то все равно, – горячилась Солнечная. – Им из их европ одинаково далеко и до «Октябрьской», и до любого замкадья. А я человек, мне метро нужно!

– Там вроде будет корпоративный транспорт ходить, – беспечно заметила Попик, автостопер со стажем.

– Мне не нужен корпоративный, мне нужен нормальный, общественный, – продолжала Солнечная нагонять тучи.

– А меня больше смущает опенспейс, – робко вступила Барбос. – Так-то я жила несколько лет в Трехгорке, привыкла подолгу добираться, даже плюсы есть: успеваешь читать много книжек. Но опенспейс… боюсь, будет хаос.

Барбос хаоса боится, упорядочивать всё и вся – вот ее миссия.

– Тут приходила Силиконовая Дарина, – изрек стажер Илюха из угла. – Говорила, что была в новом офисе и там та-ак краси-иво, много ме-еста, и библиоте-ека, и дива-анчики фиоле-етовые. Это я вас утешаю, если что.

Все захихикали, озираясь, как в опенспейсе – увы, маркетинг-менеджер Дарина Илюхиному определению полностью соответствовала, и голос ее он изобразил похоже. Только Солнечная не желала утешаться.

– Конечно, Илюша, ты от нас скоро уйдешь, тебя смешат фиолетовые диванчики, – горестно вздохнула она.

– Меня скорее смешит, что Дарине нужна библиотека, – возразил Илюха. – А так, конечно, Якиманка куда лучше Новой Риги, прости, босс.

Я подняла бровь:

– Не буду с вами спорить. И Якиманка лучше Новой Риги, и кабинеты лучше опенспейса – во всяком случае, привычнее. Но нам, например, обещают гибкий график. К девяти часам по московским пробкам можно и не доехать, и хорошо, что менеджменту это понятно. Будем работать в комфортном темпе и постепенно перестраиваться. Переходить от концепции «компактный особняк в центре» к концепции «суперсовременный офис с белым ресепшен и стенами, на которых можно рисовать».

Солнечная сложила руки в немом протесте: не хотела менять концепцию.

– Кстати, корпоративные автобусы будут ходить от «Строгино», – обратилась я к ней. – И ты в Строгино как раз живешь. Если очень захочешь ездить на метро, будешь спускаться туда по утрам и ностальгически кататься по синей ветке перед работой. А Барбосику мы устроим удобный угол даже в опенспейсе. Попик, тебя какой вопрос больше всего волнует?

– Меня? – подняла голову Попик. – В связи с переездом или вообще?

– С переездом.

– А, – махнула она рукой. – Ну, например, бесплатные йогурты и творожки нам оставят?

– Да. И на территории будет несколько кафе и мимимишных кухонек.

– А на стенах можно рисовать что угодно?

– Договоримся, – пообещала я.

– Тогда все. А, еще я хочу взять пару оффов в сентябре.

– Бери. Мы еще не переедем.

– Ага, знаю, но на всякий случай. Я типа замуж выхожу, – зевнула Попик.

– Ого! – счастливо завопила Солнечная, позабыв о корпоративном транспорте.

– Поздравляю! – улыбнулась Барбос.

– А зачем? – спросил Илюха.

– Типа? – уточнила я.

Настя Попик воззрилась в потолок – задумалась. Потом ответила сразу всем:

– Ну, мы подали заявление. Данька нашел классную трешку в Крылатском, большая комната освобождается с сентября. Подумала – почему нет. Там солнечная сторона…

– А в двух других комнатах кто живет? – ужаснулась Солнечная (не сторона).

– Девчонки какие-то. У одной игуана.

– Ты выходишь замуж, чтобы жить с игуаной? – не могла успокоиться Солнечная.

– Не, чтобы жить с Данькой. Для нас это вообще серьезный шаг.

Попиков Данька работает в банке и носит там зеленые галстучки, но в офис ездит на мотоцикле, а дома играет на ханге – игуана будет заинтригована.

– Главный вопрос, который волнует всех присутствующих, – я обвела взглядом свой, пока еще существующий, кабинет. – Фамилию менять будешь?

– Ой, нет, – испугалась Попик. – Данька, конечно, Новицкий – красиво. Но Попик – это судьба.

– А я бы сменила свою, – размечталась Солнечная. – Надоело каждый раз представляться: «Здравствуйте, это Алла Солнечная. Да, фамилия. Да, настоящая!» Хочу простую нормальную, неприметную – Громова, Казакова («Полякова» – добавила я про себя). Барбосик, а ты что думаешь? Стала бы менять фамилию, если б вышла замуж?

– Да, – коротко и уверенно ответила Барбос.

Илюха уже изнывал от скуки, слушая наше щебетание, так что я придумала ему занятие – отправила с документами в отдел маркетинга, к Силиконовой Дарине. Остальные тоже вернулись к работе: Солнечная – нехотя, Попик – флегматично, Барбос – с видимым облегчением.

А на следующий день история неожиданно получили продолжение.

Зазвонил рабочий телефон у меня на столе.

– Жозефина Геннадьевна, Арина, ресепшен, – протараторила секретарь. – Вашу сотрудницу разыскивает полиция.

– Повторите? – переспросила я.

– Вашу-сотрудницу-Елизавету-Аркадьевну-Барбос, – вздохнула, показательно замедляясь, Арина с ресепшен, – разыскивает полицейский.

И добавила интимным шепотом:

– С цветами.

Я положила трубку, сходила в комнату, где работали мои девушки и Илюха, и спокойно, чтобы не будоражить зря коллектив, попросила сотрудницу Барбос зайти ко мне. Она сразу встала, в кабинет мы вошли вместе.

– Лиза, тобой может теоретически интересоваться сотрудник правоохранительных органов? – спросила я, усевшись в свое кресло.

– Да, – почти сразу ответила Барбос. Выглядела она скорее смущенной, чем испуганной.

– И он может быть с цветами?

– Не исключено, – вздохнула Лиза.

– Тогда он ждет тебя у ресепшен, – сообщила я. – Нужна помощь?

– Нет, – Барбос посмотрела на меня в упор. – Спасибо. Я скоро вернусь.

Через полчаса я спустилась на первый этаж, чтоб встретить курьера, который упрямо отказывался отдавать драгоценный пакет с крем-супом кому-то, кроме меня. На лавке у входной двери сидела Елизавета Барбос и отчитывала белесого парня в полицейской форме – что-то ему горячо втолковывала. Тот смотрел поверх ее головы и монотонно стучал кулаком по коленке. Букет разноцветных гербер свешивался со скамейки.

Вечером Барбос заглянула ко мне:

– Можно?

И плотно закрыла за собой дверь.

– Это мой муж Вася, – без вступления начала она. – Он участковый, работает в Трехгорке. Мы вместе прожили там четыре года. Сначала он хотел помогать людям, поэтому стал участковым. Мы так и познакомились – ко мне ломился пьяный сосед, Вася пришел его урезонивать. А потом…

Тут она запнулась.

– Система подобрала под себя? – подсказала я.

– Вроде того, – ответила Лиза, подумав пару секунд. – Я узнала, что Вася берет взятки, помогает не бесплатно там, где обязан помогать бесплатно. И вообще… ну, пользуется властью. А участок небольшой, меня все знали как его жену. Соседи стали заискивать – или, наоборот, стороной обходить. Очень неприятно. Я поговорила с Васей, попыталась вразумить. Он кивал. Потом напился и начал мне всякое высказывать: припомнил того пьяного соседа, мол, наверняка не просто так он ко мне ночью зашел. Я мысль поняла. Сняла квартиру в Москве, переехала, сменила работу. Вот теперь он меня нашел – и мы посидели-пообщались, но, похоже, опять зря. Вася говорит: что ты завелась, все так живут. А меня этот аргумент не устраивает. Я с ним, можно сказать, всю жизнь борюсь… Впрочем, это неважно. Вася сказал на прощанье, что позвонит моему начальству и расскажет, какая я шлюха. Так как мое начальство – это ты, я решила предупредить. Обрадовать заранее.

– Понятно, – сказала я. Все это время Елизавета Барбос говорила очень спокойно, даже убаюкивающе, как будто пересказывала совсем уже не интересную ей историю. – Звонок от Васи я переживу. Вот только… ты не боишься, что он перейдет к более решительным действиям?

– Не знаю, – Лиза нахмурила лоб. – Я не могу оценить, насколько сильно он деградировал за то время, что мы не виделись. Например, раньше он даже не стал бы формулировать на трезвую голову угрозы про шлюх.

– А связи в полиции использовать может? – продолжала я волноваться за храброго Барбосика.

– Ну, власть участкового с Трехгорки все-таки не безгранична, – улыбнулась Лиза. – И потом Вася намекнул, что у него есть поклонницы среди жительниц подведомственного участка. Так что, будем надеяться, мой муж устроит личную жизнь и перестанет ходить сюда с герберами и сеять смуту. А на Новую Ригу уж точно не поедет – это для него слишком далеко.

Барбос постояла, подумала. Кажется, за сегодняшний день она рассказала о себе больше, чем за все лето.

– Кстати, Барбос – это фамилия мужа, – добавила она еще горсть в мою копилку знаний. – Сменила из солидарности с ним, думала, пусть все у нас будет общее. Так-то я Куликова. А мать моя в девичестве была Хромова. Почти Казакова и Громова, о которых Алла мечтает… Забавно.

– А еще забавно, что где-то существует участковый Вася Барбос, – отозвалась я. – Просто как артефакт.

– Это да, – кивнула Лиза. – Мы много шутили над этим, пока Вася еще понимал мои шутки и был… хороший мальчик. Слушай, мне тут эйчар написал насчет поездки в дом престарелых…

И дальше мы уже обсуждали рабочие дела, а растерявшего чувство юмора Васю – не обсуждали.

Из офиса мы с Лизой тоже вышли вместе. Внизу я машинально глянула на лавку у двери – не остался ли Барбос сторожить. И там действительно сидел мужчина. Только не Вася, а Антон Поляков. И, кажется, он не был рад, что я его заметила.

– Приве-ет, – заулыбался Антон и резво пошел мне навстречу. Ну точно не рад!

– Привет, – моргнула я. – Ждешь Аллу?

Солнечная наверху воевала с пресс-релизами и журналистами, которые не хотели на них реагировать.

– Да, – признался Антон нехотя. – Мы… едем к ней, а у нее ключи.

– Понятно, – я помолчала. – Как дела? Как сестра, например?

– Это смотря какая, – усмехнулся Антон, и глаза его забегали. – Сонька все еще беременна и рыдает, потому что Заур пропал и вообще, как выяснилось, женат. А еще приехали Ксюха с мамой – поступать. Вроде бы проходит в РГГУ.

– И они все живут у тебя в Химках, – зачем-то добавила я.

– Ну а где же еще. Мама подумывает остаться на этот год. Соньке помочь с ребенком, Ксюхе – с адаптацией.

– А ты? Работа твоя как?

– Да так… – об этом Антону тоже было неловко говорить, я уже пожалела, что спросила и что вообще увидела его на лавке. – На выборах подрабатываю, снимаю там всякие ролики про будущих депутатов. За это платят.

Он все это время говорил так, будто извинялся. Да уж. Дома нервная толпа, а на работу идти не хочется. Хорошая жизнь.

– А это Лиза, – представила я ему Елизавету Барбос, просто чтобы сменить тему. Все это время она стояла рядом безучастно, тенью, но не уходила.

– Очень приятно, Антон, – сказал Антон и, замешкавшись, протянул ей руку.

– У вас есть сестры? – спросила вдруг Барбос. – Простите, подслушала.

– Две, – ответил Антон, не удивившись. – Младшие. Одной двадцать лет, другой восемнадцать.

– А вам?

– Скоро тридцать. Семнадцатого августа, – отчитался Антон.

– Спасибо. Я пойду, – спохватилась Лиза, словно вынырнув из каких-то мыслей. – До завтра!

Назавтра была суббота, так что ни со мной, ни тем более с Антоном Елизавета видеться не собиралась. Наверное, встреча с мужем Васей выбила ее из колеи сильнее, чем она хотела показать. Что ж, тогда хорошо, что впереди выходные.

Я постояла еще из вежливости с Антоном. Он рассказывал, как ищет работу на телевидении. Я очередной раз не стала говорить, что давно бы пора перестать ее искать… Потом пришла Солнечная, начала хватать его за руки, показывать, кто теперь хозяйка. Я попрощалась и поехала домой. На душе почему-то было грустно.

Однако когда неделю спустя я обнаружила в Бориной постели Лену Большую, мне стало куда грустнее.