– Кажется, я понимаю, к чему клонит Гел, – постучал палкой по ближайшему дереву Савдаким, призывая собравшихся к вниманию. – У меня как-то было две жены, и они постоянно друг с другом ругались. А я, вместо того, чтобы встать на сторону одной или другой, решил над ними посмеяться и только, как ты говоришь, сидел и наблюдал. И чем всё кончилось? – Он обвел слушателей хитрым глазом. – Их споры истощились, и они зажили душа в душу. А мне пришлось жениться по-новому.

– Поучительно.

– С той только разницей, – договорил Савдаким, – что нам, похоже, жениться будет не на ком.

– Вряд ли кто сейчас помнит, как звали твоих жён, – заметил повеселевший Гел, – но суть ты ухватил. Худой мир, он завсегда лучше. И илюли не станут враждовать вечно. Объединившись, они выступят против нас. А если мы поможем одним разгромить других, уцелевшие увидят в нас…

– … ещё скажи, что своих героев! – крикнул кто-то.

– И скажу.

– Говорят, одна илюли уже сделала тебя своим героем? Может, ты для неё так стараешься?

По поляне прошёл недовольный ропот.

– Кто говорит? – напрягся Гел.

– А хоть бы и я.

Вперёд выступил Илич, правая рука Дора и один из двух старейшин Даги. Савдаким знал его как беспощадного ненавистника илюли, который без зазрения совести в своё время собственноручно убивал тамошних женщин и детей, когда те ещё попадались в лесных Домах. Несмотря на преклонный возраст, он был вполне крепок и любил женщин не только мёртвыми. Вероятно, сам на пленницу позарился, подумал Савдаким, с интересом готовясь слушать продолжение.

Гел поменял позу. Теперь он сидел на кривом стволе не верхом, а боком, готовый вот-вот спрыгнуть.

– Она – второй залог нашего успеха.

– Первый, как я понимаю, доспехи Га’левьяна?

– Ты правильно понимаешь, Илич.

– Ну, в таком случае, Дор всё сказал. – Илич обменялся взглядом со всеми присутствующими, убеждаясь в том, что его слышат. – Даги не пойдут к Грозовому Дубу.

– Зачем тебе эта девчонка, Гел? – напрямик спросил Крори. – Мы просто хотим знать.

Савдаким убедился в том, что Илич не ушел с Совета. Даги не хотят сражаться, но и не хотят ссориться с Тикали. Уход сейчас означал бы серьёзную обиду. Дор намерен послушать, чем всё кончится.

– Она моя пленница, и я волен поступать с ней, как мне вздумается. Или отныне Совет будет указывать мне, с кем мне делить Гнездо?

– Нет, в твоём Гнезде ты хозяин, но люди не слепы, Гел. Они видят, что ты снова меняешься. И пытаются понять, почему. А кроме того, с тебя по-прежнему берут пример. Вот и представь, что будет, если каждый воин будет брать себе пленницу из илюли и жить с ней.

– И что будет? – оборвал его Гел.

Крори замялся. Вероятно, он ожидал услышать в ответ какие-то оправдания, а вместо этого наткнулся на пронизывающий взгляд прищуренных глаз. Молодец, подумал Савдаким, настоящий вождь должен считать всяких советчиков, пусть даже старейшин, лишь необходимой обузой, не более.

– Крори, – сказал он. – Ну что ты въелся? Нам с тобой не понять молодых. Ты всю жизнь пролюбил свою левую руку, мне всегда нравились женщины не старше моей внучки, кто-то любит старушек, а кому-то нравятся илюли с белыми волосами. Давайте лучше дослушаем нашего уважаемого вождя, а потом решим, так ли уж стоит нам вмешиваться.

– Напоминаю, какой у нас есть выбор, – продолжал Гел, как ни в чём не бывало. – Дадим обоим илюли сдружиться и объединиться – у нас станет в два раза больше врагов. Причём пришлые илюли посильнее старых. Дождёмся, когда они сойдутся между собой в битве, и станем выжидать исхода – снова получим общего врага, желающего нам гибели. Атакуем пришлых сейчас, сзади, когда они меньше всего об этом думают, и разгромим или прогоним – будет возможность покончить с извечной враждой и подарить нашим детям несколько лишних зим жизни. В последнем случае, как я уже сказал, я позабочусь о том, чтобы илюли нас поняли и приняли. Мы не зря захватили дорогие им доспехи. А те пленники, которых мы взяли, чтоб вы знали, совсем не стремятся снова обнять своих сородичей. И знаете почему? Потому что те хотели принести их в жертву и уже жгли костры, когда наша стая помешала им. Эти пленники обязаны нам. Лес забрал Жагу и Чарка, но взамен дал Бока и Пенни. Еды хватит на всех. Что там у вас? – спросил он, прерывая сам себя и обращаясь к кому-то позади присутствующих.

Оглянувшись, Савдаким тоже увидел троих охотников, стоявших в отдалении и не решавшихся приблизиться. Теперь, когда на них обратили внимание, они вышли вперёд и подняли открытые ладони, показывая разноцветные верёвочки.

– Мы получили ответы от Керули и Сошни, – начал один резким, писклявым голосом.

– А мы, – подхватил второй, – от Биви, Нуичи и Копи.

– Шлопи и Хвики тоже услышали наш призыв, – закончил третий, опуская руку.

– Они все подтверждают, что идут к Грозовому Дубу, – на всякий случай пояснил первый.

Наступило молчание. Савдаким с интересом наблюдал за Дором и Иличем, которым теперь было над чем призадуматься. Керули по количеству воинов нисколько не уступали Тикали, а Нуичи вообще считался самым многочисленным кланом в Лесу. Сем кланов вместе – это эму раза по столько, сколько имеется в распоряжении Гела сейчас. Даже если уйдут Даги, их никто не заметит. Не потеря для оставшихся, но позор для ушедших. Гел победил и на сей раз!

– Рогл! Гван! Зорк! – Вождь спрыгнул с дерева. – Ичуйчу решили за нас. Стойбище уходит. В помощь женщинам и старикам оставить по одной стае. Пусть собирают гнёзда и идут за остальными. Мы не можем больше ждать. За оружие и выступаем!

Проходя мимо Савдакима, Гел шепнул:

– Долгих зим тебе, старейшина…

И пошёл дальше, возбуждённый и улыбающийся.

Кланы услышали его! Кланы ему поверили! Отправляя Зорка рассылать призывы, он сам до конца не был уверен в том, что они согласятся. Да как быстро! Пичуги тоже молодцы, знают своё дело! Теперь бы только не опоздать!

Гури уже знал о случившемся. Он встретил появление Гела с распростёртыми объятьями. Гел с радостью вошёл в них и похлопал сотоварища по широкой спине.

– Даже не верится.

– Потом расскажешь мне, что вы там такое состряпали, что они так охотно ответили согласием.

– Да ничего особенного…

– Потом, потом! Сейчас все должны собираться и выступать. Послушай, Гури, я хотел тебя попросить присмотреть за… женщинами. Ну, в смысле, за нашими и за пленниками. Мы пойдём вперёд налегке, только с оружием, чтобы успеть первыми добраться до Дуба и выяснить, что там происходит с илюли. Вы, когда соберётесь, идите за нами. Там и встретимся. Надеюсь, ты не обидишься и простишь за то, что я тебе это поручаю. Повоевать ещё успеем.

– Обижаться не в моих привычках, – усмехнулся Гури, хотя по нему было заметно, что он не слишком доволен таким раскладом.

– Ты отвечаешь только за Тикали. Остальные кланы тоже оставят по стае.

– Даги с нами?

– С чего ты взял, что они могут не пойти?

– Не первый день знаю Илича. Он умеет Дором вертеть.

– Ты прав. Они попытались на Совете против говорить. Но теперь, думаю, тоже пойдут. Где пленники?

– Девушка у тебя сидит, не выходила. Парень мучается. Он кен’шо не знает, так что я не могу у него ничего выяснить.

– По виду он неплохим воином должен быть. Я бы его с собой взял, но, боюсь, он может с непоняток чего-нибудь вытворить эдакое. Присмотришь? Убивать его было бы жалко.

– Раны он получил недетские, но выкарабкался, так что да, живуч. Смотрит волком, тоже верно. Видит, что мы ему доверяем, раз руки развязали, поэтому пока сидит смирно. – Гури остановил Гела, собравшегося было идти дальше. – Я тут что подумал. Может, дать ему с твоей новой женщиной поговорить? Если ты уверен, что она сама захотела с тобой остаться, пусть она ему про это скажет. Глядишь, успокоится. Во всяком случае, не будет на тебя злобу держать.

В действительности, не Гури придумал это решение, а Бокинфал подсказал. Они разговаривали, сидя у костра, когда их никто не слышал. Сторожа, воспользовавшись приходом Гури, сходили по нужде. Когда они вернулись, пленник сидел на месте и не выказывал никаких признаков для беспокойства. Он заручился поддержкой и пониманием своего недавнего спасителя и хотел теперь лишь одного – увидеть Пенни с глазу на глаз.

– Я в ней уверен, – сказал Гел, что-то вспоминая. – Приведи его.

В присутствии сторожей Гури делал вид, будто не знает языка вабонов.

– Гел хочет его видеть, – только и сообщил он им, указывая на Гнездо вождя. – Я сам провожу его. Ждите здесь.

Бокинфал взобрался по верёвочной лестнице проворно, подтверждая предположение Гела о его навыках ловкого воина. В какой-то момент Гури даже засомневался, стоило ли брать на себя всю ответственность, если этот парень разоружит кого-нибудь из здешних охранников и набросится на того, кого считает своим обидчиком. Гури, конечно, успеет ему помешать, но получится некрасиво.

Между тем Бокинфал стремительно раздвинул прорези Гнезда и, не дожидаясь приглашения, вошёл. Он промучился всю ночь, рисовал в воображении самые ужасные картины, а утром увидел Пенни как домашнюю собачку, на верёвке, и понял, что не выдержит обрушившихся на него сомнений, если не поговорит с ней. Не могла же она всё так быстро забыть и снюхаться с этим дикарём. Он же дикарь! Пусть по-своему красивый, но ведь дикарь!

Сомнения рассеялись, стоило ему оказаться внутри.

Рыжеволосый вождь стоял посреди своего шаткого жилища, а Пенни висела на нём, обнимая за шею и целуя. Он даже не трогал её, просто стоял и смотрел на вошедших. Казалось, ему всё равно. Бокинфал бы отдал полжизни, чтобы Пенни вот так же выказала ему свою привязанность. Она почувствовала шорох за спиной и оглянулась. Когда их взгляды встретились, в её глазах не было смущения или угрызений совести. Она любила и хотела, чтобы все это знали.

– Тебе так хорошо? – только и спросил Бокинфал.

– Лучше, чем ты можешь себе представить, – отозвалась она, отпуская шею дикаря и прижимаясь к нему всем телом. – Не упрекай меня.

– Я не упрекаю, а лишь хочу убедиться в том, что тебя тут не держат насильно…

– Мы возвращаемся домой! Ты представляешь? Он мне сказал, что его решение поддержали, и что они теперь будут помогать нашим. Мы вместе освободим Вайла’тун!

– Что за чушь! Где ты видела, чтобы дикари сражались за нас?

– Бокинфал, дорогой, просто поверь мне!

В порыве чувств она шагнула к нему навстречу, и всем снова стала видна верёвка, которая обматывала её шею и заканчивалась под ногой невозмутимо слушающего их разговор вождя.

– Верить тебе? Если ты от всего этого получаешь удовольствие, что ж, я рад за тебя. Но верить тебе? – Бокинфал едва сдерживал не то слёзы, не то бешенство. – Знаешь, наверное, будет лучше, чтобы они поверили мне, дали оружие и разрешили драться с теми цветными уродами, что так переполошили всю округу. Сделай доброе дело, скажи им!

Пенни перевела.

Гел посмотрел на Гури.

– И скажи им, что я не собираюсь убивать его, твоего… любовника… хозяина… сама переведи, как хочешь.

Гел выслушал сбивчивый перевод и рассмеялся.

– Твой друг мне нравится. Пожалуй, я возьму его с собой. Спроси, чем он предпочитает драться?

– Гел тебя не боится, дурак! – Пенни сама чуть не плакала от обиды. – Ты пойдёшь с ним. Какое ты выбираешь оружие?

– Вот это! – Бокинфал показал на свои оскаленные зубы. – Или вот это, – ткнул он себя между ног. – Любое!

– Что он этим хочет сказать? – искренне удивился Гел. – Чтобы я у него…

– Нет, нет, – всполошилась девушка. – Это значит, что он готов драться хоть зубами, хоть голыми руками. Ему всё равно.

– Гури, дай-ка ему что-нибудь. Посмотрим, на что он годится.

– Вождю не престало мериться силами с пленником. Пусть он попробует ударить меня.

– Как хочешь. Только не калечь его.

Гури повернулся к Бокинфалу и встал в защитную стойку, чуть присев на заднюю ногу и выставив вперёд руки с разжатыми кулаками. Бокинфал сразу понял, чего от него хотят, и, не дожидаясь перевода, быстро подступил к противнику и сделал вид, что будет бить в голову. Он уже подался всем телом вперед, как если бы вкладывался в удар, и все поверили ему, а Пенни даже вскрикнула, но в последний момент он отдёрнул руку и пробил ногой, метя Гури точно в пах. Обычно этого приёма ему вполне хватало, чтобы у соперника пропадало всякое желание не только сопротивляться, но и вставать с пола. На этот раз он к своему удивлению промахнулся. Гури не стал даже блокировать удара. Просто чуть отшагнул в сторону, на полстопы, чуть развернул бёдра, и нога Бокинфала, миновав цель, взмыла вверх, оказавшись подхваченной локтём. Бокинфал замер на одной ноге, а Гури состроил жестокую гримасу и сделал вид, будто бьёт кулаком в поднятое колено. Ударь он на самом деле, пленник ещё долго не смог бы наступить на эту ногу. Однако Гури лишь показал удар, и отпустил ногу, вернувшись в исходную стойку.

Гел довольно хлопнул в ладоши.

– Перестань! – попросила Пенни.

– Мы только начали, – огрызнулся Бокинфал, уже чуя, что перед ними не обычный боец, но отказываясь сдаваться.

Он ждал ответного удара, однако Гури медлил. Рэй учил бить по тому, что торчит. Колено или кисть? Переднюю ногу тот наверняка успеет отдёрнуть, значит, надо будет сразу провести связку с разворота, которую он отрабатывал в виггер’гарде Ротрама до полной машинальности. Пол для этого мягковат, но получиться должно…

Правая нога пошла из-за спины в колено с хорошим проносом. Колено, как он и ожидал, в последний момент поднялось выше, пропуская удар и позволяя Бокинфалу опереться на ударную ногу, чтобы развернуться всем телом вокруг своей оси и запустить левую, как из пращи, пяткой вперед, вверх, в незащищённую голову. Если противник и тут успеет среагировать, вслед за ногами в ход пойдут оба кулака.

Гури под вторую ногу, действительно, легко поднырнул, однако не отступил назад, как сделал бы любой, а двинулся вперёд, резко сократив расстояние и тем не позволив кулакам Бокинфала как следует разогнаться. Он просто смахнул их и ответил коротким ударом локтя снизу вверх. Локоть попал точно в челюсть. Бокинфала приподняло и откинуло навзничь. Падая, он чуть не сбил щит с горящими углями.