Я стояла перед зеркалом в своей комнате, и моё сердце билось где-то в горле. Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя.

На мне было белое платье — длинное, с кружевными рукавами и глубоким вырезом на спине. Оно было из тонкого шёлка, который струился по моему телу, как вода. Мои волосы были распущены, и в них были вплетены маленькие белые цветы — символ чистоты и новой жизни. На шее висел крест — тот самый, который когда-то подарил мне дед.

Я уже собиралась выйти, когда в дверь постучали.

— Лилия, — раздался голос Августа. — Можно войти?

— Да, — ответила я, и я почувствовала, как моё сердце начинает биться быстрее. Что-то в его голосе было странным — напряжённым, почти виноватым.

Он вошёл, и я увидела, как он замер на пороге. В его глазах отразилось удивление — такое искреннее, что я почувствовала, как внутри меня разливается тепло.

— Ты выглядишь прекрасно, — сказал он, и его голос дрогнул. — Ты самая красивая невеста, которую я когда-либо видел.

Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы снова подступают к моим глазам.

— Спасибо, Август, — сказала я, и я подошла к нему. — Ты всегда был со мной. Ты всегда защищал меня. Я никогда не забуду этого.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и я увидела, как его лицо меняется. Напряжение исчезло, уступив место чему-то другому — чему-то, что я не могла прочитать.

— Лилия, — сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Важное.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри меня поднимается тревога.

— Что случилось? — спросила я. — Ты меня пугаешь.

Он сделал шаг вперёд, и я увидела, как его пальцы сжимаются в кулаки. Он смотрел на меня так, будто собирался сказать что-то, что могло разрушить всё между нами.

— Это я приносил тебе те фотографии, это был не дед — сказал он, и его голос дрожал. — Все те снимки. Твоей матери. Твоей семьи. Я хотел, чтобы ты знала правду. Чтобы ты знала, что я не родной твой брат.

Я замерла, чувствуя, как внутри меня всё сжимается.

— Что? — прошептала я, и мой голос был почти беззвучным. — Ты... ты знал?

— Да, — ответил он, и он подошёл ко мне ещё ближе. — Знал.

Я почувствовала, как мир вокруг меня начинает рушиться. Я смотрела на него, и я не могла поверить в то, что он говорит.

— Но... как? — спросила я, и мой голос дрожал.

Он сделал глубокий вдох, и я увидела, как его лицо становится серьёзным.

— Я люблю тебя, Лилия, — сказал он. — И всегда любил.

Я почувствовала, как мои ноги подкашиваются, и я оперлась рукой о стену, чтобы не упасть.

— Что ты говоришь? — прошептала я. — Август, ты... ты любишь меня?

— Да, — сказал он, и в его голосе была такая искренность, что я почувствовала, как слёзы подступают к моим глазам. — Я люблю тебя, Лилия.

Я смотрела на него, и я чувствовала, как внутри меня борется целый мир эмоций. Я любила его. Как брата. Как друга. Как того, кто всегда был со мной. Но я не могла дать ему то, что он хотел. Не сейчас. Не после всего, что произошло между мной и Себастьяном.

— Август, — сказала я, и мой голос был мягким, почти нежным. — Ты для меня — самый дорогой человек. Ты — мой брат. Ты — моя семья. Но я люблю Себастьяна. Я люблю его так сильно, что не могу представить свою жизнь без него.

Он посмотрел на меня, и я увидела, как его глаза наполняются слезами.

— Я знаю, — сказал он, и его голос дрожал. — Я знаю, что ты любишь его. И я не хочу вставать между вами. Я просто хотел, чтобы ты знала правду. Чтобы ты знала, что я чувствую.

Я подошла к нему и обняла его. Я чувствовала, как его руки сжимают меня, словно не хотят отпускать.

— Ты всегда будешь моим братом, — сказала я, и я чувствовала, как слёзы текут по моим щекам. — Всегда. Никто не сможет изменить это.

Он отстранился и посмотрел на меня. В его глазах я увидела боль, но я увидела и принятие.

Я шла по аллее, и каждый шаг давался мне с лёгкостью. Вокруг меня стояли гости, родные: дед, Август, Мордак, Ковен, Серафима, которая держала Равена за руку, и многие другие. Все они улыбались, и я чувствовала, как их любовь обнимает меня.

В конце аллеи стоял Себастьян. Он был одет в чёрный костюм с серебряной вышивкой, и его лицо было серьёзным. Он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд проникает в самую мою душу.

Когда я подошла к нему, он протянул мне руку. Я взяла её, и его пальцы сжали мои.

— Ты прекрасна, — прошептал он, и его голос дрожал от эмоций. — Ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел.

— Ты тоже выглядишь неплохо, — ответила я, улыбаясь сквозь слёзы.

Он засмеялся, и его смех разнёсся по саду, как колокольный звон.

Церемония началась. Священник говорил слова, которые я слышала в своих мечтах тысячи раз, но сейчас они звучали иначе — они были настоящими, живыми, наполненными смыслом.

— Себастьян фон Рей, — сказал священник, — ты готов взять в жёны Лилию фон Кроу?

— Да, — ответил он, и его голос был твёрдым, как сталь. — Я готов.

— Лилия фон Кроу, — сказал священник, — ты готова взять в мужья Себастьяна фон Рей?

Я посмотрела на Себастьяна. Я видела его глаза — серые, с алым отливом, которые больше не пугали меня. Я видела в них любовь, нежность, преданность. Я видела в них свою судьбу.

— Да, — сказала я, и мой голос звучал громко и ясно. — Я готова.

Себастьян взял кольцо — и надел его на мой палец.

— Я обещал защищать твою жизнь, Лилия, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Но теперь я клянусь защищать твою душу. Ты не просто человек. Ты — моя сила. Ты — моя семья. Ты — моя любовь.

Я почувствовала, как слёзы текут по моим щекам. Я смотрела на него, и я знала, что это правда. Он любил меня. Он всегда любил меня.

— Я люблю тебя, Себастьян, — прошептала я, и в этом слове было столько чувств, что я не могла сдержать слёз.

— Я люблю тебя, Лилия, — ответил он, и он наклонился ко мне.

И мы поцеловались. Медленно, нежно, как человек и вампир, которые нашли друг друга.

Гости зааплодировали, и я услышала, как дедушка всхлипнул от счастья. Август стоял рядом, и я видела, как его глаза блестят — он улыбался, и в его улыбке было столько тепла, что у меня защемило сердце.

Мы повернулись к гостям, и Себастьян поднял наши руки вверх.

Гости закричали и захлопали. Я улыбалась, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам. Я была счастлива. Впервые в жизни я была по-настоящему счастлива.

Ночь опустилась на поместье, и воздух стал прохладным и свежим. Мы стояли на пороге нашей комнаты — моей и Себастьяна, — и я чувствовала, как моё сердце бьётся быстрее.

Я смотрела на Себастьяна, и слова сами срывались с моих губ, прежде чем я успела их обдумать.

— Я хочу кое-что спросить у тебя, — произнесла я, и мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.

Он взял мою руку и поднёс её к своим губам. Медленно, почти благоговейно, он поцеловал мои пальцы — один за другим, словно пробуя на вкус каждое мгновение. Я почувствовала, как по моей коже пробегают мурашки, как внутри меня разливается странное тепло. Его губы были прохладными, но это прикосновение обжигало.

— Я всё знал, моя дорогая Лили, — сказал он, и его голос был мягким, как шёпот. В нём не было ни тени удивления или растерянности — только спокойная, тёплая уверенность.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает мои плечи.

— Почему ты не сказал мне? — спросила я, и в моём голосе послышалась лёгкая обида.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую я так любила. Тёплой, чуть насмешливой, но бесконечно нежной.

— Я сказал, — ответил он.

— Когда? — я нахмурилась, перебирая в памяти все наши разговоры.

— Когда ты подслушала под дверью, — сказал он, и в его глазах мелькнула искра.

Я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам.

— Ты знал, — прошептала я, и это был не вопрос — утверждение.

— Я же сказал, — он наклонил голову, и его взгляд стал серьёзным, почти пронзительным. — Я знал всё. С самого начала.

— Откуда ты мог знать, что у моего деда, кроме сына, была дочь Элена? — спросила я, и мой голос дрогнул. — Откуда ты мог знать о ней? Откуда мог знать, что мы с Равеном близнецы?

Он помолчал, и я увидела, как его лицо становится серьёзным. В его глазах промелькнула тень — тень воспоминаний, которые он, казалось, носил в себе долгие годы.

— Когда убили мою семью, я пропал, — сказал он, и его голос стал тише. — Я был совсем ребёнком. Один. Беззащитный. Я не знал, куда идти, кому доверять.

Я сжала его руку, чувствуя, как внутри меня поднимается боль за него.

— Где ты был? — спросила я шёпотом.

— Меня подобрали Элена и Демьян фон Штайль, — ответил он, и в его голосе послышалась горечь. — Они нашли меня в лесу. Полумёртвого. Я пробыл у них три года. Три года, Лили. Они стали моей семьёй. Они научили меня доверять. Они дали мне надежду.

Я почувствовала, как слёзы подступают к моим глазам.

— А потом их убили, — сказала я, и это был не вопрос.

— Да, — ответил он, и его голос был пустым. — Их убили. Как и всех, кто был мне дорог.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ту же боль, которую он носил в себе все эти годы.

— Как думаешь, кто рассказал твоему деду про тебя? — спросил он, и его голос стал мягче.

Я замерла. В моей голове проносились мысли, одна за другой.

— Ты? — прошептала я. — Это был ты?

Он кивнул, и в его глазах мелькнула искра тепла.

— Я знал о тебе с самого начала, — сказал он. — Она хотела, чтобы ты была в безопасности. Она просила меня. Защитить тебя.

— Но почему ты не рассказал о Равене? — спросила я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна вопросов. — Почему ты скрывал это?

Он сделал паузу, и я увидела, как его лицо становится серьёзным.

— Потому что он официально был сыном Демьяна, — сказал он. — Формально, по всем документам, он был наследником дома Штайль.

Я смотрела на него, и я чувствовала, как моё сердце бьётся быстрее.

— Значит, ты задумал это ещё с тех пор, — сказала я, и в моём голосе послышалось осознание.

— Да, — ответил он, и в его глазах мелькнула та же стальная решимость, которую я так хорошо знала. — Я знал, что рано или поздно мы встретимся. Я знал, что судьба сведёт нас вместе. И я готовился к этому моменту. Готовился к тому, чтобы защитить тебя.

Я почувствовала, как слёзы текут по моим щекам. Я смотрела на него, и я знала, что это правда. Он любил меня. Он всегда любил меня.

Я обняла его.

— Люблю тебя, — прошептала я, и я чувствовала, как внутри меня разливается тепло.

Он улыбнулся — той улыбкой, которую я любила — и наклонился ко мне. Его губы коснулись моих — нежно, почти робко, — и я почувствовала, как его руки обхватывают мою талию.

— Я хочу тебя, Лили, — прошептал он, и его голос был полон страсти. — Я хочу тебя всю.

Он поцеловал меня снова, и я почувствовала, как его поцелуй становится глубже, как его руки скользят по моей спине, как его пальцы расстёгивают пуговицы на моём платье.

Я не сопротивлялась. Я хотела этого. Я хотела его.

Ткань дрогнула, скользнула вниз, открывая мою кожу прохладному воздуху спальни. Свечи мерцали, отбрасывая на стены танцующие тени, и в этом полусумраке я видела только его — его глаза, горевшие алым, его руки, дрожащие от сдерживаемой страсти, его дыхание, которое сбивалось так же, как моё.

Я потянулась к его рубашке, расстёгивая пуговицы одну за другой. Мои пальцы дрожали, и я чувствовала, как он смотрит на меня — с таким обожанием, что у меня перехватывало дыхание. Когда я коснулась его кожи, то почувствовала, как он вздрогнул, как его мышцы напряглись под моими пальцами.

Он подхватил меня на руки и уложил на кровать. Шёлк простыней был прохладным, но его тело, нависающее надо мной, горело огнём. Я чувствовала, как его дыхание касается моей шеи, как его губы скользят по моей ключице, оставляя за собой дорожку из поцелуев.

— Ты так прекрасна, — прошептал он, и его голос был полон страсти. — Ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел.

Я обвила его шею руками, притягивая ближе, и наши губы встретились. Поцелуй был глубоким, жадным, как будто мы пытались поглотить друг друга. Я чувствовала, как его руки скользят по моим бёдрам, приподнимая их, и я обхватила его ногами, чувствуя его желание, его напряжение.

— Хочу тебя, — прошептала я, и мой голос сорвался на стон. — Хочу тебя, Себастьян.

Он вошёл в меня медленно. Я чувствовала каждое его движение, каждое прикосновение, каждый вздох. Боль была острой, как вспышка молнии, но она прошла так же быстро, как и началась, оставив после себя только тепло, только желание.

Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его плечи, и он замер, давая мне время привыкнуть.

— Всё хорошо, — прошептал он, и его голос был мягким, как шёпот. — Я здесь. Я с тобой. Я буду аккуратнее.

Я посмотрела в его глаза, и я увидела в них такую любовь, что моё сердце разрывалось от счастья. Я кивнула, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам — слёзы боли, слёзы радости, слёзы осознания того, что я наконец-то принадлежу ему.

— Я готова, — прошептала я. — Я хочу чувствовать тебя. Всего.

Он начал двигаться. Медленно, ритмично, и каждый его толчок был как музыка, которая играла в моей душе. Я чувствовала, как он заполняет меня, как мы становимся одним целым. Его руки сжимали мои бёдра, его губы касались моей шеи, и я теряла себя в этом вихре страсти.

Он наклонился к моей шее, и я почувствовала, как его дыхание касается моей кожи. В тот момент, когда он вошёл в меня до конца, я почувствовала, как его клыки пронзают мою плоть. Острая вспышка боли смешалась с невероятным удовольствием, и я вскрикнула — от боли, и наслаждения, от того, что было глубже, чем просто физическое ощущение.

Я чувствовала, как моя кровь течёт по его губам, как он пьёт её, и в этом моменте я знала — мы связаны навечно. Я чувствовала его душу, его мысли, его желания. Я чувствовала, как он любит меня — бесконечно, безоговорочно, навсегда. Это была особая связь, которая выходила за пределы физического. Это было единение душ.

Он оторвался от моей шеи, и я увидела, как его глаза горят алым. Его губы были влажными от моей крови, и это зрелище было таким интимным, таким запретным, что я почувствовала, как внутри меня разливается жар.

— Я чувствую тебя, — прошептал он, и его голос был полон изумления. — Я чувствую твою душу, Лили. Ты — часть меня. Навсегда.

— Я тоже чувствую тебя, — ответила я, и мои пальцы скользнули по его щеке, стирая каплю моей крови с его губ.

Он начал двигаться быстрее, и я чувствовала, как его страсть растёт с каждым мгновением. Его движения были глубокими, ритмичными, и я чувствовала, как он входит в меня всё глубже. Я теряла себя в нём, в этом вихре эмоций, боли и любви. Мои пальцы впивались в его спину, мои губы шептали его имя, и я знала, что этот момент навсегда останется в моей памяти.

Мы двигались в едином ритме, и я чувствовала, как нарастает волна удовольствия. Я сжимала его плечи, притягивая ближе, и я чувствовала, как он входит в меня опять и опять. И в тот момент, когда я достигла пика, он снова укусил меня — нежно, почти благоговейно, — и я почувствовала, как он пьёт мою кровь, как он принимает меня в себя.

Я чувствовала, как его тело дрожит, как он кончает внутри меня, и в этом моменте я знала — мы связаны навечно. Навсегда.

Мы лежали в объятиях, и я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим. Я чувствовала его мысли, его чувства, его любовь. Я чувствовала, как он заполняет каждую клетку моего тела, каждую частицу моей души.