Ну здравствуй, что ли. Ты чем там дышишь? Я вот хочу тебе рассказать: принёс дружище доску Уиджи, а мне достаточно за глаза своих проблем.

У меня работа. Ещё проекты. Ещё долги. Он привязался: давай в субботу рванём на волю чинить мозги.

Кричит, что мы разучились думать, вопит, что мы разучились жить, что мы, две крысы – не дальше трюма.

А – лето, ягоды и стрижи. Что лес зелёный, а небо чисто, сейчас за городом самый смак.

Тогда я плюнул – чего случится, не просто плюнул – собрал рюкзак, развесил фенечки-обереги без задних мыслей, для смеха, вдруг.

А дед у Сашки, я помню, егерь (а Сашка – это тот самый друг).

Билет на первую электричку и много заспанных грустных рож.

С собой фонарик, джинсовку, спички, зарядку, книжку, бейсболку, нож.

Вокзал оглох от колёсной дроби, смирился с паникой и застыл. Какой мобильный железный гробик, я чуть не спёкся

от духоты.

Но нам, прошедшим кругами ада, недослужившимся до небес, была обещанная награда: медовый запах, спокойный лес, поляны, тихие как лагуны.

А Сашка бешеный, заводной. Зачем с собой потащил доску он? С рассудком явно не заодно.

Бежали в горку тропинки-венки, и Сашка мне говорил о том, что дед хозяйничал здесь давненько, и дед в наследство оставил дом.

А дом таким оказался старым, что впору окать и бить челом.

Никто, эх жалко, не взял гитару.

А ночью страшное началось: сначала скрипнули половицы, труха посыпалась с потолка, потом в стекло стали биться птицы, как волны в лестницы маяка.

Забраться сдуру под одеяло?

Да люди взрослые, что за цирк.

Доска ненужно в углу валялась, но к нам нагрянули мертвецы.

Они сказали: ну что ж ты, Сашка, а помнишь, ты обещал (и чё?) на юг сорваться в одной рубашке, добиться Аньки и стать врачом.

А ты, да ты, дурачок в джинсовке, перекосивший сейчас лицо.

Ты вроде должен быть сильным, ловким и космонавтом. Или певцом?

Лететь в ракете, гонять на байке. Хотел кота. А завёл кота?

Ах, где же знаки?

Да были знаки везде, куда мы могли достать:

на остановках, на штрафстоянках, на диком пляже, в речной воде, в кино, на вкладышах, на изнанках.

И тут за нас заступился дед,

ну Сашкин дед (десять лет как умер, чуть снег упал ему на виски):

– Чего пристали к ребятам, в сумме вполне нормальные мужики. Издалека рассуждать удобно. Конечно, надо признать – Сашок не стал врачом,

но зато он добрый, и это, в принципе, хорошо.

Второй – берём, отметаем ранги, заслуги, доблести и посты, ведь иногда он поёт, как ангел (ну если ангел слегка простыл).

И было утро, хотя едва ли ты мне поверишь, но видишь как: мы с Сашкой мёртвых не вызывали.

Доска?

Обычный предмет. Доска.

Завёл кота. Офигенный котик, но жрёт немерено, паразит.

А духи, ладно, пускай приходят. Теперь найдётся, что возразить. А кем я стал – не особо важно. Я стал собой. Я ловец во ржи.

Есть дом, есть книги, есть егерь Сашка. Ещё дорога. Ещё стрижи.