Зато, что касается тех же ана’хабанов или, точнее, фра’ниманов, то в большинстве случаев, да, они обирали своих же собратьев без малейшего зазрения совести, можно сказать, безчувственно, даже с удовольствием, особенно тех, что победнее, имея при себе удобное тому объяснение, мол, они вынуждены быть честными и таким образом выполнять своё предназначение. Нельзя сказать, чтобы все они подпадали под перечисленные старичком внешние признаки, но если призадуматься, действительно, многие, так или иначе, смахивали на птиц, причём хищных. Будучи свером, Рой Стивол был, к счастью, освобождён от гафола, но местного фра’нимана он исправно встречал в одно и то же время, иногда кивал, иногда делал вид, будто не замечает, но при этом всякий раз называл про себя «падальщиком». Кстати, когда сосед в припадке жалости к себе и своим кроликам накричал на него, вид у фра’нимана был весьма испуганным.

– Видел, – ответил он уверенно.

– Они – другие. Не нашего замеса. Не нашей крови. Не от мира сего.

Жёлтый прервал старичка и что-то сказал ему.

– Человрат спрашивает, знаешь ли ты историю Сотворения?

– Сотворения чего? Вайла’туна?

– Не чего, а кого. Нас всех, людей.

– Мы были всегда.

– Значит, не знаешь… – Старичок переговорил о чем-то с жёлтым и продолжал: – Тебе знакомо такое название – «Сид’э»? Это одна очень старая рукопись.

– Кажется, не слышал, – признался Рой Стивол.

– Как мне известно, она есть и у вас. На вашем языке это будет нечто вроде «Река времени».

– А, про «Реку времени» знаю, конечно! Там рассказывается про наших героев, самых великих. – Ему вспомнилось лицо Скакуна, и он прикусил язык. – И что?

– Там не только о героях говорится. У нас их вообще не знают. Они ваши. У нас – другое. Но начало одинаковое.

Рою Стиволу показалось, что старичок вот-вот начнёт по памяти читать нараспев древние предания, как когда-то любил делать по вечерам его дед Маккус, однако жёлтый поднял руку, призывая прислушаться. Снаружи доносился лишь гул голосов да потрескивание наледи на стенках шатра под порывами ветра.

– До героев, задолго до героев, были боги. Они были подобны нам, но могли гораздо больше. И эти боги создали нас. А потом один из них, самый злой и коварный, сотворил ещё людей. Только он спешил, потому что делал это тайком, и не использовал некоторых составных частей, которые использовали боги, когда трудились сообща. Поэтому у его творений нету совести и добрых чувств. У него было слабое воображение, так что он просто соединил птицу с ящерицей, и поэтому у его творений узнаваемые лица. Одни похожи на жаб и сов. Другие – на коршунов и безгубых змей.

Рой Стивол с трудом представлял, что такое ящерица, но жаб и сов повидал немало, и в человеческом обличье тоже, так что переспрашивать не стал.

– На самом деле этот бог не был настоящим богом. Он был всего лишь помощником у богов. Таких принято называть «господь-бог». Они могут только повторять увиденное и ничего не создают сами. Но при этом больше других богов хотят власти. Те, что создали нас, не искали поклонения. Им было достаточно, что мы их славили и любили. Господь-бог не ждал от своих творений любви. Только поклонения. Поэтому обещал им весь наш мир, если они будут покорны ему и боязливы. С тех пор эти твари ненавидят нас, созданий, и всячески стараются вредить. Однако они понимают, что без нас им тоже не будет жизни, и потому очень хотят, но не смеют уничтожить. Мы называем их «ибри», то есть «без корней» потому что они живут в чужом доме и едят чужую еду, а если им где-то становится плохо, они просто ищут и обживают другое место, безразличные и равнодушные. Своего повелителя они зовут Гов’ях – Хозяин Ночи или Тёмная госпожа. Они изображают его в виде птицы, обычно – совы. Это и он, и она, в одном крылатом теле. Считается, что когда ибри умирает, Гов’ях забирает его к себе.

– Квалу! – вырвалось у удивленного слушателя.

– У Гов’яха много имён. Мы его тоже знаем, но понимаем совсем не так, как они. Потому что его обещание мира касается только их, но не нас. Если ты хочешь поклоняться ему, ты можешь это делать сколько угодно, но напрасно. Ибри невозможно стать. Им можно только родиться. У матери-ибри рождается ибри. У отца-ибри рождается не-ибри. Поэтому они чтят мать превыше отца и считают Гов’яха женщиной. Тебе всё пока понятно?

– Зачем мне это знать?

– Если это неважно для тебя, ты должен передать всё услышанное Ахиму. Он растолкует кому надо. Гов’ях набирает силу, и мы должны объединяться, чтобы противостоять ему. Первая попытка объединения не получилась. Ахим может помочь. Человрат говорит, что он обладает нужными качествами. Ему только нужно поверить в себя. Чтобы не дать ибри завладеть вами окончательно.

– Похоже, вам этого не удалось.

– Да, это наша общая беда. То, что я тебе сейчас сказал, у нас тоже знают и понимают совсем не все. «Сид’э» можно прочитать по-разному. В ней скрыто много смыслов. Ибри этим пользуются и тщательно прячут своё истинное происхождение. Им помогают наглость и богатство. Их князья всегда говорят о будущем венедда так, что им хочется верить, тогда как за этими лживыми речами таится угроза не только нашей свободе, но и жизни. Ахим должен всё это узнать, как можно скорее. Потому что ваши ибри прекрасно ладят с нашими. Уже давно. И мои услуги толмача им не нужны. А после зимы, которая губит нас, но когда-нибудь всё-таки закончится, в игру вступят ибри ваших врагов – дикарей. Они самые жестокие и безпощадные. Там, где два врага ещё могут договориться, третий кладёт конец пониманию. Мы должны успеть.

По мере того, как старичок говорил, речь его становилась всё более правильной. Рой Стивол смотрел на него и думал. То, что ему сейчас предлагалось, иначе как изменой назвать было нельзя. Неужели они думают, будто подобными рассказами убедят его в том, чтобы броситься искать какого-то никому не известного Ахима из чьего-то сна вместо того, чтобы поведать вабонам о героической гибели товарищей и тем самым поднять их дух на ожесточённое сопротивление захватчикам. Которые только что, не разбирая между ибри и не-ибри, предавали смерти всех подряд, преследуя только им внятные цели.

– Зачем вы пришли?

Старичок сочувственно посмотрел на него и просто ответил:

– В замке есть врата. Через них можно попасть на ту сторону реки. Мы хотим захватить и те земли. До гор и за горами. Ибри рассуждают, что это всё – наше. И многие из венедда не понимают, что когда тебе говорят «это наше», оно означает вовсе не «наше общее», а «наше, но не твоё». Князьям, вставшим на путь войны, верят охотнее, чем тем, кто не хотят кровопролития. Нам тяжко сдерживать их.

– Тяжко, – подтвердил жёлтый, с грустной улыбкой пробуя на вкус чужое слово.

– А что будет теперь? – спохватился Рой Стивол. – Нам ведь удалось сжечь ваши обозы. Что говорят ваши – как вы их называете – князья? Они продолжат осаду и будут ждать подкрепления или уберутся восвояси?

– Этого мы пока тоже не знаем, – сказал старичок, посоветовавшись с жёлтым. – Совет будет сегодня вечером. Вы очень сильно навредили нам. Но подкрепления мы не ожидаем. Человрат предполагает, что примут решение штурмовать Живград, пока не падёт замок. Теперь у нас мало времени, так что атаковать будут сильнее, чем сегодня. Если снова не помешает снег.

Рой Стивол смекнул, что может воспользоваться странной разговорчивостью противника.

– Вам нужен замок. Это значит, что остальное вы готовы предать огню? Будете палить наши избы?

– Мы пока не знаем, – ответил жёлтый через толмача. – Те, кого мы называем ибри, готовы уничтожить всё, что мешает. Они не понимают красоты жизни и не видят смысла что-либо сохранять. Но это ибри. Другие воеводы против разрушения. Для них ваши люди такие же, как они. Если бы ваши сами сдались, они бы никого не тронули. Но ваши не сдадутся.

– Это точно!

– Поэтому может быть много горя и огня. У нас тоже есть горючее масло. Я уже ходил со своим отрядом и видел, как близко друг от друга стоят ваши дома за стенами. Если отдадут приказ, их подожгут. После потери обозов ибри будет проще убедить остальных. Но для вас это ещё не самое худшее. Хуже будет, если поступит приказ атаковать всеми силами. Тогда и огня не понадобится. Мы вас просто раздавим.

Рой Стивол хотел оспорить столь наглое заявление и упомянуть многочисленное войско фолдитов, только и ждущее приказа ударить противнику в бок, а также непроверенные слухи о помощи со стороны Обители Матерей, однако решил, что для дела будет полезнее промолчать. Не хватало только хвастаться. Чем больше неожиданностей, тем лучше.

– Где мне найти этого вашего Ахима? – перевёл он разговор на другую тему. – Мне что-то такие не попадались.

– Раньше он был сторожем у какого-то вашего князя, самого богатого. Но потом ему пришлось бежать, и Человрат с тех пор потерял с ним связь.

– Сомневаюсь, чтобы я смог его отыскать. Богачей у нас хватает, сторожа есть у многих. Едва ли, правда, они бегут по доброй воле, так что это обстоятельство вообще-то может мне помочь, но ведь, когда бегут, обычно не хотят, чтобы их находили, прячутся. Замкнутый круг.

– А куда у вас обычно бегут?

– Ну, я не знаю. Мне и моим знакомым прятаться не доводилось. Вряд ли в Пограничье. Но уж точно подальше от замка и всяких фра’ниманов. Я бы подался к фолдитам…

– Значит, там и ищи Ахима, – оживился старичок. – А как отыщешь, не забудь назвать его второе имя – Светияр. Тогда он поймёт, что ты его не обманываешь.

– Предположим, я каким-то чудом сумел его найти. Что мне ему сказать?

– А ты не понял, о чём мы только что говорили? – Взгляд старичка сделался раздосадованным. – Ты запомнил по ибри, про наши планы и про подземный проход?

– Это я ему расскажу. И что с того?

– Ахим и его люди должны как можно быстрее расправиться с вашими ибри. Их немного, наверняка меньше, чем у нас, но они сейчас стоят на главных постах. Или за теми, кто принимает важные решения. Мы уверены, что обнаружить их легче, чем самого Ахима. По внешности, по близости к верхушке и по повадкам. Многие, к примеру, предпочитают есть всё сырое – от яиц до рыбы. Или с кровью.

– Послушайте, а почему вам так необходим именно этот Ахим? Вы же говорите, что он простой сторож. Может, кто-нибудь другой сгодится?

– Других легче искать, но труднее найти, – заковыристо ответил старичок. – Ахима не нужно ни в чём убеждать. Он знает, о чём мы говорим. И у него есть надёжные люди, которые его послушают. Отыщи Ахима, и всё сам сразу поймёшь.

– А вам не кажется, что это попахивает обыкновенным предательством? – не выдержал Рой Стивол. – Кто поручится, что уничтожение наших… князей, как вы выражаетесь, не оставит нас совсем без головы, так что вам даже не придётся утруждаться, чтобы захватить замок и всё остальное? Вы же своих почему-то не уничтожаете. Начните с них. Покажите пример.

Старичок перевёл его пылкие слова жёлтому. Тот запустил пятерню в густые светлые пряди на лбу, потом пригладил бороду, потом огляделся, словно что-то ища, и закончил тем, что извлёк из-под вороха сваленной в кучу одежды маленькие мешочек, а из него – цепочку. Показав цепочку собеседнику, он взял её за оба конца и резко рванул. Цепочка распалась на две половинки. Тогда он поднёс к глазам Роя Стивола ту часть, на которой едва держалось разорванное звено.

– Чтобы нарушить связь, – пояснил он устами снова оживившегося старичка, – достаточно одного звена. Порвалось именно это, потому что оно было слабее остальных. Ваши ибри слабее наших. Уничтожите их, уничтожите связь. Наши останутся одни. Они не смогут действовать сообща, как сейчас.

Когда до Роя Стивола дошёл смысл услышанного, он открыл рот.

– Хотите сказать, что наши уроды связаны с вашими?! Что они знали о вашем нападении заранее и никого не предупредили?

– Мы тебе об этом уже толковали. Только почему тебя это удивляет? Они же между собой ближе, чем с нами и с вами. Хотя мы разделились давным-давно, свою связь они поддерживают до сих пор.

– Но… но нам всегда рассказывали, что за пределами Пограничья и Бехемы никого, кроме шеважа, нет!

– И вы этому, конечно, верили! Нужно было прийти нам, чтобы вы засомневались. Найди тех, кто распространял эти удобные слухи, и ты найдёшь ибри. Вас таскали за ногу.

– Мы говорим «водили за нос»…

– Неважно. Раскрой глаза пошире и посмотри, что творится вокруг. Потом залезь на крышу своей избы и посмотри оттуда. Потом зайди в лес и посмотри на всё с высоты дерева. Потом посмотри со стен замка. Ты увидишь одно и то же, но увидишь по-разному. Пойми, что мир сложнее, чем тебе до сих пор казалось. Особенно, если смотреть на него всегда с одного места. Особенно, когда смотришь чужими глазами. Ты понял?

– Мне, пожалуй, нужно двигать к своим… Искать Ахима… – Рой Стивол поднялся с подушки. – Я ведь могу идти?

– Да, мы больше тебя не держим. – Старичок остался сидеть в прежней позе, тогда как жёлтый со вздохом встал и надел шлем. – К тому же, нам всем нужно спешить. Кроме тебя, нам не к кому было обратиться, так что от того, насколько ты нам поверишь, зависит многое для твоего народа. Нашему, боюсь, уже всё равно. Как у нас говорят «не веришь друзьям, придётся верить врагам». Выбор за тобой, Маккус.

– Я понял. Прощайте. Надеюсь, мы больше не свидимся. Я хочу сказать, на ратном поле.

Старичок равнодушно пожал плечами, хотя на лице его отразилась не то боль, не то печаль.

– Человрат выведет тебя.

Рой Стивол только сейчас вспомнил давно донимавший его вопрос.

– Послушайте, а как вы узнали, что я – это я, не один из вас? Не по походке же.

Жёлтый догадался, о чём речь, и ответил жестом. Они приложил ладонь к сердцу, а потом коснулся растопыренными пальцами глаз.

– Человрат видит то, чего не видят другие, – пояснил старичок и привычно сморщился. – Найди Ахима, Маккус.

Его последние слова, как сосновая иголка в волосах, застряли в памяти Роя Стивола, пока он снова шёл через вражеский лагерь следом за жёлтым воином. Они миновали несколько костров, возле которых теперь не только сидели люди в круглых шапках, но и дежурили всадники с развевающимися лентами. Прошли мимо дымящихся углей, недавно бывших ценными обозами. Мимо новых, на скорую руку возводимых шатров. Рой Стивол вглядывался в лица встречных и невольно пытался увидеть в них черты жаб, сов или змей. Иногда ему казалось, что он видит эти внешние признаки внутреннего уродства, но человек поворачивался другой стороной, нагибался, и они как будто исчезали. Он поймал себя на мысли, что если бы не знал о том, что оказался в стане врага, если бы их всех переодеть в обычные одежды и заставить молчать, он бы ни за что не смог отличить их от своих соплеменников.