– Так что насчет кино?

Мы сидели в комнате Акселя: я на кровати, листая сборник стихов Уитмена, Аксель за столом, работая над пьесой. Иногда он резко вскидывал голову, тряс рукой, чтобы размять пальцы, и зачитывал короткий отрывок, чтобы узнать мое мнение. Мне это очень льстило, и я, конечно же, говорила, что все замечательно и мне очень нравится. Мне и правда нравилось.

– Едем, как и договаривались, если у тебя нет других планов. А что?

– Планов у меня нет, – заверила я. – Только пришла одна мысль…

– Внимаю.

– Как насчет двойного свидания?

Аксель повернул голову, словно не расслышал, а потом обернулся, положив локоть на спинку стула.

– Двойного свидания? Это с кем? Ли кого-то себе нашла? Или я чего-то не знаю об Эрни?

Я лукаво улыбнулась, выдерживая интригу. Аксель приподнял одну бровь – я обожала, когда он так делал, и он, кажется, об этом знал. Так что сдерживаться долго не смогла.

– С твоим отцом и Анной.

Вид у Акселя был не то чтобы потрясенный… Да, все-таки потрясенный.

– Мне не послышалось?

– Ну, можно назвать это не свиданием, а просто совместным походом в кино. Сам подумай: он тут сидит целыми днями, никуда не ходит и, наверное, тысячу лет, кроме как в больницу, из дома не выезжал. Но сейчас ведь ему легче, правда? Мне кажется, это пойдет ему на пользу.

– Так, понятно. А зачем нам Анна?

– Анна… Без нее он может и не согласиться, ты же его знаешь…

– Ты не представляешь, на что подписываешься.

– Брось, будет здорово.

Аксель ненадолго задумался.

– Ладно, но Анну тебе тоже придется уговаривать. Она без Сэма и Шона никуда не выезжает. Учти: их брать с собой не стоит.

– Супер!

Я спрыгнула с кровати, потеряв всякий интерес к Уитмену, и, подбежав к Акселю, обхватила его голову руками, прижав к себе. Мне моя идея казалась просто гениальной. Суть этого бесхитростного плана была в том, что и мистер Хейз, и Анна пообщаются с Акселем и, может, перестанут относиться к нему столь предвзято.

– А на чем мы поедем? В пикап не влезет столько народу.

– На моей машине.

– Отлично, но если мы застрянем по пути…

– Не будь занудой, мы не застрянем.

Он что-то прокричал мне вслед, но я уже не слушала. Сначала надо уговорить миссис Грин, а потом уже браться за мистера Хейза.

Этим я и занялась. Я знала, что по воскресеньям Анна ездит в церковь, но служба должна была уже кончиться. Охваченная радостным предвкушением, я в один миг добежала до соседнего дома и нажала на звонок.

Дверь мне открыл Сэм. Выглядел он невыспавшимся и слегка недовольным, но, видимо, мне удалось ослепить его улыбкой, так что после секундной заминки он все же улыбнулся в ответ.

– О, Эмс, привет. Ты чего здесь?

– Миссис Грин дома? Есть к ней одно дело.

– Она на кухне. Проходи.

Он отошел вглубь прихожей, пропуская меня внутрь. У них дома уютно пахло сладкой выпечкой. В гостиной я заметила Шона, стоящего в планке. Лицо и шея у него были такими красными, словно он провел в этой позе часа полтора.

– У него скоро сборы на службе, готовится, – шепотом пояснил Сэм.

– А тебе скоро на учебу?

– Учеба в сентябре, но я жду ответа от нескольких юридических контор в городе. Если устроюсь на стажировку, то вернусь пораньше, может уже через неделю-другую.

– А, вот оно что. – Я вспомнила о нашей последней встрече и испытала слабый укол неловкости.

Сэм шел впереди меня, и, глядя на его широкую спину, я думала о Белле.

– Мам, тут Эмма пришла.

– Ух ты! – Анна была, как и всегда, очень приветлива. На ней красовался белоснежный фартук, а на руках пестрели толстые прихватки, с помощью которых она как раз доставала из духовки огромное блюдо. – Вот и здорово, сейчас накормлю тебя лучшим черничным пирогом в округе по рецепту моей бабки, упокой Господь ее душу.

– Нет-нет, я не голодна, спасибо, – поспешно заверила я.

– И правильно, – шепнул мне Сэм. – Я на этих пирогах пять фунтов набрал.

Я ему, конечно, не поверила.

– Ладно, оставлю вас. Мне еще надо кое-что почитать.

– И поди-ка выпусти кур погулять! – крикнула мать ему вслед. – Так что, милая? Помощь нужна?

– Нет. Я хотела пригласить вас в кино.

Анна удивленно взглянула на меня: ее красивые голубые глаза блуждали по моему лицу, словно хотели найти в нем подтверждение тому, что я разыгрываю ее.

– Мы с Акселем и мистером Хейзом хотим съездить в кино. И решили, что будет здорово, если и вы составите нам компанию.

– В кино?

– В кино.

– Ну, я даже и не знаю… – Она так и стояла, растопырив руки в прихватках, и, вдруг вспомнив об этом, сбросила их на стол. – Мне ужин надо готовить, да и мальчики…

– Да ладно вам, мальчики сами справятся. А поужинать можем в пути, если проголодаемся. Мистеру Хейзу это пойдет на пользу. Он сказал, без вас не поедет, а с вами с радостью.

Это, конечно, было наглым враньем. Но тот же метод убеждения я собиралась использовать и с ним. Анна вся разрумянилась – не то от жара духовки, не то от смущения.

– Что ж, кино так кино. Во сколько? Мне же приодеться надо, подготовиться как-то… Волосы убрать…

Она принялась суетиться, расхаживать взад-вперед по кухне.

– Вы все успеете, выезжаем в половину четвертого. Поедем на моей машине, если вы не против.

– Да-да, хорошо. Ох, я что-то так давно никуда не ездила ради развлечения – разве что на ярмарку, да и то кукурузу продавать… Ну, значит, в полчетвертого? Отлично. Замечательно. Спасибо, милая, за приглашение.

С мистером Хейзом договориться оказалось сложнее.

– В кино? Я? Ты с ума сошла, верно.

– С Анной. И с нами.

– Ее петух в зад клюнул, что ли? Куда на ночь глядя ехать? Да и я… А вдруг что? Что-то я себя неважно чувствую. – Он откинулся на диванных подушках и замахал рукой, делая вид, что ему не хватает воздуха.

«Какой талант пропадает», – невольно восхитилась я. Мне бы пришлось уговаривать его еще полчаса, если бы не Аксель. Он вошел в гостиную, оценил обстановку и сказал твердым, даже приказным тоном:

– Хватит выпендриваться. Она, – он указал на меня, – старается, хочет тебя вытащить из дома. Не будь таким упрямым ослом.

– Разговорчики, мистер, – угрожающе протянул Эдвард, позабыв про свой импровизированный приступ.

– Не хочешь ехать, окей, обойдемся…

– Ладно, я еду, – мгновенно согласился Хейз-старший. – При одном условии. Завернем в закусочную «Макинтош» на обратном пути.

– Идет.

За рулем сидел Аксель, потому что он знал дорогу, я рядом с ним, а сзади устроились миссис Грин и мистер Хейз. Анна принарядилась: надела светлое платье фасона восьмидесятых, надушилась цветочной туалетной водой. Я приготовила для мистера Хейза рубашку и выгладила ему брюки, а еще почистила от пыли его старомодную шляпу, которую он заставил меня отыскать в гардеробной. Она придавала ему щегольской вид и даже немножко молодила. Выглядели они оба умопомрачительно, тогда как мы с Акселем вообще не придали значения одежде и надели то же, что носили всегда.

Мы открыли все окна, потому что кондиционер в «Додже» не работал, а солнце палило нещадно. В целом поездка проходила гладко: Аксель выжимал из машины рекордные шестьдесят миль в час, так что домчали мы быстро и, к счастью, не встретили по пути ни одного моста.

Болтовня пассажиров на заднем сиденье перемежалась ворчанием Эдварда, а мы с Акселем только с улыбкой переглядывались. Спустя полчаса езды его отцу пришло в голову, что мне стоит послушать истории о здешних местах, и он начал долгий монолог, включающий в себя пересказ родословных местных фермеров, забавные, по его мнению, случаи (кого-то лягнула лошадь, проломив череп, а кто-то сбежал от мужа с коммивояжером) и не всегда приличные анекдоты. Анна, совсем как девчонка, хихикала над его рассказами и только изредка вставляла ремарки, когда он ошибался в датах. Из-за этого они начинали яростно спорить и умолкали только тогда, когда я или Аксель задавали им наводящие вопросы, чтобы отвлечь.

До кинотеатра – крошечного, всего три зала по десять рядов в каждом – мы доехали без происшествий. В программе значились пара блокбастеров, триллер и ретроспективный показ мюзикла «Поющие под дождем». Его в итоге, к недовольству Акселя, мы и выбрали. Он купил билеты и попкорн. Когда мы собрались войти в зал, выяснилось, что места у нас на разных рядах.

– Билетерша что-то напутала, – пожал плечами Аксель; я спрятала улыбку за банкой колы, поняв, что он лукавит. – Вы впереди, мы на заднем ряду.

Я думала, старая гвардия возмутится такому раскладу, но они не обратили на слова Акселя никакого внимания. Усадив их, мы поднялись повыше. Кроме нас, в зале сидела только парочка молодых людей, которые вышли в середине сеанса и больше не вернулись.

– Должен отдать тебе должное, идея была отличная, – шепнул он мне в ухо.

– Я же говорила!

– Только меня беспокоит, что это и впрямь выглядит как двойное свидание.

– Анна ведь нравится твоему отцу, так что…

– Чего?!

– Не говори, что ты не замечал.

– Нет, и я уверен, что это не так.

– Да по нему же видно. Как думаешь, они могли бы… – Я многозначительно выгнула брови, но он не дал мне закончить.

– Господи, ты просто ужасна. – Глаза Акселя округлились, и я тихонько захихикала, уткнувшись носом ему в плечо.

У Акселя зазвонил телефон. Он вздрогнул всем телом и, не доставая из кармана джинсов, выключил его.

– А вдруг что-то важное? – прошептала я.

– Вряд ли, – отмахнулся он, хотя при вспышках света проектора я видела, что Аксель нахмурился.

Это был замечательный день. На обратном пути мы заехали в «Макинтош», и я поняла, почему мистер Хейз так просился туда. Их фирменным блюдом были вафли с беконом и кленовым сиропом – их-то он и заказал, игнорируя наши с Анной осуждающие взгляды. Все, даже Аксель, который отнесся к поездке скептически, были довольны.

К концу вечера Эдвард перестал ворчать, а Анна пообещала в ближайшие дни заглянуть к нам в гости со своей фирменной лазаньей. Я была на седьмом небе, хотя и очень вымоталась. Пожалуй, нам стоит выбираться в такие поездки почаще, думала я, забыв, что оставаться на ферме мне не так уж долго.

* * *

Я медленно подбиралась к реке, шипя сквозь стиснутые зубы: острая галька впивалась в голые ступни, норовила осыпаться под ногами. Аксель ждал внизу, стоя по колено в воде, не делая попыток мне помочь. Была поздняя ночь, так что в темноте я почти не видела его лица, хотя небо сияло, усыпанное звездами во главе с желтым ободком полумесяца.

Я вошла в воду, ощущая холод и желание вернуться в дом. Аксель протянул мне руку, и от нее по моим окоченевшим пальцам пробежал теплый ток. Он повел меня дальше, на глубину, и я покорно шла за ним. На мне не было никакой одежды, так что свободной рукой я стыдливо прикрывала грудь.

Вода уже касалась моего подбородка и пощипывала холодком уши, а дно то и дело уходило из-под ног.

– Только не отпускай, – попросила я Акселя, цепляясь за его руку.

– Не бойся, – спокойно сказал он, затем мягко отстранился и нырнул под воду.

Течение толкнуло меня в спину, так что, всплеснув руками, я едва удержалась на плаву. Мои ноги скользили по камням на дне и в какой-то момент совершенно потеряли опору.

– Аксель, – изо всех сил вытянув шею, позвала я испуганно, и мой голос прозвучал визгливо и громко. Его нигде не было видно – водная гладь оставалась темной и спокойной.

Барахтаясь, я попыталась выплыть к берегу, но не смогла, и меня относило от него все дальше и дальше. И вдруг впереди, в паре футов вниз по течению, послышался плеск воды. Облегчение вспыхнуло короткой искрой, которая тотчас угасла. Это были не темные кудри Акселя, не его загорелое гладко выбритое лицо, не его орлиный нос. Это была короткая стрижка с проплешинами светлых волос, серые глаза, рыжеватая эспаньолка вокруг тонких губ, заметная прорезь морщин на лбу. Чарли.

Он стоял на месте, водя руками по воде, а безжалостное течение влекло меня навстречу к нему. Я видела, как на курчавых волосках его голой груди поблескивают бисерины влаги, а на запястье – дорогие часы.

– Ты так на нее похожа, – сказал он мне.

Я знала, что это лишь оправдание. У меня не получалось сопротивляться, не получалось закричать и отплыть в сторону, прежде чем мы столкнемся, – и, когда это наконец случилось и его руки обхватили меня, я проснулась от собственного крика, обливаясь холодным потом, на своей постели в мансарде.

В последние несколько дней, с тех пор как началась наша с Акселем активная… активное совместное времяпрепровождение, я плохо высыпалась. Поэтому, как только обнаружила, что могу подниматься по лестнице безо всяких болезненных ощущений, я перебралась обратно в свою комнату. Теперь он частенько заглядывал ко мне по ночам, хотя я переживала, что мистер Хейз застукает нас с поличным и будет очень неловко. К счастью, ничего подобного пока не произошло – наверх он никогда не поднимался.

В эту ночь я спала одна – Акселю нужно было работать над пьесой, так что после поездки в кино мы распрощались, и он, видимо, просидел допоздна и решил меня не беспокоить. Очнувшись от мерзкого сна, оставившего после себя неприятный осадок, я вдруг почувствовала, что мне не помешали бы теплые объятия.

Сквозь окна мансарды виднелся светлеющий предрассветный кусочек неба. До завтрака еще полно времени, а значит, я смогу поваляться в объятиях Акселя и вернуться к себе не замеченной его отцом.

Аккуратно, стараясь не скрипеть половицами, я спустилась на первый этаж. В доме было так тихо, что это даже слегка действовало на нервы – хотелось кашлянуть или щелкнуть пальцами, только чтобы убедиться, что я не оглохла. Я не стала стучаться – Аксель больше не запирал свою дверь. Но в комнате его не было. Кровать была аккуратно заправлена, бумаги лежали на столе в беспорядке. И почему-то я сразу поняла: дело не в том, что он встал пораньше и куда-то уехал. Он просто не ночевал дома.

В этот раз он был совсем не против спать порознь – хотя обычно, стоило мне только об этом заикнуться, недовольно закатывал глаза. Мою сонливость как рукой сняло. Чувство безопасности и глубокой спокойной радости, что охватывало меня в последние несколько дней так часто, тоже вдруг исчезло. В самом мрачном настроении, терзаясь подозрениями, я пошла в кухню. По радио играл блюз. Через окно кривыми золотистыми полосами падали на стол и на линолеум первые лучи солнца. Где-то вдалеке истошно завопил петух, и его противный громкий крик странно переплелся с музыкой из приемника, словно акцент.

И тут я увидела Эрни – он шел прямиком к реке, как, видимо, делал каждое утро. Я выскочила в прихожую и поспешно сунула ноги в тапки. Слышно было, как мистер Хейз топчется у себя в комнате, видимо, собираясь пойти в ванную. «Что-то сегодня он рано», – пронеслось в голове. Я очень надеялась, что успею дойти до Эрни быстрее, чем он войдет в реку. Боясь перейти на бег – Аксель сказал, что тогда моим связкам точно придет конец, – я шла к берегу торопливым шагом, как чемпионка по спортивной ходьбе. От воспоминаний о сновидении меня снова бросило в холодный пот.

Успела я как раз вовремя: Эрни только скинул сапоги.

– Эрни! – Я даже успела запыхаться.

Он обернулся, и я заметила, как его брови поползли вверх.

– Мисс? – пробормотал он, но тут же исправился. – Эмма?

Мне так хотелось сказать ему свое настоящее имя. Это же Эрни, он поймет. Он не станет меня осуждать. Но сейчас было не до того.

– Ты не знаешь, где Аксель?

Я внимательно наблюдала за его лицом. Пострадавшая от пожара сторона оставалась, как и всегда, бесстрастной. А вот другая – живая, подвижная, выдающая все, даже самые мимолетные, эмоции Эрни – приняла подозрительное выражение.

– Коней повел на выгул? – спросил он так, словно это была викторина.

– Ты его там видел? – Я кивнула в сторону дубовой рощи, имея в виду пастбище.

– Ну нет. – Он отвел взгляд. – Не думай про Акса ничего такого. Он неплохой человек.

– Эрни, – выдохнула я, – ты не знаешь?

– Честно, не знаю.

– А где живет Белла, ты знаешь?

Он быстро и даже, как мне показалось, с легкой враждебностью взглянул на меня.

– Знаю.

– Ты скажешь мне адрес?

– Это зачем еще?

– Эрни, мне нужен адрес.

– Что я, запоминаю такое, по-твоему? – Он почему-то начал раздражаться. – Ну, дом у них такой маленький, как на запад ехать, у долины. С одной стороны – Вотлинги, с другой – Брауны.

– В городе?

– Да нет, на отшибе, считай, возле лесопилки. Скверный там райончик.

– Ты можешь показать мне дорогу?

Он помедлил с ответом, рассматривая ногти на руках. Прикусив заусенец, словно это сейчас было единственным на свете, что его волновало, или словно он надеялся, что я потеряю терпение и уйду, перестав его мучить, он тяжело вздохнул.

– Так-то могу. Только зачем оно?

– Хочу кое в чем убедиться.

– Может, не надо?

Это его жалобное «не надо» подвело черту под всеми моими сомнениями.

– Эрни, я прошу тебя. Пожалуйста. Мы только приедем, я посмотрю издалека… – Конечно, я не собиралась ни к кому вламываться, мне просто нужно было знать, что Акселя там нет.

Может, он уехал в бар и пил там всю ночь (хотя я давным-давно не видела, чтоб он пил). Или встал до рассвета и поехал на мост, чтобы постоять там, глядя на воду. Или мучился всю ночь от бессонницы и… Наверное, было в моем голосе что-то такое, что убедило Эрни согласиться.

– Ладно уж, поехали. Только ты не права, как пить дать.

– Посмотрим.

Стекло поблескивало от росы, так что пришлось включить дворники. Их мерный скрип одновременно успокаивал и нагнетал тревогу.

Эрни устроился рядом. Я на автомате велела ему пристегнуться.

– Да тут ехать всего ничего, – возмутился было он, но под моим строгим взглядом все-таки выполнил просьбу.

Мы выехали с фермы. Он молча кивнул в сторону моста. Надо признаться, на этот раз проезжать по нему мне было куда легче, чем обычно. Все мысли были заняты только Акселем и надеждой, что я, ведомая паранойей, предполагаю какую-то глупость.

Мы проехали заправку, затем бар – он был закрыт, на парковке стояла лишь одна «Тойота». За пару миль до въезда в город Эрни указал направо, на поворот, которого я раньше и не замечала. Мимо проплыла крошечная церквушка с примыкающим к ней кладбищем. Мне было стыдно перед Эрни за то, что я втянула его в эту историю, но сидеть дома и дожидаться Акселя, чтобы выслушать очередную порцию оправданий, я не могла.

Мы как раз проезжали аккуратный домик с белыми ставнями, стоящий посреди табачного поля. О том, что это табак, мне сообщил Эрни – я, кажется, спросила его, не капуста ли это. Не то чтобы меня так интересовало это, но сидеть в тишине больше не было сил, а музыку почему-то включать не хотелось. Эрни вполголоса заметил, что конкретно этот табак – дерьмо, в округе есть и получше. Я поверила ему на слово.

В промежуток между пятью и шестью часами утра мир всегда кажется слегка… ненастоящим, что ли. Ни единого человека на улице. Никаких машин на дороге. Лес и поля за окном даже на низкой скорости сливаются в одну размытую картинку, зато неожиданно бросаются в глаза детали: смятая банка из-под колы на обочине, вывеска «Продается» на чьей-то лужайке, гора опилок у глухого металлического забора, растянувшегося на целую милю.

Мы выехали на безлюдную проселочную дорогу, с обеих сторон утыканную одноэтажными дуплексами с грязно-белыми пластиковыми фасадами и не самыми благоустроенными на вид двориками, отгороженными друг от друга и от проезжей части металлической сеткой.

– Притормози, – глухо сказал Эрни у первого же из этих домов.

Но я уже и сама догадалась. Вот же черт. У меня внутри все словно оборвалось. Окаменело. Время на часах на приборной панели – 5:32. Рановато для дружеского визита. Поздновато, если зайти вечерком на полчаса кого-то навестить. Пикап Акселя – я даже вытянула шею, чтобы разглядеть номера и убедиться, что это он, – стоял во дворе. За единственным окном, выходящим на дорогу и занавешенным полупрозрачными шторами, горел свет.

– Хочешь, я его побью? – с неожиданной решимостью и убивающей меня жалостью спросил Эрни.

– Нет, не стоит, – уныло отозвалась я.

Хотя вообще-то хотелось согласиться. Будь Эрни покрупнее, я бы, может, и сама его об этом попросила.

Щелкнул ремень безопасности, освобождаясь из капкана замка. Моя рука уже потянулась к ручке.

– Ты чего удумала? – зашипел он на меня, но я не слушала.

Они ведь не спят, судя по свету в гостиной. Лучше сразу расставить все точки над i. На ватных ногах я подошла к двери и тихонько, как будто надеясь, что меня не услышат, дважды стукнула костяшками по облупившейся краске.

Лет в тринадцать я впервые посмотрела «Шоу Трумана» с Джимом Керри и потом неделю воображала, что все мои похождения снимает скрытая камера и за этим в прямом эфире наблюдают тысячи зрителей. Я мечтательно смотрела в окно на занятиях в школе, кокетливо крутила в пальцах прядь волос, старалась одеваться понаряднее и чистила зубы не меньше положенных двух минут. Не то чтобы я сошла с ума и всерьез поверила в это, но мне нравилась эта игра, где я представляла себя одновременно заложницей положения и телезвездой.

Сейчас у меня было примерно такое же чувство, только вместо героини реалити-шоу я вдруг стала персонажем дешевой мыльной оперы. Дверь распахнулась спустя несколько долгих минут. На меня смотрела очень – я подчеркиваю это, и не без зависти, – красивая девушка. Смуглая кожа, блестящие черные волосы и темные глаза с пышными ресницами. Стоило ей приоткрыть рот, показался ряд белоснежных ровных зубов – да она бы могла сыграть Покахонтас, черт возьми. Мне тут же пришло в голову, что, вероятно, знакомство с ней вдохновило Акселя на написание его поэмы про индейское племя кауилья.

Пораженная ее внешностью, я лишь спустя мгновение заметила, какой измотанный и раздраженный (это уже моя вина) у нее вид: темные круги под глазами, хмурая морщинка между широких бровей, россыпь прыщиков на подбородке.

Есть такие люди – смотришь, и хочется улыбаться, завести ни к чему не обязывающий разговор, и непонятно почему. Просто чтобы взаимодействовать. Дело тут даже не в красоте, а в харизме и какой-то внутренней энергии. Вот и Белла была, кажется, таким человеком. Мне, конечно, сейчас не хотелось улыбаться, но и злиться на нее я тоже не могла.

На ней был длинный махровый халат, заляпанный чем-то желтым на груди. Я почему-то заострила на этом внимание – может, чтобы отвести взгляд от ее красивого лица из-за острого чувства стыда и унижения, которое нашло на меня.

– Чем я могу помочь? – наконец спросила она, потому что я не догадалась сказать хоть что-нибудь, пока мысленно сравнивала себя с ней и расстраивалась из-за того, что, несмотря на неопрятный спросонья вид, она явно даст мне фору в десяток очков.

Звук ее голоса привел меня в чувство. Она быстро оглянулась через плечо, словно что-то проверяя. Это меня насторожило. Не стоит ли он там, за дверью?

– Аксель здесь? – спросила я, всем своим видом показывая, что ее-то я ни в чем не виню. Или как будто была почтальоном, которому срочно требовалось вручить ему посылку под роспись.

– Вы… ты Эмма, да?

Она сказала это шепотом. И снова взгляд туда, в комнату.

– Он здесь?

– Нет, его здесь нет. – Она поджала губы, словно разрываясь от некоего внутреннего противоречия, ей как будто было стыдно передо мной. – То есть он пока не здесь, но…

– Простите, – выдавила я из себя.

Видеть Акселя выходящим из душа или спальни было бы выше моих сил. До чего идиотская затея. И почему Эрни меня не остановил?

Я поспешно пошла назад по подъездной дорожке, к «Доджу». Эрни видно не было – он, кажется, откинул назад спинку пассажирского сиденья, спрятавшись, как шпион в каком-нибудь боевике. Белла еще стояла на пороге и наверняка глядела мне вслед. Вокруг было так тихо, что я отчетливо услышала визг бензопилы где-то в начале улицы и почти сразу за ним – громкий, захлебывающийся детский плач, доносящийся из глубин дома Беллы, ее тихое «черт» и хлопок двери.

От всей этой какофонии у меня вдруг разболелась голова и скрутило желудок, как от голода. Я села в машину и включила зажигание. К моему удивлению, со мной не случилась истерика, и даже в сон не клонило. Напротив, я могла мыслить совершенно ясно и спокойно. С грустной отстраненностью я подумала, что, по-видимому, влюблена в Акселя, а потом и почувствовала это – стало больно. Раньше мой мысленный анализ его персоны ограничивался тезисами вроде «нравится» и «очень-очень нравится».

– Не знала, что у нее есть ребенок.

Эрни резко выпрямился. Выглядел он виноватым и напуганным.

– Это Джеффа сын, я точно знаю, – выпалил он так, словно я предъявила ему обвинение.

Ну, если Аксель спутался с женой лучшего друга – это одно. А если с женой лучшего друга, недавно родившей ребенка, – совсем другое. Какой-то запредельный уровень подлости, и не по отношению ко мне. Под тихое урчание мотора, аккуратно выворачивая руль, чтобы развернуться, не въехав ни в чей забор, я с удивительным хладнокровием рассуждала про себя, как быть дальше.

Уехать? Ну, нет. У меня в запасе еще есть время, хотя и совсем немного. Да и мистера Хейза, этого старого ворчуна, бросать не хочется. В конце концов, в самом начале нашего знакомства я вполне стойко переносила все нападки Акселя. Какую бы тактику поведения он ни выбрал теперь – это тоже перенесу. Не скажу ему больше ни слова. Хотя врежу, пожалуй, разок, если попытается оправдаться.

Я стала перебирать в памяти все моменты, когда он был груб со мной, хамил, подшучивал, предлагал уехать, обвинял в связи с Томпсоном, не благодарил, когда следовало бы. И конечно, главный – как он оставил меня на произвол судьбы на парковке. Черт, да ведь еще тогда все понятно было.

Я должна была прислушаться к этим знакам, а их ведь было не один и не два. Но вместо этого я предпочла пропустить все мимо ушей или сделать вид, что эти тревожные звоночки – едва ли не звон венчальных колоколов. Он был чертовски убедителен.

Эрни вдруг начал хрустеть пальцами, и, на удивление, этот звук меня вовсе не раздражал. Мы проехали гору опилок, вывеску «Продается», валявшуюся на земле банку колы. Я вжала ногу в педаль газа, так что табачное поле, домик с белыми ставнями и церковь с кладбищем в один миг пронеслись мимо. И вот бар. Заправка. Впереди показался мост.

– Эмма, – пробормотал Эрни взволнованно, – Эмма!

Он закрутился на месте, оглядываясь через плечо. Я глянула в боковое зеркало: позади нас ехал белый пикап. Да к черту его.

– Вам стоит поговорить, – заметил Эрни.

– Поговорим, ага, – сказала я.

И только когда машина слегка вздрогнула, переехав невидимое глазу деление между асфальтом шоссе и моста, я вдруг поняла, что забыла пристегнуться.

Аксель уже нагнал нас и, не включая поворотник, обгонял. До меня донесся рев его клаксона. Я так разозлилась, что забыла про страх и готова была поддать газу, чтобы въехать в него сзади. Ладони, сжимающие руль, вспотели, и я ощутила легкий скачок адреналина.

Съехав с моста, Аксель сбавил скорость и стал прижиматься к обочине, мигая мне габаритными огнями. А что, собственно говоря, тянуть с объяснениями? Я затормозила и, хлопнув дверью, вышла из машины. Эрни остался в салоне – признаться, я вообще забыла о его существовании.

Лицо Акселя выражало вселенское раскаяние. Он сразу поднял руки в защитном жесте:

– Только дай мне объяснить!

– Чертов лицемер, ты врал мне в лицо! Я ведь спрашивала напрямую, и что ты мне сказал? Что ты мне сказал, а?

Я толкнула его в грудь с неожиданной яростью. Почему-то этот разговор представлялся мне совсем другим. Спокойным, рассудительным, полным холодного презрения и чувства собственного достоинства с моей стороны. Все мое самообладание ушло на эту вспышку агрессии, и я ощутила, как к глазам подступают слезы.

– Как ты мог! Он же твой друг!

– Да послушай же ты! – Он схватил меня за руки, которые уже жили своей собственной жизнью, пытаясь поколотить его. – Какого черта ты веришь в эти россказни, а не мне?

– Ты…

– Их ребенок – мой крестник. Ты правда думаешь?.. Черт…

Его темные глаза метали молнии. Аксель встряхнул меня, словно чтобы привести в чувство.

– Эй! – услышала я возглас Эрни.

Он подлетел к нам, как коршун, и с необычайной силой и решительностью оттолкнул от меня Акселя. Тот уставился на него недоуменно и обиженно.

– Акс, хоть ты и мой друг, если будешь кричать на мисс Эмму, я за себя не ручаюсь, – тихо, но твердо предупредил его Эрни, становясь в защитную стойку и зачем-то прикрывая меня спиной, словно ждал, что Аксель попытается задушить меня.

– Да вы сговорились… – Аксель выдохнул это почти обреченно.

– Давай объясняй! – В присутствии Эрни я почувствовала себя чуточку увереннее и могла позволить себе скрыть дрожь в голосе за нарочитой дерзостью.

Аксель бросил на него быстрый осторожный взгляд, а затем перевел внимание на меня. С нажимом в голосе он тихо произнес:

– Пожалуйста, давай поговорим дома.

– Нет, говори сейчас. Я все не так поняла, правильно? Ты этой ночью был дома, так? А к ней поехал в пять утра – на дружеские посиделки за чаем?

– Я не был у Беллы, – очередной осторожный взгляд на Эрни.

Мне захотелось щелкнуть пальцами перед носом Акселя, чтобы он смотрел на меня.

– Мы видели твою тачку, – сказал Эрни.

– Я… Черт! – Аксель сжал большим и указательным пальцами переносицу, прикрыв глаза. Может быть, он понял, что любые оправдания прозвучат глупо и не убедят нас. Может быть, судорожно перебирал в уме аргументы.

Но я никак не могла ожидать того, что он в итоге сказал:

– Я работаю на Томпсона.

Бам.

– Брось! – У меня вдруг пропал голос. – Ты ведь обвинял меня в том, что это я работаю на него… Когда я только приехала, ты сказал…

– Да, я так и думал, он ведь дал тебе деньги. – Аксель вздернул подбородок. Глаза его метались между мной и Эрни. – Я думал, ты расскажешь обо мне отцу. И Гринам. И Уилксам. И всем остальным. И я не знаю… как бы я смог смотреть им в глаза.

Эрни издал странный звук, похожий на полувздох-полувсхлип.

– Черт, прости, Эрни. – Тот стоял замерев, с приоткрытым ртом. – Простите вы оба. Эмма, я собирался тебе рассказать сегодня же. Кларк вызвал меня вечером, написал, когда мы были в кино, мне пришлось выйти в ночную смену. Я… Черт…

Он закрыл лицо руками. Мое сердце дрогнуло от жалости. В горле как ком застрял. Я просто идиотка, которая еще и втянула во все это бедного Эрни.

– Мы были по уши в долгах после пожара, – продолжал Аксель. – Первое время я пытался выбраться, но у отца все чаще случались приступы, страховка не покрывала и половину стоимости его лекарств. А потом Джефф… Джефф сел, Белла осталась одна, беременная, я не мог ее бросить. Не было другой работы, и я попросил Томпсона… Этот сукин сын взял меня на лесопилку, а взамен я должен был ввести его в игру у Фокса, чтобы он толкал там свой лес. Клянусь, я себя каждый день ненавидел. И сейчас ненавижу… – Речь Акселя становилась сбивчивой, неровной, она словно наполнялась ненавистью и презрением к самому себе. – Отец не хотел уезжать отсюда. Эрни, черт… Я знаю, ты чуть не умер из-за него. Прости меня.

Я слегка повернула голову, чтобы взглянуть на Эрни. Глаза его блестели от слез.

– Акс, не надо… Ничего…

– Нет, – твердил Аксель, – я знаю, он просто кретин. И я работаю на него. У меня не было выбора, клянусь. Я все перепробовал…

Я сорвалась с места, чтобы заключить его в объятия. Дура, дура, дура. Как я могла поверить в чьи-то сплетни и домыслы, а не ему?

Позднее Аксель признался мне, что целый год оставлял машину во дворе у Вотлингов и шел на лесопилку пешком, чтобы его никто не заметил. Он много работал – и днем и ночью, – и вскоре поползли слухи, что он не просто так проводит столько времени у Беллы.

Я сжимала Акселя в объятиях, думая о том, какая же я сама лгунья. Как я была к нему несправедлива. На пару долгих минут я забыла обо всем на свете и только жалела его: зная, как тяжело носить в себе тайну, я могла себе представить, что он испытывал, слыша обвинения и не смея никому рассказать о настоящем положении дел. Я вспомнила, как Анна презрительно высказывалась о Томпсоне и о том, что никогда не купит у него ни единой щепки, и не могла винить Акселя за то, что он скрывал это от всех, в том числе и от меня.

И если кто-то и не должен был узнать об этом, так это Эрни. Эрни, чье лицо Аксель тушил собственными руками, вытащив его из полыхающего амбара.

Отстранившись от Акселя, я взглянула на него. Эрни стоял опустив глаза. Он не плакал, но на его лице, наполовину обезображенном от шрамов, лежала тень глубокой тоски, и глаза покраснели.

– Эрни, прости меня. Если хочешь, можешь мне вмазать. Я… Не знаю, что сказать, – сказал Аксель.

Эрни молчал. Я подошла к нему, осторожно тронула за руку, но он отстранился.

– Акс, я тебе так скажу… – он прочистил горло, – не надо себя винить. В этом ничего такого нет. Дело прошлое.

– Нет, я… Это же Томпсон, чувак. Я должен был найти другой способ…

– Не-не, – оборвал его Эрни. – Не, приятель. Правда, все в порядке. Мне бы это, э-э-э… прогуляться…

Он нерешительно подошел к Акселю и, не глядя ему в глаза, хлопнул по плечу.

– Не надо… Ну, ты, в общем, не виноват.

Мы смотрели, как он уходит – чуть сгорбившись, медленно, опустив голову. Эрни уже прошел поворот к ферме Хейзов, устремляясь вперед, – видно, решил пойти домой напрямую – и вдруг споткнулся. Остановившись на обочине, он обернулся через плечо и коротко махнул нам.

Я подняла руку в ответ. Аксель стоял стиснув зубы и нахмурившись.

– Думаешь, он не напьется? Он обещал, что больше не станет пить… Но теперь… он простит меня?

– Конечно. Конечно же. Это же Эрни, – сказала я, хотя у меня не было подобной уверенности насчет мистера Хейза или отца Эрни, мистера Уилкса. – Аксель, я должна попросить у тебя прощения. Я просто дура…

Он слабо улыбнулся мне. Обхватив мое лицо ладонями, он спросил:

– Ты не злишься?

– Нет, – я нервно засмеялась, получив от него поцелуй в лоб, – с чего бы? Я просто… Я думала, ты с Беллой…

– Я понимаю. Я должен был сказать тебе раньше. Черт, он ведь приставал к тебе, да? А я даже после этого остался там. – Его лицо снова помрачнело. – Я пытался продавать свои рассказы, писал статьи… Но не смог заработать достаточно, чтобы ферма осталась у нас. Отец бы не пережил, если бы у нас ее отобрали. Клянусь, если бы был другой способ…

Я привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его, и ощутила на губах Акселя горечь собственной лжи. Мне не хватило духу признаться ему сразу же. Я решила, что сделаю это завтра.

Завтра уж точно.