– Будь вы простыми гостями, я бы, уверяю, так и поступил. Но вы же слышали, что даже Скелли потребовал для вас особого ухода. А он зря подобные вещи не говорит. Видать, ваши труды пришлись ему по вкусу.

– Вы преувеличиваете.

– Уж поверьте мне! Я тут не первый день и не первый день знаю Скелли. Ну, знаю и знаю – разные вещи, но обычно он проявляет к нашим гостям, как бы лучше выразиться… меньше заботы.

– Наверное, мы должны быть польщены. – Руна сжала Пенни руку и, когда девочка посмотрела на неё, картинно закатила глаза, после чего улыбнулась и продолжала, как ни в чём не бывало: – А как зовут вашу жену?

– Ильда.

– А детей?

– Пока не обременены, знаете ли.

– Приятное бремя. Если бы не избранная для меня ещё в детстве судьба, думаю, я бы не отказалась завести парочку. И жизнь полнее, и в старости подспорье.

– Мы об этом думаем. – Арли откашлялся. – Так что сказали эти чужеземцы? Признаться, я сгораю от любопытства…

– Похоже, мы из-за меня прилично опоздали и успели застать только самую концовку. Судя по всему, переговоры продолжатся завтра. И весьма вероятно, что не здесь, а там.

– Вот те раз! Хотя да, по лицам Тивана и Скирлоха я заметил, что они, мягко говоря, не слишком довольны.

– Кстати, кто такой этот Скирлох? – Руна переложила руку на плечо Пенни. – Так удобнее.

– Вы не знаете? Скирлох слывёт одним из самых богатых богатеев. Раньше он уступал в этом разве что Томлину. Теперь, наверное, его жене. Её вы видели тоже.

– Женщина с норовом.

Арли только вздохнул.

– Они решили объединиться, сыграв свадьбу своих отпрысков. Тогда, думаю, окончательно в замок переберутся. А если ещё и своих домочадцев с собой прихватят, то придётся многим, включая нас с Ильдой, делать отсюда ноги.

– Вам тут нравится?

– Да не сказал бы. Но другого ничего я толком делать не умею, а Ильда привыкла. Мы с ней и познакомились две зимы назад здесь же. Дома уже сколько не был! У нас тут, считай, всё. Жалко будет.

– Тогда не спешите раньше времени отчаиваться. Обычно бывает так, что загадываешь одно, а выходит совсем по-иному.

– Это точно! Ну вот, пришли, нам сюда.

По запахам сразу стало понятно, что где-то здесь располагается кухня.

– Хоть время позднее, что-нибудь перекусить Ильда для вас обязательно найдёт. С дороги сразу не получилось…

– Дорогой Арли, это совсем лишнее.

– Вкусная булочка и добрый крок никогда лишним не бывают. Следуйте за мной. Сюда. Ну, как вам?

Он открыл перед ними дверь, показавшуюся Пенни после тех высоченных врат, что остались наверху, низенькой, и пропустил женщин в небольшую, но уютную, а главное – тёплую келью, все стены которой были обтянуты мягкими коврами с яркими узорами, изображающими причудливые растения. Растения туго переплетались, будто хотели задушить друг друга.

Вдоль стен стояли три широкие кровати, накрытые такими же яркими накидками. Между кроватями возвышались ворохи пёстрого тряпья, сложенного здесь в отсутствие постояльцев.

– Некуда было убрать, – признался Арли. – Не помешает?

– Нет, нет, нисколько, – заверила Руна. – Тут очень мило.

– Располагайтесь, а я пока позову Ильду.

Он вышел, похоже, облегчённо вздохнув.

Пенни скинула шубку и блаженно плюхнулась на ту кровать, что стояла справа от входа.

– Тут даже спать можно!

– Именно этим мы сейчас и займёмся, – заверила Руна. – Против ужина я на самом деле ничего не имею, но все эти переходы и восхождения так меня уморили, что на большее, чем забраться под одеяло, я уже не способна.

– Зачем вы отговорили меня захватить с собой притирания. Сейчас бы я вам ещё ноги подлечила.

– Пустое, дитя моё. Мы тут не навсегда. Мне кажется, что раньше я бы ещё сильнее устала. – Руна выбрала дальнюю от двери кровать и присела на краешек, пристально оглядывая новое жильё. – Ты не посмотришь, что там в углу, за драпировкой? Оттуда поддувает. Или мне кажется?

Пенни послушно встала, заглянула за ткань и обнаружила две деревянные створки, закрытые на простенькую щеколду. Отворив их, она увидела широкое углубление прямо в каменной стене, в котором, пригнувшись, могла бы уместиться сама. Заканчивалось углубление прорезью, через которую виднелись огни костров у подножья замка. Ветер дул сильный.

– Вы были правы. Тут какая-то дырка.

– Я поняла. Это не просто дырка, – усмехнулась Руна. – Я слышала, что тут во многих комнатах есть такие выходы наружу, где можно, когда захочется, справить нужду. И всё добро полетит либо в ров, либо в Бехему.

– Да?! – Пенни поспешила захлопнуть створки и задёрнуть драпировку. – Так и околеть недолго.

– Близость кухни нас спасёт. Я слышала, что зимой они даже по ночам топят кухонные печи. Выспимся.

– Мати Руна, – решилась на давно донимавший её вопрос Пенни, – а что вам сказал перед уходом этот Везник? Я видела.

– Ничего особенного. Пожелал спокойной ночи и новой встречи завтра в своём шатре.

– Вы думаете, наши согласятся пойти к ним?

– Эх, дорогая моя, я уже ничего не думаю. – Руна откинулась на высокие подушки и вытянула ноги. – Ты же видела, кто отстаивает наши интересы.

– Вы их знаете?

– Нет. Слышала только про Тивана. Говорят, был доблестным воином. – Она понизила голос. – Остался последним после гибели Ракли. Все остальные, кого ты видела, люди новые.

– И паук? В смысле… этот, Скелли.

– У него история долгая. Он больше всех воду мутит. Наверняка только вид делает, будто ему толмач нужен, а сам кенсай не хуже нас знает. Но помалкивает. Обычное желание умного человека выглядеть глупее, чем он есть на самом деле. Ты голодная?

– Не очень, но если жена Арли что-нибудь принесёт, не откажусь. А кто такие эти венедды? Мне кажется, мы про них в Обители уже говорили, но я думала, что их на самом деле не существует, что они остались только в древних рукописях.

– Я тоже так когда-то думала. Как видишь, мы обе ошибались. – Руна признала это без особого сожаления. – В старых списках «Сид’э» говорится, что венедда были первыми, кто населяли Торлон, тогда ещё не Торлон, конечно, но эти земли, включая Пограничье.

– И Пограничье?

– В те времена оно было вовсе не тем Пограничьем, опасным и враждебным, каким знаем его мы. Не существовало ни шеважа, ни вабонов. Все мы были одним славным народом венедда, который жил здесь испокон веков, как выражались раньше, и, между прочим, возвёл первую башню – Меген’тор.

– Эту самую?!

– Ну, да.

– Сколько же ей зим? – Пенни снова огляделась, но уже другими глазами. – Наверное, не меньше ста. Что вы так на меня смотрите? Больше?

– Гораздо. Когда я сама была послушницей, вроде тебя, помнится, Лодэма сделала некоторые подсчёты по «Сид’э» и некоторым другим рукописям и получила в результате что-то вроде восьмисот пятидесяти.

– Зим? Ничего себе! Разве такое бывает?

Руна только улыбнулась в ответ, и Пенни поняла, что в очередной раз сморозила глупость. Оказывается, сто зим – не бесконечное время, как ей представлялось в детстве. Бабушке уже перевалило за шестьдесят. Руне тоже, наверное, около того. Нет, конечно, сотня зим – это не так уж и много…

– Ты мне лучше скажи, ты понимала, когда мы говорили с этим Везником?

– Ой, так хорошо! Он, правда, некоторые слова довольно странно произносил, но об их смысле я могла догадаться по образам.

– Молодец. Да, он прекрасно строил образы, лучше меня, надо признать. У него красивый кенсай.

Руна никогда не хвасталась тем, что одна из немногих сестёр говорит на кенсае бегло, причём сразу на трёх уровнях. Остальные умели читать и связывать в речи простые формы по первым, реже – по вторым значениям слов. То, как сегодня говорила Руна, понравилось Пенни больше, но если она считает, что этот Везник лучше…

– А что у него было написано на голове?

– Судя по всему, это обережные и привлечные знаки, которые, наверное, помогают ему в его деле. Мне они незнакомы. Я узнала только один или два. Что ты всё стоишь, присядь или приляг.

– Сейчас нам еду принесут.

– Это не повод себя мучить.

– А какие знаки вы узнали?

Руна посмотрела на девочку с укоризной. Пенни знала эту её привычку не сразу говорить о сокровенном. Ей надобилось время, чтобы вспомнить, что перед ней не кто-то посторонний, а та, кому она может – если не обязана – объяснять всё как есть. До появления Пенни у Руны давно не было постоянной ученицы.

– Он избегал показывать мне своё темя, однако, мне показалось, что там у него изображён круг с лучами разной длины. Если так, то это Инглия, первозданный Свет, или даже сам Рам’ха, его Создатель.

– То есть, ему известны те же боги, что и нам?

– Разумеется. Первые строки «Сид’э» писались ещё тогда, когда не было вабонов, как бы странно это ни прозвучало сегодня. Меня другое заботит. Когда они уходили, я заметила у него на затылке знак Арлега.

Пенни сразу вспомнила, что арлегами назывались гордые противники добрых богов, которые затеяли тягаться с ними в великой Ассе, войне Света и Тьмы. Подумав, она решила, что Руна имеет в виду равносторонний крестик, вписанный вершинами в углы квадрата. У Везника он был совсем маленький, однако она почему-то тоже обратила на него внимание.

– А что в этом плохого? Может быть, он так остерегается.

– Нет, это был привлечный знак, – пояснила Руна. – По краям стояли две точки. Кроме того, одна точка стояла в правой нижней части, а это уже не просто какой-нибудь из арлегов, а Свар’лег, их предводитель. Ничего хорошего в этом нет.

– То есть, он, таким образом, призывает тёмные силы?

– Надеюсь, что нет, и я просто обозналась.

– Но вы же не можете обознаться!

– Могу, дитя моё. Иногда мне кажется, что чем больше мы узнаём, тем проще совершаем ошибки. Мудрость не позволяет нам только совершать серьезные, непоправимые ошибки. А в остальном мы ничуть не лучше любого фолдита и его недалёкой жены.

Пенни снова хотела возразить, но тут дверь открылась, и вошла невысокого роста хрупкая женщина с большим подносом и улыбкой в пол-лица. Поставив поднос на свободную кровать, она всплеснула руками.

– Как же я рада, что нас посетили сестры из самой Обители! Я так много про вас наслышана! Я даже слышала, что кое-кто из вас пришли нам сегодня на помощь с оружием в руках. Какая смелость! Я вам так благодарна!

– Ну, мы-то пришли безоружными, – уточнила Руна.

– Да вы не слушайте меня. Угощайтесь. Арли рассказал, сколько вам всего за день пришлось преодолеть. Должно быть, вы совсем без сил. Отдыхайте на здоровье. Надеюсь, тут не вам очень холодно. Если что, я могу печку ещё подтопить.

– Нам вполне уютно. Вас ведь Ильдой зовут?

– О, вы запомнили! А я вас тоже знаю: мати Руна и миси Пенни, не правда ли? Вы и в самом деле говорили с этими людьми? С теми, что напали на нас сегодня. Они уйдут? Уйдут навсегда?

Руна сделала одобрительный знак Пенни, и та приблизилась к подносу. На нём стоял глиняный кувшин с чем-то явно горячим, блюдо со вкусно пахнущими булочками, два блюдца варенья и вазочка с сушеными фруктами и орехами. Она отлила в стакан из кувшина ароматного варева, подхватила две булки и поднесла Руне. Потом присела рядом с кушаньями на кровать и отправила в рот горсть орехов. Ильда с трепетом наблюдала за ней, не решаясь помочь или уйти. Неужели она и в самом деле считает нас чем-то особенным, подумала Пенни.

– Думаю, никто не знает наверняка, что будет завтра, – подумав, созналась Руна, делая глоток и надкусывая одну из булок. – Очень вкусно. Вы сами это приготовили?

– Меня редко допускают до готовки, – призналась Ильда, отчего-то смутившись. – Мы тут с мужем в основном на побегушках. Может быть, последние деньки, правда…

– Да, он говорил. Жалко.

– Да не то слово! Мне тут всегда очень нравилось. Если наскучит внизу сидеть, всегда можно наверх взобраться и вокруг, сколько вздумается, смотреть. Когда зима ещё не началась, знаете, какая красота в Пограничье стояла! Деревья прямо как будто пламенем объятые. Я люблю высоту!

Она замолчала, чувствуя, что своим присутствием сковывает гостий, и, однако ж, не решаясь уйти. Болтушка, подумала Пенни, макая свою булку в варенье. Или просто соскучилась по человеческому общению. Мало ли кто там у них на кухне сидит. Надо бы её как-нибудь поддержать, развлечь.

– И давно вы тут живёте? – вежливо поинтересовалась она, хотя прекрасно помнила рассказ Арли.

– Третью зиму уж. Сперва на кухне помогала, когда ещё Ракли был у дел. Потом меня заприметили, и одно время я даже Мунго помогала. Это наш лекарь здешний. – Ильда красноречиво зарумянилась. – Ну, а потом мы с Арли стали семьёй жить, и меня перевели, можно сказать, к нему в помощницы: подай, принеси и всякое такое.

– А правда ли что Ракли ещё жив? – неожиданно спросила Руна.

– И не знаю даже, что подумать, – всплеснула руками Ильда. – В клети, куда его должны были посадить, меня никогда не посылали. Но слышала, что, мол, да, жив. А вам за какой надобностью?

– Да просто хочу понять, не перевелась ли в замке справедливость окончательно. Судилища над ним, вроде, не было, а пропал человек, как под землю сгинул.

– То-то и оно, что под землю. Клети, они ведь все под землёй. Там, говорят, и крысы водятся. А уж как представлю, какой сейчас там холод стоит, бррр… – Ильда посмотрела на Пенни и рассмеялась. – Что, одни глупости говорю?

– Нет, ну что вы! Очень интересно. И вкусно тоже. Особенно варенье.

– Я рада. Послушайте, а как вы думаете, в Обители, если что, мне какое-нибудь местечко смогут выделить? Я многое чего делать могу.

Пенни подозревала, что именно этим всё и закончится. Она посмотрела на Руну, но та уже лежала с закрытыми глазами и делала вид, будто спит. Приходилось выкручиваться самой.

– Конечно, Ильда, вас с удовольствием примут, но только если вы решите остаться, на вас будут наложены некоторые условия.

– Какие?

– Ну, например, что вы подолгу не сможете видеться со своим мужем. Потому что его туда не допустят.