Каур с сыновьями были неплохо вооружены, чтобы отогнать непрошеных гостей, но смогут ли они справиться с хорошо обученным десятком мергов?

– Выпрягай скотину! Разворачивай повозку! Укрываемся за ней и атакуем первыми, как только они поравняются, – сыпал указаниями Сима, первым бросаясь их выполнять.

Околевшая лошадь запуталась в сбруе и не давала возможности как следует перекрыть дорогу повозкой. Ангус пару раз рубанул длинным кинжалом по ремням, Бриан с отцом приналегли на жерди, Сима не успел им помешать, и вот уже на пути неумолимо приближающихся мергов выросла первая преграда. Второй преградой встали плечом к плечу Каур с сыновьями, державшие в каждой руке по смертельному оружию. Сима пристроился за повозкой сбоку, не производя впечатления опытного бойца, но наверняка зная, что с двумя мергами из десятка он определенно попробует справиться.

Он ошибся. Из-за ближайших кустов им навстречу вылетело не десять, а всего пять всадников. Сима не успел обрадоваться такому везению, как оба отряда сшиблись над телегой и озарили темнеющий воздух снопами искр от звонко скрещивающегося железа.

Слезящиеся глаза Симы горели восторгом, когда он видел, с какой легкостью и даже красотой трое фолдитов расправляются с мергами. Никаких криков, ни одного лишнего движения, только сокрушительные махи мечами и палицами да короткие выпады равнодушными кинжалами, которым не было дела до того, вспарывают они брюхо взлетевшего на дыбы коня или слишком слабые перед такой мощью латы человека.

– Лошади! Нам нужны лошади! – взвизгнул Сима, понимая, что и здесь чуть ни опоздал. Все уже было кончено.

Мергов разбросало по окровавленному снегу и почерневшим кустам. Одна лошадь с диким ржаньем умчалась обратно, волоча за собой труп хозяина, запутавшийся в стремени, две бились в агонии, ещё две, понурив дымящиеся головы, покорно ждали своей участи и топтались возле бездыханных тел хозяев.

– Они разделились на развилке, – бросил Каур через плечо. Когда Сима подошел, он уже возился с их сдохшей конягой, освобождая её от сбруи и накрепко связывая разрубленные ремни. – Скоро остальные пять или шесть пожалуют. Подождем или попробуем обогнать? У нас теперь в упряжке будут две лошади.

– А быстро управишься?

– Да вроде не впервой. Попробую быстро, а там посмотрим.

Стоит ли говорить, как не терпелось Симе покинуть эти полные опасностей снежные просторы. Теплая ванная, мягкая постель, теплая и мягкая пленница…

– А где Пенни? – спохватился он.

– Тут была, – отозвался кто-то из братьев. Оба были заняты тем, что перекрывали дорогу тремя лошадиными трупами. Преследователей это не могло остановить, но могло ненадолго задержать.

Сима сам помнил, что девочку выгрузили и положили сбоку на снег, когда разворачивали телегу. Она была связана и укутана в меховое одеяло. Теперь в этом месте не оказалось ни одеяла, ни Пенни, ни веревок.

Он яростно крутанулся на месте, ища, куда она могла скрыться. Слева и справа шли сплошные кусты. Если ей удалось продраться через них, воспользовавшись сумятицей боя, уйти далеко она не могла. Наверняка где-нибудь затаилась поблизости. Вот только где? Посылать на её поиски Сима никого не мог: руки, умеющие так держать оружие, нужны были здесь. Сам он побегал взад-вперед, но быстро убедился в тщетности столь примитивных попыток. Вчетвером они бы её запросто нашли, да выбирать приходилось между собственной, пусть и никудышней жизнью и пусть и хорошенькой, но совершенно необъезженной пленницей. К тому же по-настоящему искать взялись бы разве что они с Кауром. Потому что оба сына едва ли стали бы им помогать в полной мере. Сима был уверен в том, что один из них незаметно перерезал её путы, а она предупредительно прихватила их с собой, чтобы не бросать тень на своих спасителей. Ничего иного ожидать от этой парочки не следовало. Пусть пока поторжествуют. Ещё не вечер. Он на них отыграется. Правда, он пока не знает, как, но издеваться над собой он никому не позволит.

А Пенни и в самом деле была совсем рядом, почти за спиной у этого мерзкого незнакомца, из-за которого чуть не погибла бабушка, из-за которого едва не поплатилась свободой, а то и жизнью она сама, и который стал причиной чудовищной перемены в милом и добром Кауре. Если бы не верный Бриан, она бы в конце концов сделалась пленницей – и это только название того положения, в которое попадает молодая девушка в лапах отвратительного и безжалостного мужчины. Если его можно считать мужчиной…

Вжимаясь в сугроб и наблюдая за происходящем вокруг телеги, Пенни не понимала ничего. Она ломала голову над этой задачкой всю дорогу сюда, но так и не пришла ни к каким выводам, хоть сколько-нибудь похожим на истину. Как Каур мог во мгновение ока измениться настолько, чтобы чуть не зарубить всегда по-соседски любившую его Радэллу? Что такого сказал ему этот тип, отчего он сделался его покорным слугой и бездумным убийцей? Ну, к счастью, почти бездумным, однако с Кауром убийство не вязалось ни в какой мере. А теперь ещё эти воины. Почему они напали на них без предупреждения? И почему не застали врасплох? Как трое пеших смогли победить пятерых всадников?

Пенни уткнулась лицом в холодный снег. Хотелось пить. Снега вокруг было вдоволь, однако, как водится, хотелось не того, что имеешь. Пенни думала о горячем чае, а была вынуждена жевать и сглатывать ледяные комки. А ещё очень хотелось домой, к бедной бабушке. Трудно даже представить себе, что она сейчас переживает? Надо спешить, чтобы волнение не подкосило её. Надо успеть вернуться засветло, чтобы обнять её и спокойно лечь спать. Сна, конечно, не получится, но зато они смогут вдоволь наговориться, и бабушка, вероятно, приоткроет полог над некоторыми из тайн сегодняшнего дня.

Из-за кустов Пенни было отчетливо видно происходящее на дороге. Гадкий человечек отдал приказ прекратить её поиски, которые так собственно и не начались. Каур умело впряг в телегу двух уцелевших лошадей, и, коротко посовещавшись, все четверо решили удирать от вот-вот грозившего объявиться здесь подкрепленья. Пенни тоже помнила, что отряд мергов, повстречавшийся им по пути сюда, был значительно больше, чем та горстка, которая отважилась атаковать их первой. Это означало, что ей, если повезет, не придется возвращаться домой в одиночестве. Заблудиться она не заблудится, но метель крепчала, бессолнечное небо становилось все темнее, а меховое покрывало защищало гораздо лучше, когда лежишь, укутавшись в него, и не двигаешься.

Каур и остальные повскакивали в телегу и тронулись дальше. Пенни показалось, что Бриан украдкой помахал ей рукой, не зная, видит она его сейчас или нет. Если все обойдется, надо будет чем-нибудь отплатить ему. Он никогда ничего от нее не просил в отличие от того же Эйна, который, хоть и младше её на несколько зим, последнее время не давал проходу и то лез с поцелуями, то приставал с навязчивым желанием увидеть её голую грудь… Бриан был во всех отношениях выше этого, он открыто улыбался ей при встрече, помогал, чем мог, но даже ни разу не прикоснулся. Хотя она была совсем не против. А однажды даже воспользовалась отсутствием бабушки и попросила Бриана зайти по какому-то пустячному делу. Он тогда замешкался, а когда вошел в незапертую дверь избы, она успела раздеться и сделала вид, будто не замечает его и моется в тазу. Спиной она почувствовала его взгляд, собралась с духом и повернулась. Но он уже вышел. Она давно так не смеялась. Правда, потом расплакалась, решив, будто он нашел её недостаточно привлекательной. Бабушке, разумеется, она ничего не рассказала. Бабушка тоже могла ошибаться, когда называла её красавицей. На то она и бабушка.

Шмыгнув курносым носиком, Пенни продралась через кусты обратно на дорогу. Прятки по сугробам ни к чему хорошему не привели. Покрывало отяжелело и путалось под ногами. Сапожки, хоть и высокие, были забиты снегом. Она села, разулась и стала высыпать его. Кое-как справившись и не сильно застудив при этом ноги, она обулась и только сейчас осознала, что рядом с ней лежат четыре трупа. Пенни вздрогнула, но не испугалась. Тот раненый, которого они прошлой ночью нашли в заброшенной избе, показался ей почему-то гораздо страшнее. Возможно, она ещё тогда почувствовала, что эта находка повлечет за собой множество перемен в их устоявшейся жизни.

Она не стала обходить всех поверженных мергов. Ни один не подавал признаков жизни. У ближайшего была отрублена голова. Другой лежал в неестественной позе, как будто ему перекрутили нижнюю половину тела. Третий свешивался вниз головой с голых кустов, пронзенный в живот мечом, возможно, собственным. Наконец, четвертый лежал на животе, придавленный тушей мертвого коня, и тоже не шевелился и не стонал.

Пенни сделалось до слез их жалко, поскольку её посетила догадка, точнее, надежда, что отряд был послан именно за ней. Но ведь они видели её и раньше, в кляпе, и, тем не менее, позволили телеге спокойно проехать мимо. Правда, быть может, их уже потом подговорила на этот отчаянный шаг бабушка? Да только как-то сомнительно, чтобы мерги специально гнались за ними и рисковали жизнями ради нее, простой деревенской девчонки. И бабушка тут не при чём. Наверняка им был нужен тот, мелкий и гадкий…

Из-за кустов прямо на нее выскочил новый конный отряд. Неужели она настолько задумалась, что не услышала их приближения? Или настолько вырос снежный покров, что заглушил топот копыт. Передний конь наверняка налетел бы на нее, если бы вокруг не лежали его павшие собратья.

– Стой! – как-то глухо крикнул через плечо всадник. – Ты кто?

– Пенни, – ответила Пенни.

Она поняла, что он уже все и так знает, потому что в отряде было пять всадников и шесть коней. Шестым был тот, которому удалось ускакать.

– Ты была в телеге? Бежала?

– Да…

– Ты видела, как это произошло?

– Очень быстро. Вы тоже погибнете.

– У нас приказ, – зачем-то пояснил всадник, глядя не на нее, а на трупы товарищей.

– Каур, Ангус и Бриан хорошо сражаются.

– Какое у них оружие?

– Не знаю я… Мечи, топоры, палицы, я думаю…

Всадник прогарцевал вокруг Пенни и повернул коня мордой к остальным.

– Все слышали? Врасплох нам их уже не застать. У кого при себе луки.

Двое подняли руки в толстых перчатках.

– Маловато. Вон я ещё вижу один. Забирайте. Будем брать их издали и прицельно. А тебя как зовут?

– Я уже сказала: Пенни.

– Ты ведь из тех изб?

Он не уточнил, из каких именно, но она согласно кивнула.

– С лошадью сможешь справиться?

– С Весёлкой зим десять справлялась.

– С кем?

Пенни указала на свою околевшую кобылу, отличавшуюся от хорошо откормленных трупов боевых коней коротковатыми ногами и узкой грудью с выступающими ребрами.

– Тогда садись вон на того гнедого и мчи обратно. Расскажешь все, что видела. Поняла? Скажи, что Ронан убит, а Хафган врагов не упустит. Запомнила?

– Да запомнила я, запомнила, – бросила Пенни, с трудом забираясь в высоченное седло. Мелькнула мысль, что если придется падать, хорошо, что вокруг столько снега. – Вы там только их всей не перестреляйте. Там один, главный, мелкий такой. Вот его можете хоть из лука, хоть из чего. А остальные хорошие. Если бы не он, Каур никогда бы не стал никого вот так… – Она посмотрела на висевшего на кустах.

– Да уж мы как-нибудь решим, с кем чего делать, – отмахнулся тот, кого, видимо, звали Хафганом. – Луки на изготовку! Стрелы вложить! Стрелять по моему сигналу!

Все пятеро рванули с места и исчезли в надвигающейся тьме. Пенни стоило больших трудов удержать своего нового коня, норовившего последовать за ними. Не доверяя уздечке, она обхватила обеими руками сильную шею и, морщась навстречу пронизывающему ветру и длинной, щекочущей нос гриве, отправилась в далекий обратный путь.

Верхом она не ездила уже давным-давно. Бабушка запрещала ей садиться на Весёлку после того случая, как старая лошадь свалилась под ней и чуть не поломала себе передние ноги. Было это ровно две зимы назад. То, что внучка больно ударилась плечом и затылком, бабушка как будто не заметила вовсе.

Сейчас замерзшее тело Пенни вспомнило уроки, которые давал ей отец Эйна, да и седло было хоть и большим, зато удобным, и вселяло ощущение надежности. Пенни вглядывалась вперед, стараясь не проскочить развилку и надеясь на то, что в крайнем случае конь сам остановится в ожидании указаний. Отец Эйна, служивший когда-то конюхом при замке, рассказывал ей самые невообразимые истории об уме и находчивости тамошних коней. Сейчас под ней был один из них, так что Пенни чувствовала себя спасенной и мечтала лишь о том, чтобы поскорей увидеться с бабушкой.

Между тем ночь сгущалась. Сколько же времени она провела в телеге? Ведь выезжали они совсем ещё засветло, когда ничто не предвещало метели и скорых сумерек. Пенни с самого начала решила не паниковать и не радовать своих похитителей слезами и мольбами об освобождении. Она даже сделала вид, будто спит, и, похоже, в какой-то момент заснула по-настоящему, потому что остановивший их отряд разбудил её.

Впереди замаячил черный силуэт. Кто-то двигался ей навстречу. Пенни решила на всякий случай не сбавлять хода. Одинокий путник всегда успеет посторониться. Так и вышло. Конь промчался мимо, обдав отшатнувшуюся фигуру тучей снежных брызг. И только через несколько мгновений что-то внутри Пенни ёкнуло и заставило изо всех сил натянуть уздечку. Удивленный конь послушался и, раздраженно мотая головой, перешел на ходьбу, а когда она потянула его обратно, насмешливо заржал. Вероятно, он тоже слышал немало историй про женщин наездниц…

– Бабушка, – вырвалось у Пенни, когда они нагнали продолжавшую свой нелегкий путь фигуру.

Фигура остановилась и обеими руками подняла край капюшона.

– Доченька! Ты сбежала! Какое счастье! Тебя спасли мерги? – Последний вопрос старуха прошамкала уже в крепкий объятьях соскочившей в снег внучки.

– Меня спас Бриан, бабушка. А мерги сейчас гонятся за ними. Часть мергов они уже побили, а часть собирается перестрелять их всех из луков. Мы как-нибудь можем этому помешать? Потому что Каур не виноват. Тот человек заставляет его так поступать.