– Ладно, раз ты настаиваешь. – Улыбка Руны говорила о том, что она тронута искренней заботой новой ученицы. – Мою хорошую подругу зовут почти как меня – Куна. Отыскать её не очень сложно. Её изба стоит слева от главных ворот. С зеленой крышей. Думаю, у нее все есть, что тебе нужно… что мне нужно. А обратно дойдешь? Хотя, нет, постой, ты не так сделай. Мои ноги с лета ждали и ещё подождут. Ты сперва в трапезную наведайся, а уж потом и к Куне зайдешь. А сейчас отправляйся домой. Небось подруги твои тебя заждались. Скоро барабаны бить начнут – это у нас сигнал к ужину собираться. Может, кстати, Куна сама в трапезной будет. Она не я: иногда туда захаживает. Попроси своих, они тебе её покажут. Куну здесь все знают.

Поразмыслив по пути домой, Пенни решила, что так и поступит. Спешить ей, действительно, было некуда. Единственное, что смущало её и не давало полностью предаться радостным переживаниям и предвкушениям – мысль о бабушке, которая в одиночку противостояла сейчас вооруженным мужчинам. Или уже не противостояла. Или победила и спешит обратно, к ней. Или все-таки затерялась в огромном Вайла’туне, как она – здесь, и не в состоянии найти одну-единственную телегу.

Уже в избе, устав от пересказа встретившей её там Аины всего того, что она узнала за день, и, растянувшись поверх одеяла на сене, она подумала, что на самом деле бабушка могла махнуть на все рукой и спокойно вернуться обратно, домой. Хотя бросать друзей в беде и не было в её правилах, но ведь главное она сделала – вызволила из лап врага внучку и неплохо пристроила её туда, где за ней всегда будет присмотр. Кстати, интересно, а за ней и в самом деле наблюдают? Аина делает вид, будто она, Пенни, прожила тут уже не одну зиму, и сама с расспросами не пристает. Ведана ушла по делам и, возможно, сидит сейчас у той же Корлис и подробно описывает, как они вчера провели вечер и утро. Правда, не слишком ли она надумывает на себя. Кто она такая, чтобы всем был досуг ею заниматься? Очередная гевита, которых было и будет ещё целое множество. Разве у той же Веданы не может быть других дел, кроме нее?

– А вы мне Куну покажете, если она ужинать придет?

– Куну? – Аина опустила спицы, на которых вязала, сидя прямо на полу, привалившись спиной к печи. – Покажу, конечно. Только зачем она-то тебе потребовалась? Чувствуешь, что приболела?

– Это не для меня. Я Руне обещала кое-каких трав принести. Вы ведь знаете, что у нее ноги больные, и она далеко ходить поэтому не может. А я ей один раствор сделаю, и, надеюсь, все постепенно пройдет.

– Первый раз слышу, чтобы у Руны что-то болело, – буркнула Аина.

– Вы, я заметил, тоже с посохом ходите, – осмелела Пенни. – Вам помощь не нужна?

– Ну, если бы была нужна, – заметила Аина, легко поднимаясь с пола и откладывая вязанье на сундук, – тебя бы точно дожидаться не стала.

– Я вас обидела?

– С чего ты взяла?

Обидела, обидела, подумала Пенни. С чего бы ей так внезапно огрызаться начать? Если не надо, так и скажи. Можно подумать, я напрашиваюсь…

– Что тут у вас происходит? – В дверях появилась Ведана. – Я шла и думала, что уже не застану вас. Ужин скоро.

– Мы уже собираемся, – покосилась на Пенни Аина.

– Как первый день прошел? Как позанималась? – Ведана отряхнула ноги, разулась и первым делом обнялась с печкой. – Морозец-то крепчает.

– Хорошо все прошло. Руна очень умная.

– Не то слово! – усмехнулась Аина. – Они там с ней, похоже, уже в такие дебри забрались, о которых мы с тобой разве что ко второй зиме представление некоторое имели.

– В самом деле? – не отпуская печь, оглянулась через плечо Ведана. – Так ты уже знаешь, кто такие «илюли»?

– Нет, – призналась Пенни и поспешила добавить: – Если бы я увидела, как оно пишется, может, я бы разобралась.

Раздались удары далекого барабана.

– Идите без меня, – сказала Ведана. – Я так продрогла, что не хочу больше появляться на улице. Перекушу здесь.

На самом деле, Пенни тоже не стремилась в трапезную. Ей и тут было хорошо. Но за день она успела проголодаться, а подруги, похоже, относились к готовке весьма пренебрежительно. Лучше по ним не ровняться. Раз есть такая возможность, нужно ею воспользоваться. Тем более, ей необходимо встретиться с Куной. Руна так мило обошлась с ней сегодня, так многому научила, что с её стороны было бы верхом невежливости наговорить с три торбы про лекарства, пообещать раздобыть действенное средство и опростоволоситься.

При выходе из избы Аина все же прихватила с собой свой длинный посох. На сей раз Пенни ничего ей не сказала. Очевидно, Аине приходится брать его в дорогу и при этом стесняется своей вынужденной слабости. Уж Пенни это точно не касается.

Ночная улица показалась ей более привлекательной, чем накануне. Вероятно, просто факелов повсюду было зажжено больше. Или солнце ещё не до конца зашло за деревянные стены. Но и Ведана была права – стало гораздо холоднее, чем днем. Надеюсь, сегодня бы голых девочек мы нигде не встретим, размышляла про себя Пенни. Оказаться в таком виде на таком морозе – околеть заживо. Правда, самой ей было приятно тепло, и только щеки обжигал слабый ветерок.

Девочки по пути им все-таки попались. Правда, все они были, как следует, одеты, а в руках несли короткие луки, из которых, должно быть, упражнялись. Пенни не раз приходилось держать в руках тяжелый лук Каура и даже стрелять из него по мешку со стружкой, так что она прекрасно представляла себе, каково заниматься этим на морозе. Тайру среди девушек она не заметила. Наверное, у них там тоже существует какое-то внутреннее разделение. Кстати, а у них, у гевит, тоже ведь должны быть какие-нибудь общие занятия. Она не преминула справиться на этот счет у Аины.

– Сейчас к нам почти никого нового не берут, – ответила та. – А в гардианах, наоборот, потребность от зимы к зиме растет. Так что там всякий раз оказывается с десяток новичков, которых можно обучать группами, что старшие и делают. Иди за ними. Похоже, нам по пути.

Аина не ошиблась. Веселая ватага лучниц привела их мимо теремов точно к трапезной. Когда они вошли, все лавки уже были заняты. Пришлось искать свободное место. Пенни узнала Дилис, сидевшую на самом краешке стола и уткнувшуюся в кружку, кивнула Олете, ещё больше похорошевшей со вчерашнего дня, так и не нашла Тайру и чуть не упала через лавку, когда Аина подтолкнула её в плечо, обнаружив два свободных места рядом.

– Вы покажете мне Куну? – напоминала она, принимаясь сразу же наполнять глубокую тарелку кашей. – Вам положить?

– Положи. Я, пожалуй, тоже с нее начну. Куну, говоришь, тебе показать? – Аина несколько раз кивнула в ответ на приветствия разных незнакомых Пенни женщин, махнула кому-то рукой, оглянулась по сторонам и сообщила, что Куны пока нигде нет.

– А с чего ты взяла, что она тут будет? Руна сказала?

– Да. Правда, она тоже не была в этом уверена. Но я знаю, в какой избе Куна живет. Так что все равно её сегодня отыщу.

– Я тебя водить туда-сюда не намерена.

– А и не надо. Я уже дорогу до вашего дома запомнила. Можно сказать, ещё вчера. Когда изб вокруг нет, сложнее. А когда есть, по ним легко путь замечать.

– Ну, смотри, – не слишком поверила ей Аина. – Мы с Веданой в одно и то же время все гасим и укладываемся. Не поспеешь, будешь в холоде ложиться.

– Поспею.

Скоро Пенни была вполне сыта и согрелась. Куна все не появлялась.

– Как мне быстрее пройти к главным воротам?

– Очень просто. – Аина прервала разговор с соседкой по другую руку и пояснила: – Пускаешься с крыльца, обходишь трапезную, слева видишь терема… Знаешь, о чем я?

– Да, конечно.

– Вот и идешь все время прямо, чтобы терема оставались у тебя слева. Там и будут главные ворота. Если отыщешь Куну, привет ей передавай.

Ужин ещё не кончился, и Пенни почувствовала, что взгляды многих обращаются к ней, когда она шла по узкому проходу между столами к выходу. Кстати, Пенни машинально приглядывалась к кромкам столов, но здесь никаких признаков кенсая не наблюдалось. Забытая традиция, подумала она, окунаясь в холод ночной улицы.

Острые крыши теремов были плохо различимы на черном небе. Тем не менее Пенни казалось, что она всем телом ощущает их громоздкое присутствие, и это придавало ей решительности. В этой части Обители факелов оказалось почему-то меньше, горели они тусклее, чадили и давали ровно столько света, сколько хватало, чтобы окончательно не заблудиться. Пенни даже не слишком удивилась, когда вместо ворот вышла к стене. Куда идти отсюда, вправо или влево, она точно не знала, но повернула вправо и натолкнулась на двух женщин в капюшонах.

– Не скажете, я правильно иду к главным воротам? – спросила она.

– Правильно, – мужским голосом ответил один из капюшонов и обе незнакомки или незнакомца, не мешкая, прошли мимо.

О том, что в Обитель захаживают мужчины, Пенни не подозревала, но решила не удивляться. В самом деле, принятые здесь капюшоны делали всех одинаковыми. До поры до времени, разумеется.

Главное, что её не обманули – вскоре она увидела перед собой знакомые контуры ворот. Перед ними сейчас горел высокий костер, вокруг которого, судя по фигурам, прохаживалось, согреваясь, с полдюжины гардиан. Если окончательно запутаюсь, обращусь к ним, подумала Пенни. Однако опасения оказались напрасными: при свете костра и двух удачно расположенных факелов изба с зеленой крышей выделялась на фоне общей серости и мрака более чем заметно.

Пенни поднялась на приступочек крыльца и смело постучала. Некоторое время не было слышно ничего, словно внутри все вымерло. Тогда она постучала снова, не зная точно, принято ли здесь проявлять подобную настойчивость. Но Куна была нужна не ей, а Руне, так что угрызений совести испытывать не приходилось.

После второго стука дверь скрипнула и странным образом открылась внутрь, хотя обычно внешние двери открывались наружу. На всякий случай. Мало ли кому захочется поддеть их плечом да посильнее. В проеме Пенни увидела совсем не старую женщину, замечательно похожую внешне на Руну: та же тугая коса на плече, такой же опрятный вид. Даже запах луговых цветов и тот витал здесь на правах хозяина.

– Здравствуйте, – сказала Пенни, не заметив, как оказалась внутри теплого дома. – Я пришла к вам от Руны.

– Руна послала тебя? – почему-то удивилась женщина, с интересом рассматривая неурочную гостью. – Ну, раздевайся, проходи.

– Я, наверное, неправильно выразилась, – поспешила оправдаться Пенни, послушно стаскивая шубу, хотя совершенно не намеревалась оставаться здесь надолго. – Она меня не посылала. Я сама пришла. Руна… мне сказали, что у вас есть нужные мне травы.

Только тут она сообразила, что явилась к незнакомому человеку с пустыми руками, без денег или на худой конец гостинцев, так что Куна вправе отправить её восвояси несолоно хлебавши.

– Смотря какие травы тебе нужны, девочка. – Женщина улыбнулась и стала от этого ещё больше похожа на Руну.

– Меня зовут Пенни. Я… я тут новенькая. Учусь у тетушки Руны древнему языку.

– Новенькая – это я и так вижу. – Куна перебросила косу за спину и кивнула внутрь дома. – Заходи. Я тут кое-какими делами занимаюсь, но ты не помешаешь.

Она подняла синий в белую полоску полог, отделявший горницу от главного помещения, и Пенни послушно юркнула под него, оказавшись в полумраке небольшой комнаты, явно одной из нескольких, судя по размерам избы. В комнате этой не было ничего примечательного, если не считать шести или семи голых женских спин. Пенни заморгала, но странное видение не исчезло. Вдоль двух стен спиной ко входу на коленях сидели совершенно обнаженные девушки. Вероятно, волосы у них были коротко острижены или просто убраны вперед, потому что в глаза бросались их тонкие шеи, красиво развернутые плечи, прямые спины и упирающиеся в смешно подогнутые ступни ягодицы. Посреди спины у каждой Пенни различила висящий на шнурке, как кулон на цепочке, маленький веник из травы. Веники тлели и чадили тем самым запахом, который с порога уловил её замерзший нос.

Между тем Куна пересекла комнату и подняла ещё один полог, за которым обозначилось новое, предугаданное помещение, ярко освещенное и наполовину занятое печкой. Здесь Пенни перевела дух и вопросительно посмотрела на хозяйку. Та, разумеется, была вовсе не обязана что-либо объяснять, однако немой взгляд девочки настолько просил об этом, что Куна, тщательно задернув за собой полог, доверительно шепнула:

– Лечатся. Умудрились простыть, вот и приходится ставить их на ноги. Так какие травы и зачем тебе нужны?

– У Руны больные ноги. Там, где я раньше жила, мы с бабушкой использовали в таких случаях сосновую живицу и листья сирени. У вас не найдется? Взаймы.

– Сядь.

Пенни покорно опустилась на единственный стул.

– Ты знаешь, что Руна моя сестра? – продолжала женщина, внимательно наблюдая за ней со своего места у печи.

– Догадываюсь…

– Тогда будь любезна говорить прямо. Что ей нужно?

– Живицу… Но ведь…

– Насколько мне известно, с ногами у Руны все в полном порядке. Она моя старшая сестра, и сколько я её помню, она всегда была крайне мнительна. Вот и придумала себе зачем-то этот недуг. Так зачем она тебя послала ко мне?

– Никто меня к вам не посылал. – Придя в себя от неожиданности, встала со стула Пенни. – Ей больно дойти даже до трапезной, вот я и вызвалась ей помочь. У меня трав с собой нет. Все у бабушки остались. Вот она мне и сказала, что травы есть у вас.

– Странно. – Куна потерла подбородок, о чем-то размышляя. – На обманщицу ты не похожа. Вероятно, тебя просто обманули, девочка. Руне не нужны травы. Руне нужно перестать думать про меня всякие гадости, а ещё лучше – вообще перестать про меня думать. Так ей при случае и передай. Как ты сказала? Ты у нее учишься?

– Да, учусь. – Пенни начала понимать, что между сестрами из-за чего-то пробежала кошка и что лучше ей в эту давнишнюю ссору не вмешиваться. – Пожалуй, я пойду. Не буду вам мешать.

– Ты не мешаешь. Им ещё сидеть и сидеть. Вообще-то лечить бы стоило их наставниц, которые считают, будто обливания на морозе укрепляют не только дух, но и тело. Я ничего не имею против, мне тоже иногда хочется чувствовать свою нужность, но троим из тех, что ты там видела, на мой взгляд, травы уже не помогут.