На этот раз я проснулась, когда Аксель встал с постели. Сонная и ленивая, я, кажется, спросила его, куда он собрался. Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

– Нужно съездить по делам. Вернусь вечером. Хочешь, приготовлю завтрак? Ты поспи пока.

– Нет, я сейчас встану, – пробормотала я, прикрывая глаза и натягивая на себя одеяло, которое куда-то уползло. Было прохладно, а я так и уснула голышом.

Сквозь утреннюю дрему я слышала, как он ушел. И тогда мне пришло в голову, что вообще-то у нас дома Эрни. Но он, видимо, уехал вместе с Акселем, потому что в гостиной я не нашла никаких следов его пребывания. Стакан и ведро стояли на своих местах. Что ж, надеюсь, у парня не будет проблем.

Мистер Хейз вышел к завтраку сильно позже обычного. Руки у него подергивались, поэтому он выпил двойную дозу лекарств, прежде чем сесть за стол.

– Ты хорошая девочка, Эми, – сказал он.

От неожиданности я чуть не выронила из рук банку с абрикосовым желе. Я впервые слышала от него что-то настолько… дружелюбное.

– Если вы собрались толкнуть прощальную речь, пока еще рановато.

Старик рассмеялся долгим скрипучим смехом. Не так давно я заметила, что подобные шуточки его смешат, и пользовалась этим при любой возможности.

– Куда Аксель запропастился?

– Понятия не имею. – Меня этот вопрос тоже очень волновал. Я решила, что, если и завтра он уйдет из дома в такую рань, я попрошу его объясниться.

– Так вот… Ты-то славная баба, – о, теперь наконец слышу что-то на самом деле в духе мистера Хейза, – но будь с ним… ну, поаккуратнее. Аксель – ветреный парень.

– Волнуетесь, что придется искать новую помощницу по хозяйству?

– А как же! Кто же еще мне приготовит такой… такое… А что это, кстати говоря?

– Омлет пуляр. – Я высыпала на его тарелку с пышным омлетом горсть нашинкованных овощей.

– Ага, ясно. Отправлю доктору Доэрти мешок угля на Рождество, чтоб его.

– Хорошо, я приготовлю немного бекона в воскресенье, – сжалилась я. – Без масла, учтите. С салатом и брокколи.

– Вот это я понимаю! Так вот, Аксель…

– Вы к нему несправедливы, – не выдержала я. – Он хороший человек, и если б вы захотели узнать его получше, то наверняка бы это заметили.

Мистер Хейз недовольно поджал губы:

– Не дерзи, милочка.

– А вы не раздавайте непрошеных советов.

– Ставлю сотню баксов, что он сейчас обхаживает жену своего приятеля, а ты тут ни сном ни духом…

– А я ставлю сотню баксов, что вы в воскресенье останетесь без бекона!

Я бросила на стул полотенце, которое держала в руках, и, демонстративно топая, вышла из кухни. Наверное, не стоило разговаривать с ним в таком тоне, но я ничего не могла с собой поделать – так сильно разозлилась. Мистер Хейз, видимо, действительно беспокоился обо мне. Уж не знаю, насколько он был осведомлен о наших с Акселем отношениях (предпочту верить, что лишь в самых общих чертах), но он явно хотел как лучше. Я уже привыкла к его своеобразной сварливой манере вести диалог и пока еще ни разу по-настоящему ему не нагрубила. Но здесь дело было не в том, как он преподнес свои сомнения насчет собственного сына. А в том, что именно он сказал.

Я и сама думала об этой эфемерной «миссис Вотлинг» каждый раз, как Аксель покидал поле моего зрения. Рядом с ним я ни на секунду не сомневалась в его искренности. Но когда его не было дома, десятки различных подозрений, одно хуже другого, овладевали моим сознанием. Представляя во всех подробностях, как он пользуется мной, а потом едет к ней, насмехаясь над моей глупостью, я заводилась с пол-оборота.

Возможно, я не имела права подозревать его во лжи, тогда как сама каждый день откладывала в долгий ящик разговор о том, кто я такая и как на самом деле оказалась на ферме. Но моя ситуация была иной – я делала это из соображений безопасности. А он… Не знаю.

Я не могла спросить об этой Белле мистера Хейза, чтобы не выставить себя дурой, не могла спросить Эрни, потому что он начал бы нервничать, не могла поинтересоваться у Сэма, потому что мы больше не разговаривали и потому что он и сам, если верить Эрни, был влюблен в эту женщину. С Шоном я и раньше практически не общалась, да и догадывалась, что он не в курсе происходящего.

Сидя на террасе и глядя на мечущуюся по двору курицу, очевидно, сбежавшую от соседей, я вдруг вспомнила о Лидии. Вот кто мне все расскажет! От этого внезапного озарения я воспряла духом. Как же я сразу про нее не подумала? И как удачно вышло, что именно сегодня она приедет к нам в гости!

Больше я не сердилась на мистера Хейза. Чтобы загладить свою вину перед ним, я принесла ему оставшуюся коробку груш.

– Это Аксель вам привез, – повторила я еще раз, надеясь, что хоть это его задобрит.

– По твоей наводке, а?

Ну, тут он был прав.

– А вы бы ему сказали, что любите их, он бы и сам привез. – Я в этом, честно говоря, сомневалась, но заявила вполне уверенно. – Я же говорю, он не так плох, как вы о нем думаете.

Даже если все мои самые страшные опасения окажутся правдой и Аксель действительно… хм, не самый порядочный человек – он остался на ферме с отцом, когда их бросила мать, хотя жаждал уехать отсюда. И за одно это он заслуживал уважения.

– А ты-то откуда знаешь, что я о нем думаю?

– Вы сами сказали…

– Я только сказал, чтоб ты была осторожна.

– Я ценю вашу заботу, но…

– Но ты про него много чего не знаешь, а я его знаю всю жизнь. Вот и давай-ка не учи старика, как ему воспитывать сына.

– Не очень-то и хотелось.

Нет, все-таки никакого бекона по воскресеньям. Отправлю доктору Доэрти открытку с благодарностями.

После обеда, когда я занималась уборкой, пытаясь отвлечься от беспокойных мыслей, приехала Лидия. Она с порога вручила мне деньги, которые выбила из Фокса за ту злополучную смену в баре, настояв, чтобы я их пересчитала, совсем как Хейз-старший. Судя по всему, недоверие ко всем вокруг и желание заявить о своей честности было характерной чертой для местных жителей. За исключением Фокса, конечно же.

Я приготовила нам полгаллона лимонада, прихватила плед, и мы отправились за дом к реке, чтобы позагорать на берегу. Еще взяла сэндвичи, но Лидия есть отказалась, заявив, что сидит на диете. Я посмотрела на ее плоский живот, но задавать лишних вопросов не стала.

– Черт возьми, и почему я раньше к тебе не приезжала? – Она натирала острые ключицы солнцезащитным кремом. В отличие от меня, Ли прихватила с собой купальник и темные очки, в которых слегка походила на стрекозу. – Вот здорово тут, а я уже и забыла!

Ее губы растянулись в очаровательной, несмотря на сколотый передний зуб, улыбке.

– Можешь приезжать в любое время.

После обеда мне действительно особо нечего было делать: я основательно отмыла дом и разгребла хлам в кладовках и шкафах в первые две недели и теперь только поддерживала чистоту, готовила еду да занималась стиркой. А мистер Хейз смотрел послеполуденные новости и дремал, так что ему не было до меня никакого дела.

– Как-то раз мы купались с ребятами, – она указала на иву и свисающую с нее веревку для прыжков в воду, – и я чуть не захлебнулась. Хорошо, Эрни заметил, что я барахтаюсь, и достал меня. А Шону, Аксу и Джеффу хоть бы что, можешь себе представить? Мне кажется, даже если б я на милю уплыла, они бы и тогда не спохватились. У них там на дне просто яма – вот ты чувствуешь что-то под ногами, а потом бац! – и все, пустота. Но было весело.

– Вы с Шоном встречались? – решила я зайти издалека.

– Было дело, – безмятежно отозвалась Лидия, растянувшись на пледе, – но это в прошлом.

– Извини за нескромный вопрос, но что…

– Что случилось? Ох, детка, это такая длинная история. Если коротко, он уехал, я осталась, вот и сказке конец. К тому же он военный, а это значит что? Что однажды его отправят в какой-нибудь Ирак. Мне это надо?

Мне показалось, что она лукавит, но настаивать на ответе я, разумеется, не стала.

– Прости.

– Брось, в этом ничего такого нет. Если честно, это была моя инициатива. Мы тогда повздорили из-за ерунды, а потом одно к другому… К тому же его мамаша меня на дух не переносит. Думается, она была счастлива, когда мы разбежались.

– Миссис Грин? – Я, конечно, очень полюбила Анну за это время, но она, судя по всему, была большой любительницей совать нос в чужие дела. Что ж, кто из нас не без греха?

– Ага. Да я ее не виню: когда мы с Шоном ругались, вся округа на ушах стояла.

Я с трудом могла представить Шона, немногословного, сурового на вид парня, участвующим в грандиозных скандалах, так что решила, что ругань была инициативой Лидии. По ней видно, что за словом в карман она не полезет.

– А что насчет Джеффри?

– А что с ним?

– Я слышала, он был осужден за… – не хотелось говорить «ограбление», – проникновение в бар?

– Да, ему впаяли года два-три вроде. Уверена, без активного участия Фокса не обошлось, хотя чего он там спер, бутылку текилы? Дай ему волю, он бы и Акселя засадил, вот только улик не нашлось.

– Чего?

Вот чего я не ожидала услышать, так этого.

– Ну, это только слухи, ничего ведь не доказали. Я слышала кое-какие подозрения, что Джефф был не один или вообще не он. А если не один, то с кем? Кто его лучший друг, с кем они не разлей вода? Акс, конечно.

– А…

– Моя тетка Бетти видела его тачку в ту ночь.

– Ты так спокойно обо всем этом говоришь… – Мне хотелось добавить «они ведь твои друзья», но я не смогла, иначе это прозвучало бы как обвинение.

– Джефф классный, правда, но если он и впрямь это сделал, то что ж теперь? Пусть мотает свой срок. – Она рассуждала точь-в-точь как Сэм. – А насчет Акселя… Не пойман – не вор. Хотя слухи ходят.

– А еще слухи ходят, что Аксель спит с женой Джеффа?

Лидия сдвинула очки вниз и внимательно посмотрела на меня. Наверное, я покраснела.

– Детка, ты же не…

– Ты сама об этом говорила как-то раз. – Я пожала плечами. Получилось довольно нервно. – И в баре я слышала что-то подобное.

– Может, они и не спят. – В ее голосе послышались успокаивающие нотки. – Я ничего такого не видела.

– Так с чего ты это взяла?

– Он постоянно торчит у нее дома. Но она ведь жена его друга, и они вроде неплохо общались всегда. К тому же у нее… – Она вдруг выпрямилась, глядя на что-то позади меня. Лицо ее странно исказилось, словно Лидия увидела привидение.

Я обернулась: там, у амбара, стоял Шон. Выражение лица у него было примерно таким же, как у нее.

– Я… э-э-э… – мне вдруг стало неуютно, – я могу сходить…

– Лежи, – неожиданно властным тоном прошипела мне Лидия. – К черту его.

Она перевернулась на живот и, положив подбородок на скрещенные руки, тяжело вздохнула. Я неловко махнула рукой Шону: странно было бы его проигнорировать, но он и не заметил этого, глядя только на Лидию. От странного ощущения, что тут разыгрывается какая-то безмолвная драма, мне стало не по себе.

– Хочешь искупаться? – чтобы чем-то заполнить повисшую паузу, спросила я.

– Не очень.

Послышался шорох – Шон медленно развернулся и зашагал прочь. Зачем бы он сюда ни пришел, это явно его больше не волновало.

– Он ушел? – тихонько прошептала Лидия.

– Да, – зачем-то понизив голос, хотя парень уже скрылся из виду, ответила я.

– Хорошо. – Голос ее дрогнул.

– Мне бы в город съездить, на почту. Тебе, случайно, не по пути меня подбросить? Боюсь, что из-за ноги не смогу нормально жать на педали.

– Да, по пути. Без проблем, можем смотаться тудасюда. Только я еще немножко полежу, пока солнце не скрылось.

Мы пробыли у реки почти до вечера. Даже когда лучи исчезли, спрятавшись за домом, и стало прохладнее, Лидия не спешила вставать. У меня возникли подозрения, что она надеялась, что Шон придет снова.

Кажется, в какой-то момент она даже задремала, потому что я не спешила продолжать разговор, и ей, видимо, тоже говорить не хотелось. Теперь у меня было еще больше пищи для размышлений. Аксель вломился в бар вместе с Джеффом? Что ж, это объясняло бы странное поведение Эрни – он, предположим, знал об этом и нервничал, боясь выдать секрет. Тогда, следуя этой гипотезе, Аксель испытывал чувство вины и поэтому так часто навещал жену друга, которая осталась одна.

Не самое приятное открытие, но все же для меня оно было предпочтительнее, чем мысль о том, что он действительно с ней спит. Поэтому, когда Лидия отвезла меня на почту и среди корреспонденции и квитанций оказалось письмо в голубом конверте с печатью окружной тюрьмы, соблазн тайком открыть и прочесть его был почти невыносим.

Моя мама бы сказала, что доверие – основа здоровых отношений. Только вот в своих собственных отношениях она крупно прокололась, выбрав не того человека, так что ее мнение в этом случае не особо учитывалось. Но проверить, хватит ли мне решимости прочесть чужое письмо, к счастью, не довелось. Когда я вернулась из города, Аксель был дома.

Он сидел на кухне вместе с мистером Хейзом, так что мы лишь неловко улыбнулись друг другу, хотя мне хотелось подбежать и поцеловать его. Все мои сомнения развеялись в один миг, как туманная дымка над рекой после восхода солнца. Разве может этот человек быть обманщиком?

– А вот и она, – удовлетворенно изрек мистер Хейз. Я поняла, что они обсуждали меня, но никто больше ничего не сказал, и я так и не узнала, о чем шла речь. – Чем порадуешь на ужин?

– Запеченным цыпленком со шпинатом.

– М-да.

– Уверен, он выйдет отменным, – подмигнул мне Аксель.

В груди у меня разлилось тепло и беспричинная радость. Вот он, сидит передо мной, улыбается, и в его глазах я вижу нежность, которую никак нельзя подделать. Я просто дурочка, что навыдумывала себе невесть что. Никакой он не преступник и не обманщик.

– Тебе письмо, – спохватилась я, протягивая ему конверт и испытывая легкий укол вины, что собиралась вскрыть его тайком от Акселя. Остальные бумаги я положила на стол.

Он взял нож и вскрыл письмо одним быстрым нетерпеливым движением. Глаза его быстро забегали по строчкам, и губы слегка дернулись, а потом расплылись в улыбке.

– Назначили дату заседания, – радостно сообщил он скорее мистеру Хейзу, чем мне, – через две недели. Как скоро.

– По условно-досрочному? – без особого любопытства поинтересовался мистер Хейз.

Спохватившись, я открыла холодильник, чтобы достать замаринованного цыпленка, и включила духовку, внимательно прислушиваясь к разговору.

– Да. Новый адвокат, кажется, не так уж плох…

Его воодушевление передалось и мне, словно прошел разряд тока по невидимому электропроводу, натянутому между нами. Я ненавидела адвокатов. Чарли Кинни был великолепным адвокатом, но дерьмовым человеком, так что благодаря ему у меня сформировалось предубеждение насчет них, наверное, на всю оставшуюся жизнь, но Аксель был рад, и я радовалась вместе с ним.

Правда, отнюдь не за Джеффри, а из чисто эгоистических мотивов: если бы он спал с Беллой, вряд ли хотел бы, чтобы ее муж поскорее вернулся домой.

Я решила забыть обо всем этом, как о страшном сне. Пусть моя мама будет права насчет доверия. Поэтому я ни словом не обмолвилась о его загадочных отлучках из дома. Мы поужинали все вместе (Аксель даже помог мне потом вымыть посуду) и втроем уселись смотреть кино – уж не знаю, может, наша утренняя перепалка так подействовала на Хейза-старшего, но он сам предложил сыну присоединиться к нам. Я предусмотрительно уселась в кресло, а не на диван, давая им двоим побыть поближе друг к другу. Потом мне пришлось сделать вид, что остались кое-какие дела в кухне, а как только дверь спальни мистера Хейза закрылась, я проскользнула в комнату Акселя.

Полночи мы занимались любовью, а потом он прочел мне отрывок из своей пьесы.

– Ты чертовски талантливый, – сказала я, положив голову ему на грудь и слушая быстрый стук сердца.

– Я догадывался, – шутливо ответил он, целуя меня в макушку.

– Нет, серьезно. Ты мог бы сделать из нее сценарий для фильма.

– Думаешь? – В голосе Акселя слышалась ирония, но я говорила серьезно.

– Ага. Я была бы твоим режиссером.

– Что ж. Полагаю, это было бы не слишком продуктивное сотрудничество, потому что я бы постоянно отвлекался на это, – Он снова поцеловал меня.

– Я у тебя однажды куплю права на эту историю, вот увидишь.

– Вот как? Кого возьмем на главную роль?

– А можно тебя?

– Я, по-твоему, похож на актера?

– На антагониста – да.

– Эй, я вообще-то на стороне хорошего парня…

– По тебе и не скажешь. – Я потянулась к нему за очередным поцелуем.

Аксель улыбался. Я пожалела, что под рукой у меня нет фотоаппарата, чтобы сделать снимок на память, – пришлось запечатлеть этот момент в сердце.

* * *

На следующий день он никуда не уехал, и мне совсем полегчало. Пусть болтают что хотят – я верю Акселю, а не кому-то еще. Как искушенная лгунья, я чувствовала, что он не врал мне. Хотя, может, что-то недоговаривал.

После обеда к нам пришел Эрни. Мы как раз были во дворе – Аксель выкорчевывал пень от поваленного в циклон дерева. Я сидела рядом на траве, и мы спорили насчет вариантов благоустройства участка. По моему мнению, сделать двор таким же уютным, как у Анны, не требовало особых затрат, только немного времени. Аксель же доказывал мне, что тут уже ничто не поможет, поэтому он бы не стал тратить на это силы и тем более деньги.

– Доброго дня, ребята, – поздоровался с нами Эрни.

На нем красовалась соломенная шляпа, украшенная метелкой от кукурузного початка. Подойдя к нам, он галантно потряс мою руку. Аксель был по локоть в грязи, так что обошелся без рукопожатия.

– Что-то поздно ты, – заметил Аксель.

– Проспал, каюсь. Петух заболел и не прокричал. Пришлось пустить его на суп.

У меня, наверное, было жутко глупое выражение лица, так что Эрни засмеялся:

– Да шучу я, шучу. С петухом все в порядке.

Он был, как всегда, чуток и приветлив, хотя по тому, как смотрел на меня – слегка заискивающе, то и дело отводя взгляд, – стало ясно, что ему стыдно за ту ночь. Поэтому я предпочла не задавать лишних вопросов и не упоминать происшествие в баре, и вскоре он расслабился.

– Мне нужно принять душ, и можем ехать, – сказал Аксель, утирая пот со лба.

– Куда собрались?

А я-то смела надеяться, что мы весь день проведем вдвоем.

– В детский лагерь, покатаем детишек на лошадях, – ответил вместо него Эрни.

– И во сколько вернетесь?

– Планируем управиться до вечера, – ответил Аксель. – Поедешь с нами?

– Я?..

Это было неожиданно. Я вспомнила, как когда-то он сказал, что чужаков к лошадям не подпускает, а еще раньше приказал держаться от них подальше. Конечно, после того, что между нами было, вряд ли нас можно было назвать чужаками, но все равно меня удивило его предложение.

– Вот здорово! – воскликнул Эрни, всплеснув руками. – Конечно, давай с нами. Посмотришь хоть здешние края.

– Ну так что? – Аксель улыбался в ожидании ответа.

– Я даже не знаю… Мистера Хейза нужно предупредить. – Я перебирала в уме все свои дела на сегодня, но ни одно из них не казалось таким уж неотложным. Нужно было постирать кое-какие вещи, но это вполне подождет до вечера.

– Брось, он сейчас сидит перед телевизором и наверняка уже спит, так что и не заметит, что тебя нет.

– Нет, все-таки надо его предупредить, – сказала я. – И переодеться не помешает.

– Окей.

На том и порешали. Эрни отправился за лошадьми, Аксель в душ, а я в гостиную. Мистер Хейз действительно сидел перед телевизором с приглушенным звуком, прикрыв глаза.

– Мистер Хейз, – сказала я шепотом, чтобы, если он спит, не разбудить. Но он вздрогнул и открыл глаза, издав протяжное «А?». – Я с ребятами поеду в детский лагерь, с Эрни и Акселем. Вам что-нибудь нужно?

– Да нет, пожалуй. Во сколько вернетесь?

– Говорят, к вечеру.

– Ну, иди-иди, нечего дома торчать.

И он снова откинулся на подушки, блаженно вытянув ноги. Я сменила джинсовые шорты на легинсы, надела футболку с длинным рукавом, чтобы не сгорели руки, и, прихватив с собой воду, вышла на улицу.

Эрни держал под уздцы Бонни, нетерпеливо бьющую копытом, а Клайд спокойно пощипывал травку рядом. В стойле они не выглядели такими… огромными. Мне и в голову не пришло спросить, как мы поедем – вдвоем на одной лошади? Я совершенно не умела сидеть в седле. А если она встанет на дыбы и сбросит меня? Или затопчет? А не будет ли ей слишком тяжело?

– Я на Бонни, а вы с Аксом – на Клайде. Он у нас парень выносливый.

– Что-то я не уверена…

– Да брось! Они оба спокойные, старенькие уже ребята.

Я услышала шаги Акселя. Эрни, потрепав лошадь по гриве, быстро и легко запрыгнул в седло и улыбнулся мне: мол, смотри, ничего страшного.

– Теперь ты. Давай-ка с этой стороны, чтобы не наступать на больную ногу. – Аксель заботливо подвел меня к коню. Тот едва взглянул в нашу сторону, всем своим видом выражая безразличие к происходящему.

– А я вам точно не помешаю? Вы и вдвоем отлично смотритесь, прямо как с постера «Горбатой горы» сошли.

Аксель расхохотался, закинув голову, а Эрни обиженно поджал губы, поправив на макушке шляпу. Ему только сигары в зубах не хватало да шпор на сапогах – вылитый ковбой.

– Давай же. Я подсажу тебя. Ставь ногу сюда. – Аксель указал на стремя.

По моим венам разливалось радостное предвкушение путешествия и легкое волнение оттого, что я понятия не имела, как ездить верхом, и боялась показаться Акселю неумехой. К счастью, с его помощью я легко взобралась в седло и подивилась тому, что это, оказывается, довольно высоко.

– Догоняйте, – небрежно бросил нам Эрни и повел Бонни не к воротам, как я предполагала, а к реке и дальше вдоль пастбища.

Аксель занял свое место позади меня – мы сидели так близко друг к другу, что между нами не прошло бы и лезвие ножа. Я заелозила в седле, чтобы усесться поудобнее, – моя задница при этом бесстыдно терлась о бедра Акселя.

Он тихо выдохнул мне в волосы:

– Черт, а вот этого я как раз и не предвидел.

– Чего именно? – испугалась я, решив, что что-то сделала не так.

– Что придется целый час ехать со стояком.

Я покраснела и глупо захихикала. Он чмокнул меня в макушку, взял поводья, и мы мерным шагом двинулись вслед за Эрни.

Одной рукой Аксель поддерживал меня за талию, прижимая к себе, так что вскоре я перестала беспокоиться, что свалюсь с Клайда, и смогла насладиться проплывающими мимо живописными видами – лесом, полями, журчащей в зарослях рекой, вдоль русла которой, под тенью деревьев, мы шли.

Эрни что-то насвистывал себе под нос, а потом вдруг сказал:

– Эй, Акс, а может, почитаешь нам что-нибудь?

– Брось, может, в другой раз, – простонал Аксель.

– Нет-нет, я тоже хочу послушать, – вставила я.

– Давай мое любимое, – попросил Эрни.

Аксель откашлялся и выразительно продекламировал:

От звука его голоса у меня по спине побежали мурашки. Он закончил стихотворение, и мы с Эрни зааплодировали.

– Ух ты, это ведь стих из фильма «Общество мертвых поэтов», – вспомнила я. – Уитмен?

– Да, это он, – сказал Аксель, явно не одобряя, что я знала его лишь потому, что видела фильм.

– Эрни, так ты любитель стихов?

– Так точно, мисс.

– Что, и сам читаешь?

– Не-е, я, кроме Библии, в жизни ничего не читал. И то меня маманя заставила. А вот Акса послушать – за милую душу.

– А ты стихи пишешь? – спросила я, взглянув на Акселя через плечо.

– Нет. Я убежден, что если из хорошего поэта и способен выйти неплохой писатель, то из неплохого писателя выйдет скверный поэт.

– Неужели?

Я не была сильна в поэзии, а Эрни уж тем более, но мы наперебой бросились убеждать Акселя, что из него наверняка вышел бы отличный поэт.

– Слышал бы ваши рассуждения Джефф, – вдруг сказал Аксель, – он бы нашел аргументы поубедительнее, чем мои.

Эрни ехал впереди нас, так что я не видела его лица, но, услышав знакомое имя, он выпрямился в седле.

– Кстати, Эрни, забыл тебе сказать. Назначена дата заседания. – Аксель не заметил, как напрягся его друг.

– Что, значится, скоро его выпустят?

– Очень надеюсь.

Я поспешила сменить тему разговора:

– Может, почитаешь нам еще что-нибудь?

Аксель прочел по памяти еще пару стихотворений. Потом Эрни сказал:

– Поеду-ка я вперед, а то мы так и к вечеру не доберемся. Догоняйте, голубки! – И, перехватив поводья поудобнее, припустил легкой рысью.

Мы уже свернули в какой-то пролесок, где граница ферм скрылась из виду. Аксель наклонился ко мне и шепнул:

– Ты не устала?

– Нет, все… – Тут его пальцы скользнули под мою футболку и коснулись живота. Я выдохнула от неожиданности и легкого импульса возбуждения, пробежавшего по телу.

– Можем сделать привал, если хочешь, – продолжал мурлыкать он мне на ухо.

– Боже, нет! Не в лесу же. – Вообще-то предложение было очень заманчивым, но я боялась, что Эрни хватится нас и вернется обратно.

Поэтому я обхватила запястье Акселя и положила его руку себе на бедро. Легче, однако, не стало. Подушечками пальцев я ощущала рельефную поверхность ожогов на его предплечье.

– Это было… очень больно?

– Не так, как Эрни, конечно. Я пытался сбить пламя с его лица.

У меня внутри все похолодело от ужаса: перед глазами предстала эта сцена во всех ее страшных подробностях.

– Как это случилось?

– Была поздняя ночь. Мы с Джеффом сидели возле дома, у реки, – он тогда собирался сделать предложение своей девушке и очень нервничал, а я давал мудрые, как мне казалось, советы, подбадривал его. И вдруг небо будто озарилось. Мы услышали крики. Дома зазвонил телефон, но мы уже все поняли и побежали туда.

Горел амбар Уилксов, и пламя перекинулось дальше, на другие постройки: сарай, загон для ко-ров – и пошло к ферме Гринов. Это было в сентябре, только-только начали собирать урожай, листья были сухими. К тому же поднялся ветер – дом Эрни оказался в безопасности, все местные побежали спасать поля, а Эрни-старший выводил скот. Суматоха стояла страшная. Мы пытались потушить пламя своими силами, приехала пожарная машина, открыли резервуар в водонапорной башне. Еще немного, и дому Анны пришел бы конец, а потом и нашему. Большое пламя удалось сбить, а потом уже подоспела подмога из Хопкинсвилля. Нетронутым остался небольшой клочок земли. Весь урожай был уничтожен.

– Погоди, а Эрни?

– Оказалось, он спал в амбаре. Тот загорелся снаружи. Я шел на подмогу к его отцу, когда услышал крик. Едва успел его вытащить, когда балки прогорели и начали сыпаться. Он, видимо, напился и пролил на себя что-то из спиртного – половина его лица… В общем, несладко ему пришлось в ту ночь.

– Какой ужас, – прошептала я. – Почему никого в итоге не наказали?

Аксель задумался на минуту. Я слышала, каким тяжелым стало его дыхание, и заметила, как сжались костяшки пальцев, держащие поводья. Наконец он вернулся к рассказу:

– Никого не нашли, никаких следов, вся земля вокруг была выжжена. Я думаю, полицейские делали свою работу спустя рукава, наш шериф – давний приятель Томпсона. Джефф клялся, что видел тачку одного из его работяг поблизости, когда ехал ко мне. Он сам тогда работал на лесопилке и знал его. Это был какой-то мексиканец-нелегал – его нашли, но, согласно показаниям, он просто подбросил Эрни до дома. Доказательств его причастности не было, следствие длилось почти год, да и Эрни, когда пришел в себя, сказал, что тот просто довез его из бара до фермы, но все и так поняли, кто в этом замешан.

С каждым словом голос Акселя становился все злее и злее, в нем отчетливо звучала ненависть и какая-то тоскливая безысходность.

– Расскажи мне о Джеффе.

– Он… отличный парень на самом деле. Мой лучший друг. Джефф первый ушел с лесопилки, когда пошли слухи, что это дело рук Томпсона, за ним потянулись и другие. Ему – да и нам всем – в тот год пришлось нелегко. А потом… Потом он сглупил, может, из-за проблем с деньгами. Я тогда хватался за любую работу, пахал днем и ночью, продал часть земли, чтобы выбраться из долгов. Мы редко виделись. Хотя он признал свою вину, я думаю, что его могли подставить или предложить сознаться за вознаграждение. Но даже мне он ничего не рассказал – кроме того, что действительно напился и вломился в чертов бар.

– Бетти ведь видела его машину, – не подумав, брякнула я.

– Откуда ты знаешь?

– Лидия сказала.

– Эти же люди сказали моему отцу, что ты сбежала от мужа, помнишь?

– Прости.

– Знаешь, даже мой отец думает, что я был с ним в ту ночь. Прошу тебя, не уподобляйся им. Все это домыслы, не имеющие ко мне отношения. – И тут он добавил, грустно рассмеявшись: – Будь я с ним, нас бы не поймали.

Мы помолчали. Впереди уже замаячила вывеска над покосившимся забором, собранным из грубо отесанных стволов: «Летний лагерь бойскаутов Сильвервуд». В низине за оградой открывался вид на длинные деревянные постройки и маленький пруд. Эрни нигде не было видно.

– Еще вопросы?

У меня были вопросы. Но он уже на них ответил – и ответ меня не успокоил. По крайней мере, ненадолго.

– Где ты все время пропадаешь?

– Я же говорил, что ездил по делам. Продавал кроликов. Договаривался кое с кем об аренде оборудования для сбора урожая на этот сезон. – Аксель говорил медленно, как будто слегка настороженно.

– Целый день?

– Если ты хочешь знать, бываю ли я у Беллы, – да, бываю. Я помогаю им чем могу, потому что она жена моего лучшего друга.

Мне стало стыдно за все свои подозрения.

– Прости, – повторила я.

– Еще что-нибудь?

– Есть тут поблизости кинотеатры?

– Хочешь в кино?

– Да, было бы здорово.

– Есть, в часе езды отсюда. Давай съездим в воскресенье?

Мы въехали в лагерь и свернули на узкую дорожку, ведущую к поляне в стороне от домиков, – Эрни и Бонни стояли там, окруженные толпой галдящих детей.

Стоило нам спешиться, как к Акселю подскочила миловидная девушка-вожатая. Вряд ли ей было больше лет, чем мне: темная, цвета горького шоколада, гладкая кожа, афрокосы до плеч, белоснежная улыбка. На ее руки, чуть ли не по локоть, были нанизаны десятки самодельных браслетов из бисера и ниток. Явно вчерашняя школьница. Ее напарник, круглолицый парень с улыбкой от уха до уха, поздоровался с нами и куда-то сбежал.

Девушка тут же принялась беззастенчиво флиртовать с Акселем, почти не замечая меня. Я стояла в сторонке, вежливо улыбаясь, хотя и чувствовала, что мне она с каждой минутой нравится все меньше и меньше.

– Да-да, сейчас все решим, – перебил Аксель непрекращающийся поток ее болтовни. – Кэт, познакомься, это моя девушка…

Улыбка с ее лица мгновенно сползла, а моя стала куда более искренней. Я протянула ей ладонь.

– Я Э… Эмма.

– Кэт.

Мы обменялись неловким рукопожатием. Дети, видимо, готовились к нашему приходу: они принесли с собой капустные листы и морковь. Сразу же скормив Клайду его часть угощения, они начали верещать и спорить, кто первым будет кататься. Всем им было лет по десять-двенадцать, и, мысленно пересчитав их, я решила, что мы тут застрянем на целую неделю, пока каждый прокатится.

Судя по всему, схема прогулок была отработана уже давно: Аксель и Эрни подсаживали в седло детей и вели лошадей неторопливым шагом вдоль пруда. Поначалу я наворачивала круги вместе с ними. Мы болтали о том о сем. Мне нравилось наблюдать, как Аксель взаимодействует с детьми. На самом деле это было даже забавно: он был очень серьезен, разговаривал с ними как со взрослыми и стоически объяснял раз за разом правила поведения в седле и как устроена упряжь. Все подопечные лагеря, в особенности девочки, были им очарованы – и я заодно. Потом Эрни отдал поводья Бонни мне, а сам убежал в лагерный буфет, где его, видимо, подкармливали сердобольные поварихи.

Вскоре у меня начала болеть нога. Солнце нещадно припекало. Вернувшись, Эрни сменил Акселя на посту, и мы смогли отойти в тень, чтобы отдохнуть. Я смотрела издалека на то, как Кэт играет с детворой, ожидающей очереди, и мысленно смаковала произнесенные Акселем слова.

– О чем думаешь? – спросил он, убирая прядь волос мне за ухо.

– Ты назвал меня своей девушкой.

– Ты против?

– Вовсе нет. Мне даже понравилось.

– Не устала?

Я засмеялась, удивляясь его заботе. После месяца стычек и открытой демонстрации неприязни нежность с его стороны до сих пор была непривычна.

– Нет.

Когда Аксель пошел сменить Эрни, я осталась сидеть на скамье под деревьями – так меня разморило от жары.

– Сегодня маленький отряд. Это лагерь департамента защиты природы или что-то в этом духе. Они тут не так уж долго живут. Как-то раз мы приехали в начале лета, а детей было тридцать человек. Можешь себе представить? Катали их допоздна. – Эрни плюхнулся на скамью рядом со мной, снял шляпу и принялся обмахиваться ей. На лбу у него отпечаталась красная полоса.

– Наверное, кучу денег заработали?

– Денег? Не, ты что, Аксель бесплатно сюда приезжает, по просьбе Кэт.

– Милая девушка, – заметила я уже куда более снисходительно, наблюдая, как она помогает Акселю спускать на землю двоих ребят.

– Да, хорошая, – грустно вздохнул Эрни.

На удивление, Бонни и Клайд терпеливо переносили эту бесконечно долгую прогулку. В отличие от меня. Когда они закончили и мы двинулись обратно (сопровождаемые оравой ребятишек до самых ворот), я была только рада. Пожалуй, хоть мне самой и понравилось ездить верхом, второй раз на поездку в лагерь я бы не согласилась.

Эрни снова вырвался вперед, так что у нас с Акселем была возможность поболтать наедине.

– Ну как тебе? – спросил он.

– Ты про Кэт?

– Что я слышу, мисс Недотрога еще и ревнивица?

– Ой, отстань. – Я слегка шлепнула его по руке. – Она очень уж откровенно с тобой заигрывала.

– Вот и нет.

– Шутишь?

– Да нет же. Мы с Кэт давно знакомы. И она никогда…

Он запнулся, как будто вдруг сопоставил все факты.

– Вот черт… Я, наверное, выглядел полным кретином, когда она ко мне подкатывала.

– Что, наверное, жалеешь, что не воспользовался ее вниманием раньше? – продолжала я потешаться над ним. – Ну, теперь-то уже поздно, вакантное местечко занято.

– Эй, ей всего семнадцать. – Аксель сказал это таким оскорбленным тоном, словно Кэт было не семнадцать, а тринадцать.

Хорошо, что он не видел моего лица, – улыбка тут же сползла с него.

Черт.

– А что такого? Уже два года как наступил возраст согласия, – осторожно заметила я.

– Нет, она все равно еще слишком… То есть я не хочу сказать, что, будь она старше, непременно заинтересовала бы меня. Но как-то это… неправильно.

Да уж, это не совсем то, что я мечтала услышать.

Если до этого шкала моей решимости все ему о себе рассказать находилась где-то посередине между «само рассосется» и «завтра я это сделаю», то сейчас она опустилась до отметки «мне придется до конца жизни ходить с поддельными документами». Ладно, в конце концов, совсем скоро мое совершеннолетие. И я должна буду уехать отсюда.

Но ведь мои проблемы не исчезнут, как только я отмечу восемнадцатый день рождения. Опека Чарли надо мной, которую он оформил задним числом сразу после гибели мамы, закончится. Но отпустит ли он меня, отдаст ли завещание, получу ли я доступ к трастовому фонду? И вообще, смогу ли я встретиться с ним лицом к лицу после того, как сбежала? Что он скажет, что будет делать? Искал ли он меня все это время? Может быть, я смогу все сделать и без его участия? Мои вещи и вещи мамы останутся у него – ну и плевать.

Я смогу получить наследство и уехать подальше от него. Вернуться на ферму, например. Или мы с Акселем что-нибудь придумаем, чтобы уговорить его отца переехать. Чтобы он смог продолжить обучение, а я – поступить в колледж. Будь мой отчим хоть трижды лучшим адвокатом Бостона, даже ему ничего не останется, кроме как отвалить от меня.

Наверное, глупо было так фантазировать насчет того, что Аксель поедет со мной и что он вообще захочет меня видеть, когда я во всем ему признаюсь. Я решила, что подумаю об этом завтра.

Мы уже дошли до владений Уилксов, где нас терпеливо поджидал Эрни. Мне показалось, что выглядит он несколько подавленным и уставшим.

– Я, пожалуй, сразу домой поеду, – сказал он севшим голосом.

– Ладно, – слегка недоумевающе согласился Аксель. – Мы тоже пройдемся пешком.

Он помог мне спуститься на землю. Эрни взял поводья обеих лошадей, чтобы вывести их на пастбище, – там, на огромной зеленой равнине, паслось стадо коров.

– Ну, до завтра?

Мы пошли в сторону фермы Хейзов. Я все смотрела вслед бредущему по пастбищу Эрни, и он, словно почувствовав это, обернулся и помахал мне рукой.

Бонни ткнулась мордой ему в плечо, как будто поторапливая.

– Ты какая-то на редкость молчаливая, – задумчиво произнес Аксель.

– Устала. – Это была почти правда. Полуправда. Короче, вранье. Так что я поспешила перевести тему. – Давно ты ездишь в лагерь?

– Да нет, с прошлого лета. У меня особо нет времени обкатывать Бонни и Клайда, так пусть хоть детвору порадуют.

– Это очень мило с твой стороны.

Я вспомнила, как мистер Хейз говорил, что эти конные прогулки – чуть ли не единственный их источник дохода. Но Аксель, оказывается, не брал за это денег. Теперь мне было любопытно, как они зарабатывают, когда урожай еще не собран и не продан, как сейчас. Неужели небольшое кукурузное поле и разведение кроликов может содержать ферму целый год?

Конечно, вопрос об этом был бы более чем бестактен, так что я ни словом не обмолвилась о своих мыслях. Мы уже дошли до фермы – впереди показалась крыша амбара и ива.

– Хочешь искупаться?

– У меня нет купальника.

На самом деле окунуться в прохладную воду совсем не помешало бы. Я вспотела и, возможно, была на грани солнечного удара. Не стоило насмехаться над шляпой Эрни, он-то явно оказался поумнее меня.

– Как насчет голышом?

– Вот уж нет, спасибо. – Я уселась на траву, глядя, как Аксель стягивает с себя футболку, и любуясь рельефными мышцами на его спине. За исключением носа, спина – это, пожалуй, самая сексуальная часть тела мужчины.

– Жаль.

– Эй, у нас тут вообще-то соседи ходят.

– Значит ты в целом не против, но тебя смущают Грины?

Он спустился к воде и обернулся, чтобы взглянуть на меня с кривой усмешкой. Я закатила глаза:

– Ты тоже.

– А я-то что?

Аксель нырнул. Я вытянула шею, высматривая его под водой, но поверхность была непроницаема. И вот наконец темная макушка показалась футах в пяти от того места, где он вошел в воду, – судя по всему, течение было сильнее, чем казалось со стороны. Мне точно не следует соваться в воду.

– Мне нужно готовить ужин, – напомнила я.

– Хочешь, я тебе помогу?

Он подплыл поближе и уже шел к берегу, запустив пятерню в кудри и зачесывая их назад. По его телу стекали струи воды. Я затаила дыхание, не в силах отвести взгляд. «Аксель, на самом деле мне всего семнадцать, и зовут меня не Эмма» – так и вертелось на языке, но я не произнесла ни слова.