– Как, вообще? Даже ко мне?

– Мужчинам в Обитель вход закрыт.

– И что же вы, совсем там без них обходитесь?! – Ильда поскучнела. – Я бы не смогла, – призналась она. – Мужчина, муж, мне нужен. Иначе грустно жить. Ночь-другую я бы ещё протянула, а потом взвыла. Я ещё могу понять… – кивнула она украдкой на Руну, – но вы, миси Пенни… вы такая хорошенькая. Такие волосы. Фигурка. Мне так нравится ваш зимний наряд!

Сейчас она того и гляди на меня набросится. Восторги восторгами, но пора и меру знать. Как бы её спровадить?

Придумать, что бы такое сказать вежливое, но строгое, она не успела. Снаружи послышались громкие крики, заставившие обеих девушек встрепенуться. Ильда метнулась к выходу, Пенни – за ней. Она оглянулась на Руну, но та только глаза приоткрыла и не пошелохнулась.

– Поймали, поймали! – радовался кто-то.

– Со стены упал! Весь переломался! – уточнял другой.

– Нечего тут глазеть! Расходитесь! – призывал третий.

Пенни в самом деле не удалось из-за спин столпившихся в проходе на лестницу увидеть толком ничего, кроме двух или трёх разгоряченных мужчин, которые тащили вверх по ступеням чьё-то бездыханное тело с окровавленной головой. Кто это был и что произошло, она так и не поняла. Зато в суматохе как-то сама собой потерялась болтушка Ильда, и Пенни смогла спокойно вернуться в спальню. А ещё она брезгливо поморщилась, потому что обступившие её теперь запахи разительно отличались от тех, что она недавно вдыхала в тронной зале.

Руна сидела рядом с подносом и с удовольствием доедала его содержимое.

– Чего-чего, а готовить они тут умеют, – вынесла она свой вердикт. – Что там был за шум?

– Кто-то, должно быть, убился. Труп несли наверх. Вы хорошо себя чувствуете?

– Вполне. – Руна достала из-за пазухи зеркальце и придирчиво глянула на себя. – Если ты по поводу моей бледности, то это я переживаю насчёт завтрашнего дня.

– Почему?

– Ну, разве ты не понимаешь? Если наши умники согласятся идти на переговоры во вражеский лагерь, может произойти любой подвох. Я им не доверяю. Если мы не пойдём, однако, может выйти ещё хуже: великаны снова нагрянут с оружием. В любом случае, мне кажется, тебе лучше отдохнуть, а на рассвете ступать обратно, в Обитель.

– Нет! Куда же я пойду без вас? – Пенни растерялась. – Мы вместе пришли и вместе уйдём.

– А что я скажу твоей бабушке, если с тобой что случится? Я же не подозревала, что всё так серьезно. Арли, ты помнишь, ничего толком сказать не мог. Обманул нас по сути.

– А если что-нибудь случится с вами, что я скажу Куне, вашей сестре?

– Ох, за неё не переживай. У неё куча дел помимо меня.

– Мне показалось, вы помирились.

– Показалось. Потому что мы никогда не ссорились. Просто у неё своя жизнь, а у меня – своя. И давай больше не будем об этом. Сюда приглашали меня одну. Это я настояла, чтобы прихватить тебя. Думала, тебе будет интересно.

– Мне интересно!

– Да уж куда интереснее! Того и гляди замок с землёй сравняют. Нет, милая моя, в стан к этим венеддам я тебя не возьму, так и знай. Я уже немало пожила на свете, одной бабкой меньше – ничего страшного. А тебе ещё расти и жизнь познавать.

– Вы так говорите, будто прощаетесь. Прекратите!

– Ну, прощаюсь, не прощаюсь, а вечно мы с тобой под ручку ходить точно не будем. Учись своей головой больше думать.

– Я и думаю. Я с вами пойду. Бабушка меня поймёт. – Пенни проследила, как Руна встаёт и, подняв подбородок, возвращается к себе в постель. – Я знаю, что вы хотите сделать. Вы хотите изобразить обиду, чтобы со мной не разговаривать. И чтобы я вас не переубедила. Ну и не надо! Только из замка мы уйдём вместе. И никто его ни с чем не сровняет! Если что, у меня есть вот это.

Она засунула руку под подол рубашки, пошарила, нашла тугую застёжку на кожаных ножнах, изловчилась и вынула красивый кинжал с широким, обоюдоострым лезвием и деревянной рукояткой с удобными выемками под пальцы, чтобы те не скользили даже при резком втыкании во что-нибудь твёрдое. Очень полезное свойство, объяснила ей Тайра, когда дарила подруге это впечатляющее оружие, доставшееся ей самой не слишком праведным путём, о котором сейчас не стоило распространяться.

– Тебе пригодится, – сказала она сегодня утром, узнав, что Пенни поспешно собирается и уходит в замок. – Носи при себе и никому не показывай.

Второй заповеди она ослушалась.

Руна смотрела на кинжал с ужасом и отвращением.

– Оружие нужно только тому, кто умеет с ним обращаться. Спрячь и не пугай меня. Не знаю, откуда оно у тебя, но тебе оно точно не принадлежит. Ты гевита, а не гардиана. Наше оружие – слово, запомни. Самое острое, самое точное и самое безотказное. Всё остальное будет обращено против тебя. А теперь задуй свечи и давай спать. Утро вечера мудренее.

Пенни послушалась, и в ту ночь ей приснился необычный сон.

Она идёт по лугу. Зима давно прошла, а может быть, ещё не наступила. Навстречу ей словно из-под земли выходит ничем особо не приметный дедушка с взлохмаченной седенькой бородкой. Одет он как простой фолдит, но в руке у него длинный-предлинный меч с узким лезвием, похожий на гигантскую иглу. Кажется, она видела подобные ему накануне, у разноцветных воинов. Дедушка смотрит зло, а глаза у него точно волчьи, серые и въедливые.

– Ты-то мне и нужна, – говорит он и преграждает Пенни путь мечом. – Не бойся, я тебя убивать не буду. Но ты должна меня выслушать.

– Я иду домой, – словно в своё оправдание отвечает она.

– Погоди с этим. Не время ещё. Ты мне тут нужна.

– Это где же?

– Да тут, в замке.

Пенни оглядывается – и точно: никакого луга больше нет, а они стоят теперь на каменной стене и зачем-то вглядываются в дымы над Пограничьем.

– Люблю высоту, – признаётся дед, повторяя недавние слова Ильды.

– Что вам от меня нужно? – напоминает Пенни.

– Скажи, что ты видишь?

– Всё.

– Что именно?

– Пограничье. Вон Бехема шумит.

– А ещё что?

А и правда! Вокруг ничего-то и нет. Ни изб, ни заборов, ни живой души. Только луг играет травой под ветром с реки. Как будто и не было ничего.

– Что это?!

– Это то, что станет с Вайла’туном, если ему не помочь.

– А люди где?

– Туда ушли. – Он показывает на далёкие дымы. – Только там ещё жизнь есть. Уцелело немного и им сейчас так тяжело, что они жалеют о том, что выжили. Их уже не спасёшь.

– Что же делать?

– Не спеши возвращаться в Обитель. И со врагами разговоров не води. – Дед стал как-то странно мерцать, словно растворяясь в воздухе. – Меня завтра поутру отыщи, договорим. Тебе нужен Светияр.

Что за странное имя, подумала Пенни и проснулась. Вдоль одной из стен под самым потолком обнаружился ряд из четырех маленьких окошек, и через эти окошки сейчас пронзали комнату четыре пыльных луча света. На улице наступил день.

– Руна?

Кровать наставницы стояла пустой и аккуратно заправленной, словно на ней никто не спал.

Пенни прислушалась. Нет, разговоры доносятся, за стеной шумит железная посуда, кто-то даже напевает, значит, то был и в самом деле только сон. Но такой, что она до сих пор ощущает на лице порывы тёплого ветра с запахами пожухлых листьев.

Просто Руна, как и обещала, бросила её одну.

Пенни откинула одеяло и обнаружила, что спала голой. Она совершенно не помнила, чтобы раздевалась. Одежда лежала сложенной стопкой на свободной кровати. Под ней прятался кинжал, в ножнах, на кожаном ремешке, который было удобно перекидывать через плечо. Тайна сказала, что когда тебя обшаривают, его таким образом очень трудно обнаружить, потому что обычно оружие ищут на поясе или за голенищем, а этот кинжал можно вешать чуть ли не на спину да ещё легко положение менять, сдвигая ножны туда-сюда.

Прежде чем одеться, Пенни проверила работу обнаруженного накануне нужника в стене. В широкой прорези были видны толпы беженцев под башней. Убедившись, что хотя бы снаружи ничего не изменилось, она расслабилась, привела себя в порядок, наскоро ополоснулась из стоявшей возле двери кадки с прохладной водой и даже нашла в себе желание воспользоваться другим подарком, на сей раз полученным от Олеты. Это было почти такое же, как у Руны, зеркальце, но к нему прилагалась тоненькая кисточка и крохотный напёрсток с крышечкой. В напёрстке находилась густая чёрная масса с острым запахом и масляным блеском. Достаточно было поплевать на неё, а потом нанести кисточкой тонкие полоски на уголки век, и вот уже из зеркальца на Пенни смотрит не прежняя простушка, а выразительная красоточка с обольстительной поволокой и живыми искорками в улыбающихся глазах. В Обители Пенни этим подарком почти не пользовалась, чтобы не смущать своих умных подруг и наставниц, но сейчас они были далеко, а во взглядах чужих мужчин ещё вчера она уловила столько неподдельного интереса. Чужих мужчин… Для неё пока все мужчины были чужими. И таковыми останутся, похоже, навсегда, раз уж она связала себя обетом постигать премудрости Грён’тор, Зелёной Башни. До сих пор она об этом своём решении не жалела. А что будет теперь, если Руне не суждено вернуться оттуда, куда она направилась, и Пенни останется одна? В замке её не оставят. В Обитель примут, но кто тогда займётся её обучением? Под началом старой Лодэмы почти никого больше нет. Не заводить же ей дружбу с мерзкой Иеготой. Но ведь и бабушку она не бросит. Нет, по любому придется возвращаться, Руна права. А мужчины? Кто сказал, что они того стоят?

Пенни заглянула на кухню, увидела там несколько занятых своим тяжелым и вкусным делом стряпух, однако ни Арли, ни его жены среди них не было. Интересно, куда я смогу тут пробраться, чтобы меня не схватили? Вот было бы здорово осмотреть всю башню! Может, попробовать? Все главные, должно быть, отправились на переговоры, охрана осталась, но не всюду же они караулят, да и едва ли кому есть дело до маленькой девочки.

В последнем она ошиблась. Маленькая девочка оказалась нарасхват. Сперва её окликнули с кухни, приняв за мальчика-разносчика. Потом прижали к стене на лестнице и допросили на предмет происхождения и целей визита, после чего неохотно отпустили, сопроводив обидными шлепками пониже спины и смехом. Наконец, перед ней произнесли целую речь о красоте вообще и её собственной в частности, предложив ответить на комплименты наглядным показом скрытых достоинств. Пенни предпочитала отшучиваться, но последнее предложение окончательно вывело её из себя, и она пригрозила наглецу жестокой расправой. Её возмущённые слова были встречены веселее любой шутки и обернулись дерзким поцелуем в самые губы, отчего Пенни стало так противно, что она смачно плюнула куда-то в сторону улыбающейся физиономии и бросилась наутёк. За ней погнались, её спасли, но спаситель тоже оказался из числа любвеобильных ухажёров, так что пришлось поспешно расстаться и с ним. Где-то в очередном коридоре промелькнула Ильда в длинном платье и с охапкой белых простыней. Пенни постеснялась ей окликнуть, тем более что мимо проходил как ни в чём не бывало Арли, правда, он тоже куда-то спешил, так что они ограничились пожеланиями друг другу доброго утра. Судя по взгляду, Арли удивился этой встрече. Очевидно, он знал, что все уже уехали на встречу, и не ожидал застать Пенни здесь. Сказать он ничего не сказал, но девочке от этого сделалось ещё более неуютно. Она уже собиралась поискать обратный путь в спальню, когда увидела старика из своего недавнего сна.

Он сидел на лавке в глубине коридора, куда не проникал свет с улицы, не прятался, но и не спешил себя обнаруживать. Выглядел дед точно так же, как она помнила, только никакого длинного меча не было, а был обычный топорик, который он держал на коленях. Поблизости никого из посторонних не оказалась, так что Пенни могла не слишком опасаться, что их странный разговор кто-нибудь услышит.

– Светияр? – Интересно, как она умудрилась запомнить это непривычное имя?

Старик, до сих пор взиравший на неё без особого выражения, встрепенулся, и волчий взгляд его серых глаз стал откровенно неприветливым.

– Кто спрашивает?

Пенни только сейчас подумала, что будет как-то уж больно глупо сказать, что они познакомились сегодня ночью у неё во сне. Ничего подобного с ней никогда ещё не происходило. Разумеется, люди ей снились часто, иногда попадались знакомые, но так, чтобы сперва встретить незнакомого человека во сне, а утром увидеть его же сидящим на лавочке – нет, о такой возможности она раньше не догадывалась.

– Пенни.

– Всего-навсего? – Старик шутил, но лицо его при этом оставалось серьезным и даже отталкивающим. – А кинжал зачем?

– Какой кинжал? – оторопела она.

– Который ты под одеждой прячешь. Ладно, не пугайся, вижу, что ты его не для нападения, а для защиты припасла. Правильно, нынче время опасное. – Старик похлопал по лавке рядом с собой. – Садись, Пенни, поговорим.

Она послушно приблизилась и села, ощущая себя мушкой, залетевшей в невидимую паутину. Перед ней был не вчерашний паук с длинными тощими ручищами, но и этот при всей своей непохожести едва ли уступил бы ему в умении заманивать жертв и понуждать их к откровенности.

Убедившись, что девочка села, старик отвернулся и задумался.

– То, что ты видела сегодня ночью со стены, – заговорил он наконец, – правда. Вайла’тун может исчезнуть, будто его и не было. Ибри уже столкнули однажды вабонов с шеважа и теперь добавляют новых врагов – венедда. Раньше братья ходили на братьев, а сейчас того и гляди дети обрушатся на родителей. Ты понимаешь, о чём я?

– Да, кажется. Ведь и этот замок, как я слышала, строили венедда где-то восемьсот с лишним зим назад.

– Чтобы слышать подобные вещи, нужно быть в правильных местах, – заметил старик, слегка оттаивая, и добавил: – Только не называй меня больше Светияром. Моё имя Ахим.

– Вы сами себя так ночью назвали.

– Знаю. Вынужден был. Ты из Обители?

– Да.

– На общем говоришь?

– Так себе.

– Вчера на переговорах была?

– Была, но не переводила. Мы были там с моей наставницей.