Шел пятый гудок. Прикрыв глаза от волнения, я молилась про себя, чтобы он взял трубку.

– Алло, – донесся из телефона знакомый голос.

Все эти дни мне казалось, что ферма, Аксель, мистер Хейз, Эрни – все это был сон, такой далекий и нереальный, будто он даже не был увиден мной, а просто кем-то пересказан. И фото Акселя и Джеффа, что лежало теперь рядом с фотографией мамы, и экземпляр «Мостов округа Мэдисон», среди страниц которого я нашла пожелтевшую от старости газетную вырезку, где рассказывалось о таинственном происшествии с пришельцами в деревушке Келли, штат Кентукки (должно быть, Аксель украл для меня из библиотеки), и листок с номером телефона Сэма, и расспросы Мэгги – все это было доказательством того, что я действительно прожила почти два месяца на ферме. И лишь эти скудные клочки связывали меня с тем местом, хотя прошло всего каких-то несколько недель. Но теперь был еще и голос – живой, настоящий голос. Голос Сэма.

– Сэм, это я.

Я не знала, как представиться, но он, к счастью, узнал меня:

– Эмма? То есть, я хотел сказать…

Он замолчал. Уезжая, я не сказала ему своего настоящего имени – надеялась, что расскажу позже, когда мы встретимся в Бостоне. Но, конечно, он уже все знал.

– Да, да! – Я готова была расплакаться от радости, хотя теперь моя ложь насчет имени казалась мне огромной глупостью, лишней предосторожностью. В конце концов, Чарли и так меня нашел.

Дверь в комнату приоткрылась, и на меня уставилась ярко накрашенная Мэгги, которая, надо отдать ей должное, тут же тактично ретировалась.

– Как ты?

– Я… Да, знаешь, все нормально. Я хотела увидеться. Ты уже в Бостоне?

– Нет, я пока еще дома. – Голос его звучал чуть приглушенно, и вдалеке, на том конце линии, я услышала музыку и голоса.

– Ох.

– Завтра вылетаю. У нас сегодня… что-то вроде прощальной вечеринки с ребятами. У тебя точно все в порядке?

Я даже не услышала последний вопрос – замерла на секунду и, не успев задуматься, выпалила:

– Аксель там?

– Да, он здесь.

Он произнес это «здесь» так, что я почувствовала: Аксель рядом, на расстоянии вытянутой руки, и он знает, что Сэм говорит со мной. Повисла пауза. Я ждала, что Аксель попросит передать ему трубку: вот сейчас, через секунду, я услышу его голос, сердитый, может, обиженный, но его.

«Как ты там?» – спросит он меня, и я скажу: «Да ничего, но очень скучаю по тебе». И он ответит: «Тогда возвращайся».

Я ждала и ждала, не смея попросить Сэма передать ему телефон. А если он откажется говорить со мной? Но Аксель не попросил. И я не попросила тоже. Наверное, Сэм почувствовал, что он никем не востребованное связующее звено, так что, прочистив горло, перевел тему:

– Что-то случилось? Ты так быстро уехала. Мама очень расстроилась, что не успела попрощаться с тобой.

Я поняла, что Аксель ушел и теперь вне зоны моей досягаемости. Значит, все и правда кончено.

– Да, мне жаль, что так вышло, – пробормотала я уже как будто на автомате, стараясь не выдать разочарования. Энтузиазм мой погас, как и надежда, что еще не все потеряно. – Я хотела позвонить ей, но мне было не по себе, что я так…

– Брось, она будет рада тебя услышать. – Я почувствовала, что Сэм улыбается. – Ты сказала, тебе нужна помощь? В чем дело?

Я удивилась, что после всего моего вранья он вот так запросто готов мне помочь и что Анна, судя по всему, тоже не злится на меня.

– Я… мне просто не хватает моральной поддержки.

На самом деле мне не хватало защиты. Не хватало кого-то, в чьей компании я могла бы прийти домой к Чарли и забрать свои и мамины вещи, не боясь его угроз, шантажа, манипуляций и всего того, чем он мог бы мне отомстить за то, что сбежала. При посторонних, я знала, он не стал бы этого делать, но тянуть за собой Мэгги, которая, вероятно, и так была там частой гостьей, не хотелось.

На самом деле мне нужен был Аксель. С ним мне было бы не страшно. Но он бы не приехал ко мне после всего, что я сделала и сказала ему. В отличие от Сэма, который вот-вот должен был оказаться в Бостоне.

– Я буду в городе завтра вечером.

– У тебя, наверное, будет уйма дел по приезде. Не переживай, я справлюсь сама. – Наверное, мне не удалось скрыть разочарования в голосе, потому что Сэм перебил меня:

– Нет, я помогу, чем смогу. Давай встретимся часов в семь вечера?

– Я даже еще не сказала, что именно требуется.

– Я в любом случае к твоим услугам.

Мне тут же захотелось отказаться. Как бы я ни хотела увидеться с Сэмом – хоть с кем-нибудь из того безопасного мира, – вдруг он решит снова позвать меня на свидание? Не потому ли он так добр ко мне? Мне тут же стало стыдно за свою подозрительность.

– Хорошо, я позвоню тебе в семь. Это не мой номер, – добавила я на всякий случай.

– Буду ждать. И, кстати, Эмс.

– Да? – слабая надежда шевельнулась в груди. Аксель?

– Ты оставила тут машину.

– А, ну да…

Я и не вспоминала о «Додже» до этой минуты.

– Аксель может продать ее на запчасти, если захочет.

– Ты знаешь, он не станет этого делать.

– Пожалуй.

Мне хотелось о многом расспросить его. Как там мистер Хейз? Как Аксель? Вышел ли Джефф из тюрьмы? Как они все справляются? Но я решила приберечь все эти вопросы до личной встречи.

– Тогда до завтра?

– До завтра. Спасибо тебе, Сэмми.

Стоило мне повесить трубку, как дверь снова открылась, и в комнату ворвалась Мэгги, которая, судя по всему, подслушивала.

– Так-так. Сэмми?

– Сосед.

– Вот как. Кто он такой?

– Да так, новый хороший знакомый.

Она принялась рыться в шкафу. Родители Мэгги уехали в отпуск на следующий день после нашего возвращения в Бостон. По давно забытому ощущению радушия с примесью жалости, с которыми меня приняли в ее доме, я поняла, что она не рассказала им о моем побеге из города.

– Я собираюсь пойти прогуляться, – начала было Мэгги, не глядя на меня. Голос ее звучал слегка заискивающе, хотя интонацию она выбрала нарочито небрежную.

До этого момента мы ни разу не говорили о Чарли – если не считать ее бестолковых замечаний о том, как он волновался, места себе не находил и все прочее, что должно было убедить меня, какой он замечательный и как мне повезло, что он остался в моей жизни и не сдал меня в какой-нибудь приют.

Чарли был недоволен, когда я сообщила, что ближайшие несколько дней проведу у нее, но настаивать на своем, к счастью, не стал. Мэгги решила, что я боюсь возвращаться домой из-за воспоминаний о маме, и все щебетала, что я могу оставаться у них сколько пожелаю.

«Увидимся в конторе», – бросила я вместо прощания Чарли, зная, что он поймет: это значит «увидимся в конторе, когда у тебя больше не будет власти надо мной».

Я на самом деле понятия не имела, как работает система опекунства, завещаний, вступления в наследство, но надеялась, что он как адвокат и мой доверитель сделает все, что положено, и отвалит от меня к чертям собачьим. Потому что теперь в его сетях барахталась новая жертва, притом добровольная.

Я ждала, когда она скажет еще что-нибудь, оправдываясь, что ее «прогуляться» не предполагает приглашения присоединиться.

– Тебе он еще нужен? – Мэгги кивнула в сторону телефона, который я до сих пор держала в руках.

– Пока нет, спасибо. – Я отдала ей мобильник.

Она, любуясь на себя в зеркало, принялась перебирать гардероб.

– Ты же знаешь, что ему сорок два?

Мэгги дернулась, словно от удара. Я поняла, что не ошиблась в своих подозрениях.

– Не понимаю, о чем ты.

– Мэгги, не глупи. Он стар для тебя. Он больной, мерзкий…

– Прекрати. – Она резко крутанулась и уставилась на меня полным возмущения взглядом. – Он предупреждал, что ты так скажешь.

– И ты все равно?..

– Я хочу, чтоб ты знала. Когда твоя мама была жива, я никогда… Ничего такого, понимаешь? Я волновалась за тебя. Ты даже не оставила мне сообщения, просто как сквозь землю провалилась. И мы вместе пытались тебя найти и…

Мне было жаль ее. Зная характер Мэгги, можно было предположить, что она едва ли меня послушает, но попытаться стоило. Она поддерживала меня и совершенно не виновата, что этот подонок запудрил ей мозги. Но даже учитывая влияние Чарли, должна же она понимать, что он был мужем моей матери и моим отчимом. Мэгги часто бывала у нас в гостях, и тот факт, что она ввязалась в роман с ним всего через каких-то несколько месяцев после смерти мамы, не укладывался в голове. Может быть, она давно запала на него? Ничего подобного я никогда не замечала. Как и того, что ее привлекают взрослые мужчины. Как ему это удалось? Что она вообще могла в нем найти?

– Ты знаешь, почему я ушла?

– У тебя посттравматическое расстройство, поэтому неудивительно…

– Ага, потому что он домогался меня.

– Прости, но я тебе не верю.

– Что? Я вру, по-твоему? – ахнула я, не веря, что она это сказала.

Я, конечно, была лгуньей, но не в случае с Чарли, и меня обидело это ее заявление. По тому, как виновато она отвела глаза, я поняла: Чарли и тут постарался. Конечно, он предвидел, что я все ей расскажу. Интересно, какова была его версия развития событий?

– Ты неправильно его поняла, может быть. Я знаю, что Чарли хороший человек, а возраст – это не главное.

– Он был женат на моей матери!

– Был, – глухо повторила она.

Мне захотелось накричать на нее.

– Как он до тебя добрался? Мэгги, это ненормально… Он псих! Если бы я не ушла, знаешь, что он сделал бы со мной?

– Ничего бы он не сделал. Ты сама говорила, что он отличный парень, забыла?

– Это было до того, как…

– Прости, что так вышло, но я сама разберусь, – жестко ответила она, выудив из шкафа очередное платье, потом захлопнула дверцу и выскочила из комнаты.

Я возненавидела Чарли еще сильнее До какого-то момента я и сама не была уверена в том, что происходит, даже после того, как он поцеловал меня в день похорон мамы. Он извинился, сказал, что я очень похожа на нее и на него нашло какое-то помутнение. Потом несколько дней мы не разговаривали, потому что я почти не выходила из своей комнаты.

К тому времени я уже сдала все тесты в школе, а письма о приеме в колледж, за исключением одного, получила, еще когда мама была жива – в марте. Мне было плевать, что со мной будет, но даже тогда я знала, что скоро мне исполнится восемнадцать, я смогу получить деньги, которые она откладывала всю жизнь мне на учебу, и к осени уеду от него, потому что больше нас ничего не связывало.

Но уехать мне пришлось раньше. Потому что «помутнения» у Чарли стали происходить с пугающей регулярностью. Я не могла спать по ночам, опасаясь, что он однажды ворвется в мою спальню.

Услышав, как хлопнула входная дверь – Мэгги ушла, – я закрыла глаза, раздумывая, как поступить. Сказать ее родителям? Она мне этого не простит, к тому же они наверняка поверят ей, а не мне, если Мэгги решит все отрицать. Конечно, Чарли печется о своей репутации и наверняка попросил ее держать это в тайне. Больной ублюдок. Как ему удавалось так долго скрывать свою мерзкую натуру? А мама, как мне казалось, была счастлива с ним. Что бы она сейчас сказала?

Я поднялась с кровати – огромного облака из подушек нежно-розового, как и все в ее спальне, цвета – и пошла в гостевую комнату, которую мне выделили. Квартира родителей Мэгги была огромной, и из окна гостевой открывался красивый вид на Даунтаун. Я никогда раньше не ночевала тут – обычно, устраивая с Мэгги девичники, мы спали в ее спальне. Но на этот раз она сразу повела меня в эту комнату, как будто обозначив, что мы уже взрослые. А может, чтобы незаметно переписываться по ночам с Чарли.

Зная, что не задержусь здесь надолго, я не стала разбирать свои немногочисленные вещи. Сумка стояла в углу комнаты, и, подойдя к ней, я достала из бокового кармана фотокарточку мамы, стараясь не вытащить ненароком другую, на которую сейчас смотреть было бы еще больнее. И в этот момент, глядя на нее, я почувствовала себя более одинокой, чем когда бы то ни было.

* * *

Непривычно было видеть Сэма в чем-то кроме шорт и футболок, в которых он разгуливал на ферме, – в джинсах и черной рубашке он выглядел как обычный местный студент, житель большого города, и я теперь с трудом могла представить его за окучиванием клумб миссис Грин или вождением комбайна.

Еще только подходя к месту встречи – в моей любимой части Паблик-Гардена, – я издалека заметила его высокий массивный силуэт. Он стоял у пруда, скрестив руки на груди и задумчиво глядя в воду, но, едва заметив меня, широко и искренне улыбнулся, совсем как в нашу первую встречу.

– Элис! – сказал Сэм таким тоном, словно до этого репетировал мое имя, и мне почему-то захотелось заплакать.

– Привет! – Я крепко обняла его.

Сэм как будто вырос за эти несколько дней. Мне вдруг пришло в голову, что Чарли придет в ярость, если я приведу на нашу встречу Сэма.

– Можно подумать, мы год не виделись, – по-доброму рассмеялся он, с любопытством рассматривая меня.

– Ага, – только и смогла сказать я. – Ты как? Как там все?

– Все как обычно. – Он пожал плечами, как будто извиняясь, что новостей нет. – Хотя нет, подожди. Чуть не забыл.

С этими словами он сунул руку в задний карман джинсов, достал конверт и протянул его мне. У меня екнуло сердце: конверты обычно не предвещали ничего хорошего. Но, может быть, там письмо от Акселя?..

Я замерла в нерешительности, прежде чем открыла его. Внутри оказались деньги – и больше ничего.

– Мистер Хейз просил передать, чтоб ты пересчитала.

– Ну конечно, – уныло протянула я.

– Он сказал, что если не пересчитаешь, то…

– Любой меня сможет облапошить?

– Именно.

– Если вдруг спросит, скажи, что пересчитала.

Я спрятала конверт в карман, пытаясь выбросить из головы воспоминание о том, как мистер Хейз бежал за машиной через двор. Я часто думала об этом – когда мы приехали в аэропорт, и в самолете, и после, дома у Мэгги. Он, наверное, не хотел меня отпускать. В отличие от Акселя.

Мы побрели по дорожке вдоль пруда. Сэм молчал, терпеливо ожидая, когда я посвящу его в суть проблемы, но я не могла собраться с мыслями.

– Вы с ним поссорились, да?

Я сразу поняла, кого он имеет в виду.

– Вроде того.

– Не думал, что когда-нибудь это скажу, но Аксель… в общем, не злись на него. Он после Эрни сам не свой.

– Он что-нибудь говорил обо мне?

Молчание Сэмми было красноречивее любого ответа. Конечно же, нет.

– Лидия жутко обиделась на тебя, – вместо этого сказал он.

– А как там Шон?

– Останется у мамы еще на несколько недель – полагаю, как раз из-за Ли. Кстати, твой кролик опять сбежал.

– Правда?

– Ага. На следующий же день, как ты уехала. Мама пыталась его изловить – он у нее сельдерей погрыз и морковку, но малый не промах – запрятался в дыру под террасой.

Мы снова замолчали. Мне хотелось спросить, вышел ли Джефф на свободу, но я решила, что Сэму вряд ли будет приятна эта тема; хотелось что-нибудь сказать об Эрни, но и этого я не смогла.

– Аксель меня ненавидит?

– Я так не думаю. – Сэм вздохнул. – Он выглядел очень печальным.

– Он всегда так выглядит, – хмыкнула я.

– Нет, обычно он строит из себя крутого парня. Знаешь, что было, когда он увидел рядом с тобой Томпсона?

– Ударил его.

– Да, я думал, он разорвет его на куски. Он частенько ввязывался в драки, но в тот раз…

– Зря я начала. Давай не будем об этом?

– Как скажешь.

Уже стемнело, в парке горели фонари. В городе было гораздо прохладнее, чем на ферме. И звезд почти не видно – первым делом, как на парк опустились сумерки, я задрала голову, но так ничего и не увидела.

– Ты выбрал, куда пойдешь на стажировку? – Мне казалось, что перейти сразу к делу, не давая себе возможности говорить об Акселе, – лучшее решение, но легче не стало.

– Да, в «Гамильтон и K°». Я слышал, у Кинни сейчас не все гладко, так что ты была права насчет их конторы.

– А я и не знала, что у него проблемы, – пробормотала я, злорадствуя в глубине души. – Чарльз Кинни был женат на моей матери. Она погибла этой весной.

– Черт, – протянул Сэм, остановившись на месте. – Мне жаль.

– Собственно, поэтому мне нужна твоя помощь. Мне нужно вернуться домой, чтобы собрать вещи, и я, если честно, побаиваюсь его.

Я коротко, не вдаваясь в подробности, посвятила Сэмми в суть дела. С каждым моим словом его лицо все больше темнело.

– Ты сказала Акселю об этом?

От этого вопроса у меня в желудке что-то болезненно сжалось.

– Я пыталась, но он не стал слушать. Прости, что я тебе соврала насчет имени. И миссис Грин…

– Эдвард ей все рассказал. Мы подозревали, что с тобой что-то случилось. Не бери в голову. И конечно, я схожу с тобой к нему. Вот козел. Ты не думала… ну, заявить об этом в полицию?

– Он адвокат. – Я пожала плечами. Думая об этом, я чувствовала себя обессиленной. Мне никак с ним не потягаться. – К тому же он мамин доверенный поручитель, я от него завишу. Не хочу с ним связываться. Надеюсь, он просто отдаст мне ее деньги и я смогу уехать в колледж.

– Деньги в трастовом фонде?

– Да.

– Что насчет страховки?

– В смысле?

– Твоя мама была застрахована?

– Понятия не имею. – Чарли не говорил мне о ее страховке, и мама никогда ничего такого не упоминала. Она была слишком молода, чтобы умереть.

– Если хочешь, я помогу тебе с этим. Буду твоим личным юристом. Как тебе такое?

– Ты серьезно?

– А почему бы и нет? Просто помощь. Так, по-соседски.

Мне стоило огромного труда избавиться от мысли, что я этого не заслуживаю.

– Спасибо. Я не знаю, как со всем этим справиться одной.

Мы уже обошли, кажется, почти весь парк.

– А мистер Хейз сказал, что ты вернешься. – Сэм говорил без упрека, но при этих словах он вопросительно взглянул на меня.

– Я ему обещала. Но теперь, наверное, уже нет смысла. К тому же я получила письмо от Калифорнийского института искусств – они готовы предоставить стипендию.

На самом деле я не думала, что смогу поступить туда, – мы с мамой рассчитывали, что я останусь в Бостоне, поближе к ней. Мое имя попало в лист ожидания в школе режиссуры в Калифорнии, что означало: шансы невелики, а результаты объявят только в августе, так что я почти не рассматривала этот вариант. И вот, приехав к Мэгги, я одолжила у нее ноутбук, чтобы проверить почту. Они ждали меня. И время ответа поджимало, а я никак не могла собраться с мыслями, чтобы отказаться или отправить повторное заявление.

– Это классная возможность, – сказал Сэм. – На кого будешь учиться?

– На режиссера.

– Ого! – присвистнул он. – Нехило. Так, думаю, уже поздновато для прогулок, завтра у нас большое дело. Давай-ка я провожу тебя. На метро?

– Нет, я живу тут неподалеку, у подруги.

Мы вышли из парка и медленно побрели по улице. Поднялся ветер, и запахло морем; к аромату примешивался запах выхлопных газов, свежей выпечки и чьих-то резких сладких духов. Многообразие звуков вокруг оглушало: ни на секунду не умолкали гудки машин, разговоры и музыка, доносящаяся из открытых дверей кафе и магазинов.

В присутствии Сэма я впервые за несколько дней ощутила, как много лишнего в большом городе по сравнению с затерянной где-то в глубине Кентукки фермой. Я любила Бостон, но вернулась как будто в другое место. В такое, о котором приятно вспоминать, но, пожалуй, не жить в нем. В этом городе слишком много мостов.

– Ты опять засыпаешь, – услышала я голос Сэма.

– А?

– Говорю, где и во сколько встретимся завтра? В «Кинни и партнеры»?

– Ты уверен, что хочешь в этом участвовать? Если нет, можем увидеться, когда я поеду к нему за вещами…

– Ты так говоришь, как будто мне придется защищать тебя в суде в деле по обвинению в убийстве, – рассмеялся Сэм. – Хотя я, наверное, и на это бы согласился.

– Почему?

Он неопределенно подернул плечами.

– Я должен Акселю. Может, хоть так избавлюсь от чувства, что облажался.

По крайней мере, это было честно. И, хотя я не была согласна с тем, что такая помощь способна облегчить совесть Сэма, я была рада, что он согласился.