– Насмерть?

– Естественно. Как я понял, вместе с ним они заодно порешили одного из его подручных. Трое оставшихся сбежали.

– Тэвил! Валбур чокнутый, это сразу было понятно. Но куда Бокинфал смотрел?

– С ним я еще не говорил. Тут еще кое-что вскрылось. Валбур заставил Улмара напоследок разговориться. И тот вроде бы ему признался, что интересовался Феллой не просто так.

– Кто бы мог подумать!

– Погоди, я не договорил. Оказывается, Фелла была нужна не ему самому, а кому-то ещё, кто обещал за нее хорошо заплатить.

– Интересно… и кому же?

– А вот этого тот даже перед смертью не открыл. Знаешь, что он только сказал? Что, мол, все подробности известны главному писарю. Понимаешь?

– Скелли? Какого рожна…

– Вот и я о том же. Но Валбур твой уверяет, что тот именно это имя только и назвал. Как тебе это нравится?

– Совсем не нравится. При чём тут Скелли?

– Ну, мы-то с тобой понимаем, что Скелли всегда при чём.

– Так зачем ему Фелла? Влюбился что ли на старости зим?

– Валбур уверяет, что Улмар этот брякнул что-то насчет жертвоприношения. Фелла нужна им как жертва.

– Что за бред? Кому? Почему она? Тэвил! – Ротрам сел на не разобранную кровать и снова вскочил на ноги. – Похоже, мы все попали в крупную переделку. Валбур меня доконает!

– Или возвеличит.

– Так я думал вчера. Сегодня уже не уверен. Нет, это ж надо додуматься – убить фра’нимана! Да еще при свидетелях.

– Бокинфал, ты знаешь прекрасно, будет молчать.

– А те трое, что улизнули? Они тоже будут молчать?

– Если честно, то я предполагаю, что они побоятся сунуться. Ты ведь знаешь этих подлецов. Они смелы только тогда, когда им платят.

– Но если это те же, кто вчера напали на вас ночью, они запросто могут догадаться, кому принадлежали сани и куда вы возвращались. Тэвил! Не успели покончить с одним убийством, как назревает история похлеще. Что за время такое началось!

– Зима…

Ротрам выругался ещё грубее и долго смотрел в глаза Биртона.

– Ты знаешь, что я хочу сказать?

– Что нужно переговорить с Бокинфалом.

– Этим я сам займусь. Прежде всего, нужно позаботиться о Фелле. Она не виновата, что такой уродилась. Здесь она моя гостья, и я не допущу, чтобы с ней что-нибудь произошло. Мы не должны ее отпускать. Ты с ней, кажется, довольно близок…

– Ну, не настолько, как хотелось бы, – усмехнулся Биртон.

– Это не моё дело. – Ротрам снова сел, погладил рукой шкуру, накрывавшую кровать. – Она тебя знает лучше, чем меня.

– У нее даже Шори застряла…

– Не говори глупости! За последнее время я устал от намёков. Как будто все сговорились. Не хочешь – я сам ей скажу. И с Бокинфалом поговорю. И со Скелли…

– Ротрам.

– Объясни ей, что к чему. Может жить у меня, сколько понадобится. А я пока попробую из первых уст выяснить, что нам теперь делать. Только не пугай её. Тома сегодня видел?

– Уплетает завтрак за обе щёки. Вот уж кого точно не придётся уговаривать остаться.

Ротрам вспомнил о том, что собирался навестить своих гостей, когда уже спускался по лестнице. Ладно, ничего не случится, подождут. Здесь дела поважнее.

Так, Скелли… Похоже, ты повёл двойную или даже тройную игру. Почему это меня удивляет? Я никогда тебе не доверял и доверять не собираюсь. Жаль, что я не могу вот так запросто к тебе прийти и спросить, что ты задумал с Феллой. Задать такой вопрос значило бы тебе открыться. А ты ведь этого не оценишь. Или оценишь, но по-своему. Нет, с тобой если и стоит водить дружбу, то не настолько тесную, чтобы нечем было дышать. Свои мысли ты доверил мне только раз, когда задумал устроить состязания бойцов. Не ради выручки со зрителей, которой я и так обязан с тобой делиться. Но чтобы иметь под боком сильных людей, готовых по первому зову прийти на помощь, если понадобится. А если ты об этом думаешь, то понадобится наверняка. Только неизвестно, когда. Ты недоволен своим нынешним положением, хотя сейчас оно, судя по всему, прочно, как никогда. Ты единовластно владеешь всем обширным архивом, в котором собраны сведения обо всех мало-мальски достойных упоминания обитателях Вайла’туна, ты можешь вершить историю, изменяя ей по собственному почину, ты знаешь тайны тех, кто предпочел бы их не иметь, ты – паук, усердно и неторопливо ткущий липкую паутину, понимая, что рано или поздно в неё попадут те, кому это суждено или кого к этому подтолкнут. Ты хитёр и коварен, дружбой с тобой нельзя гордиться, но ею стоит дорожить. Если у тебя и остались противники, то ты опережаешь их всегда на несколько шагов и не даёшь возможности помедлить и осмотреться. Ты вхож всюду, хотя и не выходишь из своей паучьей норы под замком. Ты отвратителен и достоин восхищенья. Будь у меня возможность, я бы уничтожил тебя. Но, поскольку, такой возможности у меня нет, я буду тебя поддерживать.

Ротрам застал своих бойцов, когда они уже покидали трапезную. Валбура среди них не было. Бокинфал появился в дверях одним из последних.

– На два слова, – сказал Ротрам, беря его под локоть и делая знак Рэю, чтобы тот начинал без них. – Не выспался?

– Вам уже рассказали?

– Я надеялся, ты мне расскажешь.

Бокинфал смотрел на него, стараясь угадать настроение. Ротрам хранил внимательное молчание.

– Я всё делал, как вы мне велели. Не выпускал его из виду. Но не мог же я его остановить…

– Что за жертвоприношение?

– Тёмная история.

– Ну так попробуй пролить свет.

– Как я понял, этот фра’ниман…

– … Улмар…

– … да, Улмар охотился не просто на Феллой. Он искал девственницу.

– Что? Он так и сказал?

– Сказал, что им нужны девушки, красивые девушки.

– Кому это «им»?

– Упомянул Скелли.

– Ты, кажется, недоговариваешь.

– Скелли, мол, знает какого-то бывшего шеважа. Хотя не представляю, как можно быть «бывшим» шеважа. Короче, этот дикарь, похоже, всем заправляет и прячется где-то в Обители Матерей.

– Что за чушь!

– Вот и я о том же. Но он сказал это на полном серьезе, когда Валбур его… ну, я не думаю, что ему был смысл врать.

– Шеважа? В Обители Матерей? Он сказал, как его зовут?

– В том-то и дело, что нет. Называл его не иначе как Сам. Более того, когда этот Сам был еще шеважа, его называли Тот, У Кого Нет Имени.

– Прямо сказки какие-то детей пугать, – невесело усмехнулся Ротрам. – То есть, этот некто хочет тискать наших девиц, а Скелли его ими снабжает. При помощи фра’ниманов вроде Улмара. Который чуть было ни сцапал нашу Феллу, на которую давно положил глаз. Потому что считал, что она еще девушка.

– А она девушка? – Глаза Бокинфала весело сверкнули.

– Почём мне знать! Спроси её сам. Я не ее мамаша. Но поет она хорошо.

– Хотите, чтобы я проверил?

– Валбур тебе проверит! Похоже, наш герой со всей серьезностью на нее глаз положил. Раз на такое дело пошёл. – Ротрам пригладил ладонью холёную бороду. – Продолжай следить за ним. С Биртоном я договорился о том, что Фелла и её брат останутся здесь до лучших времён. Как ты понимаешь, важно, чтобы Валбуру это не помешало готовиться к «крови героев». Осталось мало дней. Он нужен мне в лучшем виде.

– Надеюсь, я тоже?

– Ты всегда в лучшем виде.

– Я бы хотел поскорее засесть за записи. Руки соскучились по перу. Много всего за последнее время набежало. А когда я пишу, мне лучше думается. Может, удастся какое-нибудь толковое соображение вывести.

– Как же всем вам не хочется заниматься тем, что сейчас особенно важно!

– Нам?

– Да, ты мне напомнил… Ладно, удерживать тебя не стану. Пиши, что считаешь нужным, но только чтобы никто не видел.

– Само собой, вита Ротрам.

– Эй, Шилох!

Вихрастый паренёк остановился с полным подносом и с надеждой посмотрел на хозяина.

– Ступай, Бокинфал. Ты знаешь, что делать. Шилох, я тут вспомнил про твою давешнюю просьбу.

Лицо мальчугана озарила робкая улыбка.

– Только скажи мне сперва, где ты намереваешься покупать глину для мастерской?

Шилох от радости перестал ощущать тяжесть подноса.

– Я знаю места, вита Ротрам. Меня Ниеракт всегда посылал, когда у нас заканчивалась. Нет, не думайте, не на рынок. Там она часто лежалая и дорогая. Только нужна будет телега…

– Об этом я догадываюсь. В общем, давай сперва решим, кто будет вместо тебя помогать Маре на кухне, и если ущерба это не нанесёт, я сделаю тебя своим гончаром.

– У неё есть муж, Дит, кажись, его зовут, – поспешил с ответом Шилох. – Возьмите его вместо меня. Мара говорила, что он на прежнем месте прекрасно ведал закупками.

Ведал закупками, подумал Ротрам. Помнится, Гверна, хозяйка таверны «У Старого Замка», в которой раньше трудилась и Мара, неплохо о нём отзывалась. Правда, потом между ними как будто черная кошка пробежала, и Гверна осталась управлять хозяйством на пару с подросшей дочкой, но почему бы и нет? Стряпает Мара не хуже Тины, глядишь, муженёк ей подспорьем будет. А Гверна… у неё были свои виды на жизнь. Где-то она теперь?

– Давай так, – сказал он. – Маре от моего имени передай, что я хочу взглянуть на ее Дика.

– Дита, – поправил Шилох.

– Вот именно. Сегодня у меня времени не будет. Так что пусть придет и разыщет меня завтра. Если сговоримся, ты сможешь от кухонных дел освободиться и заняться мастерской.

– Благодарю, вита Ротрам!

– Но не раньше. А сейчас давай Маре помогай. Наверху всем всё принёс?

– Конечно, вита Ротрам.

– Молодец. Ступай, приятель.

Хорошо, что ему всегда нравилось обстоятельно заниматься хозяйством. Другой бы, небось, на его месте со скуки помер. То купить, то продать, не забыть сделать заказ, проверить свои лотки на рыночной площади, уладить новые договоренности с кузнецами – и так изо дня в день. И это всё притом, что сейчас для него главным событием является предстоящая «кровь героев» и столь необходимая в ней победа.

– Кади?!

Появление на пороге молоденькой девушки в изящной шубке, которую он сам ей недавно преподнес в подарок, застигло Ротрама врасплох.

– Я что, не вовремя? – пропела она, останавливаясь с напускной нерешительностью, однако в глазах ее сверкали насмешливые искорки. – Мне казалось, ты хотел меня видеть.

– Больше, чем когда бы то ни было! – Он ласково обнял ее за талию и чмокнул в холодную щёчку. – Совсем закрутился…

– Бедняжка! – Кади в ответ нашла его губы и затянулась долгим поцелуем. – Ты совсем меня забыл.

– Забыл?!

– Да, мы же не виделись несколько дней. – Она прижималась к нему твердой грудью и теснила к ближайшей стене. – Я уж было подумала, что больше никогда тебя не увижу.

Он слабо отбивался, надеясь, что его сейчас никто не застанет в таком виде, но не мог защититься от ее теплого ищущего ротика и дерзких маленьких рук.

– А если серьезно, – продолжила Кади уже совершенно спокойно, отпуская его и поглаживая не расчесанную с утра бороду, – то я действительно волновалась, потому что бабушка наговаривает всякие страсти. Я боялась.

– Не слушай ты её, – сказал он ласково, хотя и не слишком уверенно. – Закра всегда преувеличивает.

Кади была внучкой Закры, врачевательницы и пророчицы, правда, многими считавшейся обычной безобидной сумасшедшей, которых принято от греха подальше обходить стороной. Повстречались они впервые незадолго до этой зимы, когда он имел неосторожность промокнуть под дождем, самолично отправляя очередной заказ доспехов в замок. В безсильном жару он послал за Закрой, которую ценил за умение лечить, не обращая внимания на злые языки. Поговаривали, кстати, что иногда ей удавалось вытаскивать с того света даже тех, кого уже считали покойниками. Как бы то ни было, Ротрам неоднократно доверял ей свое драгоценное здоровье и ни разу не пожалел, хотя общение со старухой, наделенной ко всему прочему, даром видеть картинки будущего, всегда давалось ему нелегко и, чего греха таить, часто сбивало с толку. Какова же была нечаянная радость Ротрама, когда вместо маленькой, горбатой, с головы до ног обвязанной какими-то несуразными пестрыми платками, вероятно, согревавшими её костлявое тело, старушенции лечить его явилось улыбчивое миниатюрное создание, назвавшееся Кади и представившееся внучкой Закры. Ротрам недолго сопротивлялся этой подмене и позволил юной деве себя вылечить, о чем впоследствии не пожалел. Вместе с простудой Кади вылечила ему и сердце, скрасив с тех пор не одну холостяцкую ночь. Поначалу, как водится, она посопротивлялась многообещающим предложениям не спешившего выздоравливать торговца, говорила, что её ждут дома, в Обители Матерей, где она жила с самого детства, однако настойчивость уставшего от одиночества Ротрама возымела действие, и в один прекрасный вечер девушка скромно уступила. Оказалась она, правда, не совсем девушкой, но для чуть не потерявшего голову от возбуждения торговца это обстоятельство не сыграло той роли, которую могло бы сыграть, будь он сам юн и неопытен. Ротрам увидел в Кади не жену, а дочку, точнее, если так можно выразиться, дочкину куклу, в которую ему на старости лет разрешили некоторое время поиграть, не предупредив о сроке. Кукла несколько раз ломалась, больно кололась, иногда норовила ускользнуть, однако Ротрам всегда умудрялся с ней справиться и настоять на своем, на том, что считал для них обоих правильным. Собственно, он и этот терем отстроил, чтобы поселить в нем Кади, которая, несмотря ни на что, предпочитала время от времени возвращаться на несколько дней – и ночей – в неприступный даже для Ротрама Айтен’гард. Зачем она это делала и чем именно там занималась, он мог разве что догадываться. На этой почве у них недавно произошла первая серьёзная размолвка, в Ротраме взыграла ревность, Кади не стала оправдываться, и они перестали видеться. Неизвестно, кто по этому поводу больше переживал, но только первым сдался Ротрам. Давеча он через Биртона снова передал в Обитель Матерей устное послание, из которого Кади должна была сделать вывод, что он её ждёт в любое удобное время. Просто он совсем не ожидал, что это время наступит так скоро…