Мне и в голову не пришло рассказать мистеру Хейзу, что из-за лодыжки я теперь сплю в комнате Акселя, а тот на диване в гостиной. Но, проснувшись следующим утром, я вдруг поняла, что, увидев меня выходящей из спальни на первом этаже, он может истолковать это по-своему. Учитывая характер старика, я не сомневалась, что он не станет слушать моих объяснений, а порцию нравоучений и сетований о бесстыжей молодежи получить не хотелось. Кроме того, я проспала дольше обычного и уже должна была готовить завтрак. Так что, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре – мистер Хейз, судя по всему, уже проснулся, но еще не выходил – и воровато оглядываясь через плечо, я как могла быстро пробежала от спальни к ванной. И очень вовремя: наконечник трости уже стучал по паркету, приближаясь.

Дернув ручку, я тут же захлопнула за собой дверь и попятилась, пытаясь задвинуть заедающую щеколду. Внутри клубился пар и было очень тепло, но я едва успела обратить на это внимание, потому что врезалась во что-то большое и горячее.

– Даже не знаю, с чего начать, – раздался над моим ухом голос Акселя.

Я крутанулась на месте, вытаращив глаза от неожиданности, и собиралась извиниться и уйти, когда почувствовала, что слова застряли где-то в горле. Он улыбался: тонкая полоска губ почти затерялась в облаках из пены для бритья, покрывающей его щеки, подбородок и шею. Его голая грудь, руки и торс поблескивали после душа – к счастью, на бедрах, пусть и очень низко, висело полотенце. Если бы не оно, я бы в тот же миг растеклась по кафелю, сгорев от стыда.

Ощутив, как заволновалось сердце, я совсем забыла, что мне бы, по-хорошему, сейчас стоило выйти.

– Не могла дождаться нашей встречи? Или хотела принять душ со мной? Что ж, я уже почти закончил, но для тебя могу и повторить.

Череда дурацких насмешек Акселя заставила меня смело взглянуть на него и, забыв о своей стыдливости, сказать, пусть и шепотом (как бы не услышал мистер Хейз):

– Торчишь тут уже уйму времени. Ты не один вообще-то! И научись дверь закрывать.

И, оттеснив его от раковины, я открыла шкафчик, чтобы взять свою щетку и тюбик зубной пасты. Аксель удивленно приподнял одну бровь. Волосы от влаги у него курчавились еще сильнее, чем обычно, и по шее стекала, поблескивая, капля воды. Он поднял руку, чтобы потереть подбородок, как будто совсем забыв, что он собирался бриться.

– Слушай… – протянул он, но умолк на полуслове.

Я вопросительно взглянула на него через зеркало, а когда он замолчал, обернулась, чтобы выдать какую-нибудь тираду: мне и правда уже пора быть на кухне, и он мог бы поторопиться, да и места тут хватит нам обоим… Но Аксель вдруг протянул руку, испачканную пеной, и провел ею по моей щеке.

Мне нечего было на это ответить: слишком уж его дурачества не соотносились с тем образом, что я выстроила в своей голове. А он снял с себя еще один клок пены и измазал другую половину моего лица тоже.

– Хм. А тебе идут бакенбарды.

Он склонил голову набок, разглядывая меня, словно художник, довольный собственным творением.

– Что ты…

– Нет-нет, подожди. – Аксель протянул палец и коснулся им кончика моего носа. Наверное, теперь я походила на клоуна. – Вот так. Идеально.

Я была слишком ошеломлена, чтобы отшутиться или отчитать его. Поэтому не придумала ничего лучше, чем начать чистить зубы, как и планировала, не обращая внимания на шипящую пену на моем лице.

Аксель же принялся бриться: лезвие касалось его кожи с легким приятным звуком. Ополоснув его, он не выключал воду, поэтому это сделала я.

– Эй, мне так неудобно. – Он снова включил струю на полную мощность.

Я сплюнула в раковину и принялась тереть зубы с еще большей ожесточенностью.

– Это неэкологично.

– Это занудство.

– В некоторых регионах до сих пор недостаток пресной воды, а ты…

– Вряд ли моя вода им поможет, не считаешь, Грета?[4]

– Меня это просто бесит, – наконец признала я. Это все равно что выйти из комнаты, не выключив за собой свет. Разве сложно выключить?

– Ладно, мисс Недотрога. – Он снова ополоснул бритву и затем демонстративно повернул кран.

– Спасибо. Мистер Задница.

Аксель тихонько прыснул. Я уже закончила чистить зубы и смыла с лица всю пену. Теперь от меня пахло совсем как от него. Настоящим мужиком.

Чтобы протиснуться к полке с полотенцами, мне пришлось бы пройти в опасной близости от Акселя, так что я, конечно, предпочла этого не делать.

– Не подашь полотенце?

Я успела заметить его ироничный взгляд и дернувшуюся руку и в долю секунды поняла, о чем он подумал.

– Чистое полотенце!

Аксель щелкнул языком и все-таки выполнил мою просьбу. Боже, надеюсь, он не всерьез… Я отступила в сторону, давая ему умыться.

– Я планирую сейчас зайти в свою комнату и переодеться. Так что…

Он снова не закончил предложение, взял из моих рук полотенце, которым я только что вытирала лицо, и слегка промокнул свои щеки.

– Экология, – многозначительно пояснил он.

– А вот это негигиенично, – состроила я гримасу.

Аксель вышел из ванной первым; только поток прохладного воздуха, обдавший мое тело, напомнил мне, как же тут было жарко. Он, наверное, предпочитал мыться в кипятке.

Я смотрела ему вслед: шлепая босыми ногами по полу, Аксель не торопясь прошел по коридору. Чуть ниже его поясницы я заметила две ямочки и кромку белой, незагорелой кожи. Я покраснела, когда поймала себя на том, что бесстыдно пялюсь на его задницу; хуже всего то, что он почти наверняка ощущал на себе мой взгляд. Он вошел в комнату, но оставил дверь приоткрытой.

С соблазном заглянуть туда я кое-как справилась: любопытство было одним из моих недостатков, но смущение оказалось сильнее. Так что я с гордо поднятой головой прошла мимо, прямиком на кухню, где меня уже ждал мистер Хейз.

– Опаздываешь, – притворно проворчал старик, хотя я видела, что он, в общем-то, не так уж и рассержен. – Ну, чем порадуешь сегодня? Не откажусь от двойной порции бекона. В больнице ни кусочка не дали, можешь себе представить?

Это я как раз представить могла, но вот как сообщить ему, что у нас теперь тоже не будет бекона, – не очень.

– Сейчас подогрею гритс и сварю вам пару яиц.

– Гритс? – недоуменно переспросил мистер Хейз.

– Ну да… Каша такая.

Вырезку из газеты «Домохозяйке на заметку» с рецептом я обнаружила в пакете с яблоками, принесенном миссис Грин. Я ее раньше не готовила, но в ней не было ничего сложного – я наварила еще вечером целый сотейник, чтобы утром не заморачиваться. Получилось недурно, если залить это варево арахисовым маслом или сыром.

– Знаю я, что это за каша, – огрызнулся он. – Я что, по-твоему, похож на младенца беззубого?

– У вас диета.

– В жопу эту диету и этого Доэрти проклятого. Давай бекона. И панкейки, как ты делала… Только без сиропа, с беконом…

– Простите, сэр, но, если я пожарю вам бекон, Анна с меня шкуру спустит. И с вас тоже.

Я привела этот аргумент наобум, но не прогадала: пыл мистера Хейза заметно поугас.

– Черт с вами, давай сюда кашу. Положи туда, что ли, ветчины…

Я собиралась сделать гритс с фруктами, но сжалилась и пошла ему навстречу. Завтрак я готовила на троих – не сомневалась, что теперь Аксель не станет воротить нос от моей еды.

Он как раз вошел в кухню и налил себе кофе.

– Завтракать останешься? – спросил его отец.

– Мне нужно ехать за стеклом для мансарды.

– А деньги откуда?

– Ограблю Фокса по пути.

Этот сарказм меня удивил. Что еще за шуточки?

Мистер Хейз только хмыкнул, словно слышал это не впервые.

– Ну и зря. У нас сегодня на завтрак отличная клейкая хреновина без вкуса, цвета и запаха. То что надо, диета прям как у моего папаши во времена Великой депрессии, упокой Господь его душу.

– Эй! – обиженно протянула я, одной рукой помешивая на плите кашу, а другой опуская рычажок тостера с хлебом.

– Ты своего муженька тоже так кормила? Надо думать, вот из-за чего вы с ним разбежались.

– Что? – Мы с Акселем произнесли это одновременно.

Он вопросительно посмотрел на меня. Я, нахмурившись, перевела взгляд на его отца. Что ж, если раньше я не подозревала, что мистер Хейз страдает еще и деменцией, то теперь диагноз был налицо.

– Да брось юлить-то, мне Бетти все рассказала в больнице. А ей Лидия. Что, большой секрет, что ли?

Стук кружки о дно раковины разорвал повисшую тишину. Я думала, что мы с Акселем одновременно посмеемся над этой глупой историей, но его лицо было бесстрастным и уж точно не выражало ни капельки веселья.

– Ладно, мне пора, – холодно сказал он и ушел.

Ну и семейка!

Едва не обжегшись, я поспешно плюхнула Хейзустаршему каши, поставила перед ним тарелку и выскочила из кухни.

– Стой! – крикнула я.

Мы уже были на террасе, Аксель, не оборачиваясь, зашагал дальше.

– Ну и глупость! Ты что, поверил в это?

Даже если бы я когда-то была замужем… такая реакция показалась мне странной. Несмотря на всю нелепость ситуации, я начала беспокоиться. От волнения мне даже захотелось пошутить: «Ты что-то имеешь против замужних девушек?» Но в памяти всплыло окровавленное, как сырой бифштекс, лицо парня на парковке, и я прикусила язык.

Аксель остановился, но подходить ко мне не спешил.

– Я ничего не имею против, но о таких вещах можно было предупредить, – бросил он сквозь стиснутые зубы, и у меня возникло странное ощущение, что он прочел мои мысли.

– Во-первых, ты не спрашивал. – Из-за того, что он стоял как столб, мне пришлось самой подойти к нему. Аксель опустил глаза на мои голые ноги, и я видела, как он сдержался, чтобы ничего не сказать насчет моей лодыжки. – Во-вторых, это какая-то ошибка. Я никогда не была замужем и не знаю, с чего Лидия это взяла.

Кстати, о Лидии: у нее будут крупные неприятности. Уж она мне не показалась болтуньей – и вот, пожалуйста: распускает про меня самые нелепые слухи. Хотя я смутно припоминала, что в самую первую нашу встречу она спрашивала, не сбежала ли я от мужа, мне никак не удавалось понять, что же такого я ответила, что можно было расценить как согласие.

– Ты что, мне не веришь?! – Его молчание меня возмутило. – Черт возьми, говорю же, я не замужем и не была. – И зачем-то добавила: – У меня даже парня нет.

– Я понял. – Он устало потер переносицу. – Я просто о тебе почти ничего не знаю, поэтому… Не люблю, когда от меня что-то скрывают.

– Окей, буду иметь в виду. – Мне стало гораздо легче. И еще, признаться, немножко радостно: уж не приревновал ли он меня к несуществующему мужу? – Если захочешь что-нибудь еще узнать обо мне… я не против. Просто спроси.

«Что-нибудь еще узнать» – в крайне ограниченном виде, следовало добавить.

– Договорились. Так ты точно не замужем?

– Ты, черт тебя подери, глухой? – Я уже открыто потешалась над ним. – Хотела бы я узнать, когда успела выйти замуж и развестись. Уверена, это крайне забавная история.

– Хорошо. Просто, – он посмотрел на меня очень серьезно, и улыбка сползла с моего лица, – я ненавижу, когда мне лгут. Я этого не прощаю. Такой вот у меня… пунктик.

Бам. Спасибо, что сказал, Аксель, клянусь говорить правду и только правду. Ну, кроме своего настоящего имени и остальных столь же незначительных фактов моей крайне неинтересной биографии.

– Звучит как-то… слишком серьезно, – сказала я с кислой улыбкой, пытаясь перевести все в шутку. – А ты мне, значит, никогда не врал?

По его лицу пробежала едва уловимая тень, и я вдруг ощутила, что затронула нечто такое, чего не должна была касаться. Но потом он улыбнулся, развеивая это чувство:

– Вообще-то есть кое-что.

– Правда? И что же?

– Помнишь, я сказал, что ты мне не нравишься?

– Ты шутишь. – У меня даже дыхание сбилось.

– Все, я чувствую себя ужасно глупо. – Тут он бы мог добавить «прости», но, конечно, не стал. – Мне пора в мастерскую. Сегодня у тебя снова будет окно.

– Спасибо, – растерянно ответила я.

Он кивнул в ответ и, отвернувшись, зашагал по дорожке к огороду за дом.

– Эй, Аксель!

– Да?

– Если тебе не сложно, купи, пожалуйста, пару коробок засахаренных груш. В пекарне на площади, возле закусочной.

– Груши? – По его лицу было заметно, что он не очень-то осведомлен о своеобразных вкусовых предпочтениях своего отца.

– Ага. А если там будут Лидия или Бетти, спроси у них, красавчик ли мой муж.

Уголки его рта дернулись и спустя мгновение растянулись от уха до уха. Он рассмеялся.

Улыбка Акселя была очаровательной. От нее в груди у меня разливалось тепло.

* * *

После обеда мистер Хейз вдруг попросил меня отгладить одну из лучших своих рубашек, мотивируя это тем, что вдоволь находился в больничном халате и хочет «хоть ненадолго сойти за человека».

До меня не сразу дошло, что эти тщательные приготовления – и аккуратно зачесанные седые волосы, которым он раньше едва уделял внимание, и гладко выбритые щеки – были вызваны только скорым появлением миссис Грин.

Анна пришла в гости не одна, а с Сэмом. Почему-то, приветствуя их в прихожей, я сразу поняла, что он не очень хотел навещать меня, но мать настояла.

– Пройдемся к реке? – сказал он, пока я заваривала чай, чтобы отнести его в гостиную, где уже болтали, зачем-то прикрыв двери, Эдвард и Анна.

– Я бы с радостью, да нога до сих пор болит.

В присутствии Сэма я испытывала неловкость и напряжение. Мне начало казаться, что мой отказ от свидания сильно задел парня, и чем сильнее он старался этого не показывать, тем отчетливее я это чувствовала.

– Посидим тогда на улице?

– Это запросто.

Он забрал у меня чашки и отнес их в гостиную сам. Мы вышли на террасу и уселись на скамью, которая снова стояла на своем прежнем месте, как и кресло-качалка.

– Прости, что раньше не зашел. Сначала этот циклон, а потом мы уехали на два дня, я и узнал не сразу…

– Да брось, ничего страшного.

– Так ты расскажешь, что случилось? – Он указал на мою ногу.

– О, – я рассмеялась, – это довольно увлекательная история. Помнишь того кролика, который сбежал к вам во двор?

– Так.

– Он снова удрал. Я побежала за ним к реке, поскользнулась и потянула лодыжку. Еще и простудилась, пока валялась под дождем.

– Черт, жаль, что так вышло.

– Но теперь со мной все в порядке. Хорошо, что Аксель был дома, он очень мне помог.

Я вроде ничего такого не сказала, но Сэму и этого хватило, чтобы насупиться.

– Значит, и правда Аксель…

– О чем ты?

– Ты с ним, да? Поэтому не пошла со мной на свидание.

– Вовсе нет.

Сэм небрежно пожал своими широченными плечами.

– Да брось, я не в обиде. Как и всегда, Хейзу и Вотлингу достаются самые классные девчонки. Впрочем, неудивительно, вы ведь живете вместе.

Вид у него был как раз очень даже обиженный. Мне захотелось рассмеяться – так глупо это выглядело.

– Да о чем ты? – повторила я.

Мне не хотелось оправдываться или переубеждать его, но стало интересно, с чего он сделал такие выводы. Мне, конечно, нравился Аксель, и мы с ним целовались, но были ли мы вместе? Я не была настолько наивна, чтобы считать, что да.

– Помяни черта…

Он смотрел куда-то вдаль. Проследив за его взглядом, я увидела, что Аксель вернулся. Его машина остановилась у ворот – видимо, дорога подсохла и теперь там можно было спокойно проехать, не делая крюк через дом соседей.

– Скажешь маме, что я пошел домой? Мы с Шоном собирались сыграть партию в шахматы. Тут, по правде, совершенно нечем заняться после полудня. Я от этой жары скоро с ума сойду.

Он поднялся со скамьи, и я тоже. Мне не хотелось прощаться с ним на этой странной ноте, так что я спросила:

– Так ты в Бостоне учишься? Миссис Грин упомянула вчера.

Он посмотрел на меня с интересом, заметно оживившись:

– Да. А ты там бывала?

– Жила какое-то время, – уклончиво ответила я.

Мне безумно хотелось расспросить его о Бостоне, ухватить частичку той прежней жизни: спросить, бывал ли он в ресторане, где работала мама, любит ли прогуляться по Общественному саду и Норт-Энду, как вообще проводит время, не занятое учебой. Но я сдержалась.

– Вот это тебя занесло. – Сэм поднял руку, указывая на дом, словно имел в виду конкретно его. – Слушай, какое совпадение! Всегда удивляюсь, если слышу, что кто-то из знакомых бывал в Бостоне. А местные вообще не любят выезжать за пределы штата. «Где родился, там и пригодился» – слыхала такое? Эрни так любит говорить.

К нам, неся под мышкой что-то большое, обернутое в воздушно-пузырьковую пленку, направлялся Аксель. Мне показалось, что Сэм сказал это, обращаясь скорее к нему, чем ко мне. Я уловила в этой реплике заметную долю снисходительности. Хоть речь и шла не обо мне, это все равно задело меня, потому что я понимала, на что он намекает. Все вокруг – необразованная деревенщина, а он, такой молодец, вырвался – вот на что.

– Да в Бостоне и делать особо нечего. – Я махнула рукой, хотя мне очень нравился город, так, словно это было какое-то гетто. – А тут так спокойно и красиво…

Понимая, что несу ерунду, я умолкла.

– Сэмми… – Аксель аккуратно прислонил упакованное в пленку стекло к стене и поприветствовал Сэма кивком головы.

Тот ответил ему тем же. А потом он вдруг подошел ко мне и, наклонившись, коснулся губами моей щеки – так просто, словно это было в порядке вещей.

– Привет, – с улыбкой сказал он мне.

Я стояла, таращась на Акселя, не в силах вымолвить ни слова, а потом протянула:

– Приве-е-ет. – И собственный голос зазвенел у меня в ушах невнятным писком.

– Это тебе. – И он сунул мне в руки бумажный пакет, в котором я обнаружила две коробки засахаренных груш.

– Ладно, мне пора, рад был повидаться, – холодно сказал Сэм, одарив меня таким взглядом, словно только что уличил во лжи.

– Ага, бывай, – весело бросил ему Аксель.

Остолбенев, я смотрела вслед стремительно удаляющейся спине Сэма. Аксель вошел в дом и вскоре вернулся с ящиком инструментов в руках.

– Это что сейчас было? – спросила я его возмущенно и вместе с тем не без смущения.

– У него такой напыщенный вид, что я не смог удержаться.

Я, конечно, рассчитывала на что-то в духе: «Я соскучился, так что не смог удержаться», но это было бы не в его стиле.

– Ты выставил меня полной дурой! Он минуту назад спросил, не вместе ли мы, и я сказала, что ничего такого…

– Догони его и так и скажи, – бросил он раздраженно.

– Да ну тебя!

Можно подумать, наш танец на кухне и то, что произошло потом, имело значение только для меня. Аксель и сейчас подошел ко мне только ради того, чтобы побесить Сэма, который вообще ни при чем. Я не могла понять, что между нами происходит, и эта неопределенность ужасно раздражала.

Я собиралась зайти в дом, когда он окликнул меня.

– Лидия сказала, что ее тетка неправильно поняла и что ни про какого мужа она не говорила.

– Вот видишь! – Весь мой вид выражал торжествующее: «Я же говорила».

– Да, я знаю, что Бетти та еще… В общем, любит она распускать сплетни. Стоило догадаться.

Я удовлетворенно кивнула, хотя все равно планировала провести с Лидией профилактическую беседу насчет обсуждения моей личной жизни.

– Да, кстати, – продолжил Аксель, – она просила передать, чтобы ты ей позвонила. Фокс сказал ей, что ты ушла… – Он запнулся и отвел взгляд. – В общем, позвони ей.

– Телефон не работает, – напомнила я.

– Точно, она упомянула, что у тебя нет мобильного. – Он с интересом взглянул на меня, как будто собирался спросить, как так вышло, но передумал в последний момент. Я задумалась, уж не наплела ли ему Лидия чего-то и на этот счет. – Если хочешь…

Он достал из кармана джинсов старенький побитый смартфон и, что-то набрав, протянул его мне. На экране я увидела имя – Лидия Г. Нортон. Как официально. Не дожидаясь, пока я позвоню, Аксель взял упакованное стекло и принялся взбираться по лестнице на крышу.

Зависнув на пару минут (нет, его задница тут совершенно ни при чем), я нажала кнопку вызова.

– Акс? – донесся из трубки недоуменный голос. – Что-то забыл?

– Это я. Привет!

– Боже, детка, ты куда пропала? – завопила Лидия. – Я тебе звонила, наверное, тысячу раз. Даже приезжала вчера, да побоялась, что увязну в грязище, у вас там такая выбоина на дороге за мостом… Что случилось? Фокс был страшно злой, сказал, ты сбежала с работы. В чем дело?

– Подожди-ка минутку. – Я прикрыла динамик ладонью, зашла в дом и прошмыгнула в кухню. Не хотелось, чтобы Аксель все слышал.

Я коротко рассказала ей, что произошло в ту ночь (упустив, конечно, подробности с участием Акселя) и после. Лидия слушала меня, то и дело прерывая восклицаниями.

– Этот Кларк – такой ублюдок, честное слово! Но он женат, он бы тебе ничего не сделал, это я точно знаю. Ко мне он тоже пытался подкатывать, а когда я сделала вид, что не возражаю, тут же слился.

Что ж, по крайней мере, это подтверждало слова Акселя.

– Я так рада, что с тобой все в порядке, очень волновалась, честное слово. Даже думала, что еще пара дней – и подам заявление в полицию, мало ли, Хейзы тебя прибили и закопали в саду, с них станется, а виновата-то буду я.

Я захихикала. Нет, сердиться на нее у меня никак не получалось.

– Кстати, как и обещала, я выбила из Фокса твои денежки, они у меня, так что сможешь забрать в любое время.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Только я едва могу ходить – наверное, чуть позже. Может, лучше ты заедешь ко мне в гости, как думаешь?

– Я бы с радостью, но не знаю, что у вас там с дорогой сейчас. К тому же, пока Бетти на больничном, я вместо нее в пекарне.

– Можно объехать через участок Гринов, – с энтузиазмом предложила я.

В трубке повисла зловещая тишина.

– Не думаю, что это хорошая идея, – наконец сказала она; я догадалась, что дело, вероятно, в Шоне.

– О, ну ничего. В другой раз. Так что там за история с моим мужем?

Лидия рассмеялась.

– Господи, стыд-то какой. Прости, детка, я ничего такого не говорила.

Она поведала мне, что тетка (крайне любознательная особа) завалила ее расспросами, кто я такая, откуда явилась и что делаю у Хейзов. Лидия упомянула про наш разговор на парковке – она спросила, не сбежала ли я от мужа-абьюзера, и я ответила «вроде того», явно не желая вдаваться в детали. Это она ей и сказала. Лидия уже и забыла об этом, тогда как в глазах Бетти история вмиг обросла шокирующими неприглядными подробностями. Ими-то она и поспешила поделиться с мистером Хейзом, когда встретила его в больнице, придя на очередной рентген сломанной ноги.

– Клянусь, больше я с ней и словом не обмолвлюсь о тебе. – Голос Лидии стал умоляющим. – Правда, так глупо вышло. А еще Аксель пришел сегодня в пекарню – злой такой, говорит, чего это я слухи про тебя распускаю? Полчаса меня допрашивал.

Я почувствовала, что еще чуть-чуть – и она начнет задавать вопросы об Акселе, так что сказала:

– Слушай, я буду очень рада, если ты приедешь на этой неделе, я тут с тоски помираю, когда работу заканчиваю. Мистер Хейз не станет возражать, а мы можем пойти к реке, позагорать там, поболтаем.

– Ладно, уговорила. – Она выдохнула в трубку. – Завтра я на покере, но в пятницу вечером могу заехать. При условии, что не застряну в вашей глуши.

– Отлично. Буду ждать!

На том мы и распрощались.

Я снова вышла на улицу, чтобы отдать Акселю телефон и поблагодарить его. Телефон тихонько завибрировал в моей руке, и я скорее на автомате, чем осознанно, опустила взгляд на экран. Два новых уведомления.

Белла: тебя давно не было, все в порядке?

Белла: заедешь сегодня?

Любопытно. Не столько сообщения, сколько моя реакция на них: отчетливый укол тревоги и, определенно, ревности.

Я едва сдержалась, чтобы не нажать на всплывшее окошко и открыть всю переписку. Но это было бы низко. И все же теперь я изнывала от желания узнать, кто такая Белла.

– Эй, я кладу телефон на кресло! – крикнула я, сложив ладони рупором.

Аксель возился с окном на крыше и, не оборачиваясь, ответил: «Окей!»

Мне очень хотелось дождаться его внизу, чтобы посмотреть, как он возьмет телефон и прочтет уведомления. Даже по мимолетной эмоции я смогла бы понять, что скрывается за этими сообщениями, а может, даже невзначай задать вопрос. Уж не супруга ли Джеффри Вотлинга писала ему? Впрочем, что такого в том, что он ее иногда навещает? Все это было очень подозрительно, но меня не касалось. Пока что.

* * *

Я нетерпеливо и с преждевременным недовольством дожидалась вечера: уедет Аксель или нет?

Он никуда не уехал. После ужина, во время которого я вдоволь наслушалась от мистера Хейза упреков, что брокколи – это не еда (он сделал вид, что не замечает приготовленных мною стейков, хотя и умял парочку), Аксель отправился в свою комнату, чтобы, как он сказал, поработать кое над чем. Его отец высмеял это объяснение, и я так разозлилась на Хейза-старшего, что даже отказалась смотреть вместе кино и словом не обмолвилась о его любимых засахаренных грушах, которые спрятала в кладовке, чтобы понемногу давать ему, если он начнет слишком много ворчать.

– Ну, не хочешь смотреть – невелика потеря, – протянул он обиженно. – Пойду на улице посижу, вечерок что надо.

Опираясь на свою трость и демонстративно вздыхая, как будто каждый шаг доставлял ему невыносимые мучения (очень при этом переигрывая), мистер Хейз заковылял прочь из кухни. Я слышала, как он что-то забубнил себе под нос и его шаги ускорились, как только он скрылся из моего поля зрения.

Закончив с мытьем посуды и уборкой кухни, я стала думать, чем заняться дальше. Интересно, если пойду сейчас в комнату Акселя, он меня прогонит? Прежде чем войти к нему, я тихонько постучалась:

– Я тебе не помешаю?

Аксель отрицательно мотнул головой. Он сидел, низко склонившись над пухлой тетрадью, и быстро что-то записывал, практически не делая пауз. Тени, резко контрастирующие с холодным светом настольной лампы, плясали на его лице, бесстрастном и сосредоточенном, и, проходя мимо, я невольно залюбовалась его ярко подсвеченным профилем: лицо Акселя было довольно грубой работы, с ломаными чертами (от горбинки носа до высоких скул и выдающегося подбородка), но тем сильнее притягивало взгляд.

Стараясь не шуметь, я присела на краешек кровати и принялась снимать эластичный бинт с щиколотки. В последние дни из-за жары я предпочитала носить джинсовые шорты. Не то чтобы мне удавалось много времени проводить на солнце, но ноги все равно загорели, и на лодыжке образовался причудливый узор из бледных пятен на тех местах, где бинт закрывал кожу.

Что ж, синяк до сих пор не прошел, и безболезненно наступать на пятку я пока не могла, но выглядело все не так уж плохо. Взяв с тумбочки новый бинт, заранее приготовленный, я начала перевязывать ногу. Делать это было не очень удобно – учитывая, что я не отводила глаз от прямой, как струна, спины Акселя. Заниматься чем-то столь обыденным в его присутствии в момент творчества или порыва вдохновения казалось кощунством, но и заставить себя уйти я не могла. Мне нужен был повод, чтобы остаться, и перевязка дурацкой лодыжки казалась не худшим из возможных.

– Ай! – вскрикнула я, задев синяк. Узел вышел слишком тугим.

Звук скользившей по шероховатой поверхности бумаги ручки оборвался.

– Я сейчас уйду, – быстро сказала я, испугавшись, что он разозлится.

Аксель закрыл тетрадь, отложил ручку и обернулся ко мне. На какой-то миг мне показалось: вот оно. Что-то будет.

Я задержала дыхание.

Но он закатил глаза, разрушив это невесомое ощущение, этот короткий зрительный контакт, это напряжение и недосказанность между нами.

– Я помогу. Если позволишь.

Ну конечно, я позволю. Ты еще сомневаешься? Решив поддержать его в этой нашей игре «ничего такого не происходит», я с деланым спокойствием пожала плечами и протянула ему бинт, мол, ну давай, всезнайка, показывай, раз тебе заняться больше нечем. Но как только Аксель аккуратно, почти невесомо коснулся щиколотки, моя нога вплоть до бедер покрылась мурашками, и я стала походить на свежеощипанную курицу.

– У тебя руки холодные, – покраснев, соврала я, потому что не заметить мою реакцию было невозможно.

– Прости.

Я ушам не поверила.

– Что ты сказал?

Аксель сосредоточенно оборачивал бинт вокруг моей ноги, стараясь не задевать кожу, так что я специально дернулась ради короткого физического контакта, разрядами отзывающегося в самых неожиданных частях моего тела.

– Я сказал, прости, что доставил тебе неудобство…

Он осекся, словно давал себе зарок никогда не просить прощения и сейчас нарушил его.

– Ладно, все в порядке, – быстро сказала я, пока он все не испортил. Но улыбка никак не желала сходить с моих губ.

Аксель закончил перевязку, но руку не убрал. Его пальцы медленно переместились чуть выше и принялись массировать икроножную мышцу. Действовал он осторожно и очень нежно, словно ждал, что я в любой момент вырвусь и убегу от него.

– Ты сказала, я могу спросить, если захочу что-нибудь узнать.

– Да-а… – Я смотрела, как его пальцы плавно движутся по моей ноге, и никак не могла отвести от них взгляд.

– Так откуда ты здесь? Почему именно ферма?

– Я… путешествовала по стране какое-то время. И решила, что неплохо было бы где-то осесть, хотя бы ненадолго. Пришла к Фоксу, как ты знаешь, но у нас с ним не сложилось, а Лидия сказала, вы ищете… Ай!

– Ты слишком напряжена, – он понизил голос, – расслабься.

– Попробуй тут расслабиться, – отшутилась я.

Его пальцы замерли.

– Тебе… неприятно? Черт, надо было… – Аксель отодвинулся.

– Нет-нет! – воскликнула я чересчур поспешно. – Я, наверное, просто привыкла ходить неправильно, так что…

Он снова коснулся меня. Захотелось откинуться на подушку и застонать от удовольствия, но я осталась сидеть в прежней позе, усердно делая вид, что ничего не происходит.

– Даже не знаю, в каком отчаянии надо быть, чтобы добровольно остаться в этой дыре, – сказал Аксель, и мне подумалось, что он, видимо, слышал наш с Сэмом разговор. – Будь у меня возможность, я бы уже…

Он умолк на полуслове. Его ладони поднялись чуть выше.

– Ты учишься где-нибудь?

Нужно быть очень, очень осторожной.

– Нет, только закончила старшую школу. – Он удивленно поднял брови, и я быстро добавила: – И никуда больше не поступала. А ты? Бросил учебу?

– Да. – Не дожидаясь следующего вопроса, он ответил и на него. – Должен был стать бакалавром… Стыдно даже признаться, по какой специальности. Я был глуп, когда подавал заявку, и совсем не думал, кем потом смогу работать, – лишь бы уехать отсюда. Уже бы закончил, если бы не бросил и если бы у меня не отозвали стипендию.

– Оу, – только и смогла сказать я. У меня создавалось впечатление, что мы кружим вокруг опасной темы и что лучше не поднимать ее.

Аксель отвечал на мои вопросы спокойно и даже как будто беспечно, но у меня все равно было ощущение, что ему не очень приятно делиться этой стороной своей жизни. Тем не менее я хваталась за любую возможность узнать о нем хоть что-то, особенно если это могло отвлечь его от того, чтобы задавать вопросы мне.

– Так ты вообще не собиралась никуда поступать после школы или просто так сложилось?

– Сложилось. – Сложно было поддерживать разговор, держа в голове альтернативную версию своей жизни, не имеющую ко мне никакого отношения. – Я хотела поступить на курсы режиссуры. Или, в крайнем случае, стать поваром, как моя мама. Как видишь, это отчасти сбылось.

Последнюю реплику я произнесла с напускной веселостью, но и сама услышала, что прозвучало фальшиво.

Я не собиралась лгать ему, поэтому прибегла к старому как мир способу сокрытия истины – попросту недоговаривала.

К сожалению, Аксель, в отличие от Анны или Сэма, не был столь же тактичен, чтобы почувствовать мою неловкость и прекратить расспросы.

– А я как раз хотел узнать, где ты научилась так здорово готовить.

– Обидно, вообще-то, было, когда ты отказывался от моей стряпни, – призналась я, и Аксель улыбнулся. – Решил, что я хочу тебя отравить?

– Не хотел привыкать. Не думал, что ты так надолго задержишься тут.

Эти слова ранили меня, но я не подала виду. По ноге разливалось приятное тепло, и я все-таки откинулась на подушку, блаженно прикрыв глаза. Я и не подозревала, насколько сильно одеревенели мои мышцы. Ради этих мягких прикосновений я готова была признаться в чем угодно.

– Что произошло между тобой и Сэмом? Мне показалось, вы не очень-то ладите, – спросила я.

– Потому что он безбожно клеится к тебе, например?

Я засмеялась: его ревность льстила моему самолюбию, но я знала, что дело не в этом.

– Нет, я серьезно.

– На самом деле тут скорее моя вина. Однажды я рассчитывал на его помощь, а он… не смог мне помочь.

Формулировка довольно расплывчатая, но я была рада и этому: Аксель Хейз медленно, осторожно, но открывался мне. Кажется, мы оба хранили секреты и не спешили с ними расставаться, и от этого мне стало чуть легче. Хотя главный свой вопрос я так и не осмеливалась задать.

– Так дело не в девчонке?

– Что ты имеешь в виду?

– Он сказал сегодня: «Вот так всегда, Хейзу и Вотлингу достаются самые классные девчонки». Я подумала, может, вы когда-то разругались из-за этого.

– Нет, хотя, может, это и сыграло свою роль. Он и правда был когда-то влюблен в девушку Вотлинга, моего друга.

– А ты?

Я чуть не ударила себя по губам. Лицо Акселя вытянулось, и в голосе послышался холодок.

– В каком смысле?

– Ни в каком.

– Говори.

– Тот парень в баре, – будь что будет, решила я, – он сказал, что ты…

– Черт возьми, какая разница, что люди болтают? Он зря это сказал и получил по заслугам. Этот тип давно нарывался на хорошую взбучку.

– Так это не так?

– Не так, – сказал он почти озлобленно.

Я боялась, что Аксель уйдет, но вместо этого он просто лег рядом, оставив мою ногу без массажа. И поделом мне.

– Тот парень на снимке – это Джеффри?

– Да, это он.

Повисла тишина. Я молча смотрела в потолок, мысленно ругая саму себя. И тут Аксель спросил:

– А кто такой Чарли?

У меня внутри все похолодело. Я замерла. Он ждал ответа, и я не нашла ничего лучшего, чем переспросить, выгадывая себе пару секунд форы:

– Кто?

– Ты называла это имя во сне.

Что ж, Зигмунд Фрейд сейчас гордился бы мной.

– Это моя собака, – выпалила я первое, что пришло мне в голову. – Пес. Он умер.

– Ты его любила?

– Ага.

– Поэтому посылала его нахер?

Идиотка. Подловил меня.

– А ты откуда знаешь, что я разговариваю во сне?!

Лучшая защита – это нападение. Наверное. Вот сейчас и проверим. Я повернулась к нему. Мое сердце билось так часто, что готово было выскочить из грудной клетки. Я почти открыла рот, чтобы во всем сознаться, но тут увидела, что Аксель смущенно потирает переносицу. Он покраснел.

– Ну… Когда ты упала. Мне нужно было убедиться, что тебе не стало хуже. У тебя был жар… – Он запнулся. – Черт, я знаю, как это звучит, мне жаль, что так вышло. Я остался тут.

– То есть ты спал со мной в одной постели?

– Это звучит еще хуже.

Он отвернулся. Мне вдруг стало весело.

– Да брось, я же ничего не говорю. – Я тронула его за плечо. – Что еще я тебе рассказала, пока была в отключке?

– Ты звала маму.

– А… – Моя рука безвольно обмякла. Ну конечно.

– С ней… с ней что-то случилось?

– Она… Да.

Я не смогла произнести это вслух, но он понял. Аксель снова повернулся ко мне и положил ладонь на мою щеку. Я прикрыла глаза, пытаясь думать о мишках Гамми, гольфе или еще какой-нибудь случайной ерунде, чтобы не расплакаться.

Черт возьми, слишком много откровений в этот вечер. Но за искренность нужно платить. И отнюдь не выдуманными историями про дурацкую мертвую собаку.

– Мне жаль, – сказал он. – Моя мать жива… Я так думаю. Однажды она уехала на ярмарку и не вернулась. Она сказала мне, уезжая, что вернется, солгала, глядя мне прямо в глаза. А потом я нашел записку от нее… – Он прочистил горло. – Я, в общем, был уже взрослый парень, так что не знаю, какого черта нельзя было все объяснить лично. Она просто оставила нас здесь в самый тяжелый момент и сбежала.

Я почувствовала, что в этом кроется причина его «пунктика» насчет лжи. И сейчас был тот самый момент, когда можно все начать заново: новое знакомство, моя история «от» и «до». От Бостона, гибели матери и до этого самого момента. Но я струсила. Я боялась упустить ту зыбкую, едва ощутимую связь, что возникла между нами. Я ничего ему не сказала, понадеявшись, что потом подвернется более подходящий случай. Так странно: совершая огромную ошибку, ты порой и представить не можешь, чем в итоге она обернется. Я не представляла. Я просто решила разобраться с этим позже, еще не зная, что такой возможности может не представиться.

– Ты не пытался с ней связаться?

– Нет. – По его интонации я поняла, что эта тема закрыта. – Так, кажется, я не закончил.

Он рывком сел и снова потянулся ко мне. Я уткнулась носом в подушку.

– Сильно болит?

– Уже нет.

– А так?

Пальцы Акселя пробежались по внутренней стороне моего колена, прочертили невидимые, но горящие огнем дорожки по бедру.

– М-м-м, – протянула я.

Его рука двигалась все выше и выше.

– Останови меня, – произнес Аксель низким, хриплым голосом.

Я сжала зубы, чтобы не издать ни единого звука, который мог бы быть воспринят как попытка остановить его.

Перевернувшись на спину, я сжала бедра и притянула его к себе. Рука Акселя уже расстегнула молнию и скользнула за пояс моих шорт. Не сдержав стона, я прильнула к его губам.

– Я пытаюсь быть джентльменом, – издевательски веселым тоном сообщил он мне, слегка отстранившись. – Ты не помогаешь.

– Боже, Аксель, – пробормотала я, цепляясь за него, пока его пальцы дразняще поглаживали меня через тонкую материю нижнего белья.

Закрыв глаза, я бесстыдно извивалась под его ласками, совсем позабыв, что мы дома не одни. Он целовал меня – медленно, растягивая удовольствие – и тут же отодвигался, когда я пыталась прижаться к нему, отвечая.

– Нет, я хочу видеть, – прошептал он мне на ухо, когда я притянула его за шею и попыталась снять с него футболку. Дыхание Акселя разбивалось о мою щеку тысячей мелких искорок, похожих на статическое электричество. – Когда я только встретил тебя там, в баре, я ни о чем не мог думать, кроме как о том, какое у тебя выражение лица, когда ты кончаешь.

– Аксель, – захныкала я, умоляя.

Мне нужно было больше. Я никогда такого не испытывала и думать ни о чем не могла. Его пальцы… Его пальцы были слишком близко и недостаточно близко. Слишком умелы и слишком нерасторопны. Он точно знал, что делает, но делал совсем не то, в чем я на самом деле нуждалась.

Я была уже на грани и совершенно истощена, заведена до предела, но даже скорая разрядка не смогла бы дать мне долгожданного удовлетворения. Аксель, кажется, наслаждался моей беспомощностью и своей властью. Приоткрывая глаза, я видела его лицо – он улыбался, глядя на меня.

– Давай же, – шептал он, находя мои губы и снова их теряя.

Издалека, как будто из параллельной вселенной, до меня донесся хлопок москитной сетки и стук трости.

– Он нас услышит…

– Он не услышит, даже если встанет за дверью, – шептал Аксель, наращивая вместе с этим темп. – Я хочу увидеть. Ну же.

– Я не…

Я, конечно, делала это в одиночестве, но в присутствии мужчины – никогда. И тогда он наклонился ко мне и прошептал прямо в губы:

– Пожалуйста.

Да уж, не при таких обстоятельствах я рассчитывала это услышать, но слово оказалось поистине волшебным. Моя рука накрыла его руку там, внизу, прижимая; поясница выгнулась, все тело запульсировало, забилось в конвульсиях, и может, мне показалось – из глаз брызнули слезы. Я застонала; Аксель, который словно только этого и ждал, заткнул мне рот поцелуем.

У меня, кажется, отнялись пальцы на ногах, я словно растеклась по простыням, а тело стало до того чувствительным, что само по себе лениво отодвинулось от руки Акселя, которая до сих пор лежала между моих ног.

Поняв намек, он усмехнулся и убрал ее.

– Надеюсь, твой отец не узнает об этом, – сонно пробормотала я, не в силах анализировать произошедшее.

– Думаю, Анна уже рассказала ему о нас.

– Что?..

– Аксель!

Голос мистера Хейза раздался так близко, будто тот стоял прямо за дверью. Я бы обязательно испугалась и занервничала, если бы… если бы мне не было плевать. Всплеск гормонов утих, и меня потянуло в сон.

– Подожди, я сейчас вернусь, – донесся до меня торопливый шепот Акселя.

Но я не дождалась и уснула в ту же секунду, как он встал с кровати.